Охренеть.
И что теперь делать?
Эгенир уже ляпнул первое, что пришло в голову.
Оставить всё как есть нельзя.
Но и радостно крикнуть: «Ну что, давай трахаться!» — язык не поворачивался.
Тем более рядом с ним уже было четыре женщины.
Они по очереди проводили с Эгениром почти всё свободное время, поэтому он даже не пытался специально сближаться с Эйсиль.
Он что, покемонов собирает?
Какой псих добровольно коллекционирует женщин, особенно яндере?
Да, становиться сильнее приятно.
Но справляться с ревностью и вспышками четырёх женщин уже трудно.
А никаких гарантий, что новая женщина, увидев у Эгенира сразу четырёх, не активирует собственный режим «яндере-бастер», тоже нет.
Поэтому он когда-то решил:
«Ладно. Четыре так четыре. Тяжело, но остановимся здесь».
И выбрал только самых полезных из всех возможных.
Если сравнивать с футболом, он собрал дорогущих нападающих Эллу и Хорсе, полузащитника Сесилию и Спенни на поддержке.
А сам Эгенир?
Наверное, одновременно судья, вратарь, защитник и нападающий в матче, где один пропущенный гол означает конец света.
Абсолютно ебанутая роль.
Почему он вообще сейчас думает о футболе?
Потому что Эгенир сидел голый и смотрел, как полностью обнажённая Эйсиль опускается напротив него на колени.
Белая кожа.
Розовые соски слегка покачивались на упругой груди.
Он тоже был без одежды.
«Бо-о-оже… хра-ни-и-и…»
Не вставай.
Хотя… может, как раз должен встать?
Он же сказал, что это молитва.
Блядь.
«Я правда псих».
Сам виноват.
Не знал, что сказать — и предложил Эйсиль «время молитвы».
Теперь собственными руками создал проблему ещё хуже.
Если она увидит возбуждение во время молитвы и заявит: «Возбуждаться перед Богом подобно животному — грех», что тогда?
Может, предложит навсегда служить Стартрум вместе и одним ударом ноги уничтожит причину возбуждения?
— Ах… Молитва вместе с господином Эгениром… Это действительно…
Эйсиль покраснела, опустилась на колени и положила ладони на верх груди.
Не делай так, блядь.
А-А-А, чуть не встал!
Ещё секунда — и конец.
Эгенир отчаянно пытался вспомнить что-нибудь печальное.
Что-нибудь… что?
Точно.
Хорсе!
Мужской режим Хорсе… мужской режим Хорсе…
[Жалко выглядишь, Эгенир.]
Да какого хрена он вместо мужского облика вспомнил, как Хорсе уже в женском теле насмешливо провоцирует его?
После раскрытия пола времени, когда они откровенно трахались и дурачились как мужчина и женщина, стало заметно больше.
Теперь мозг первым делом выдавал именно такие картинки.
— Молиться! Давай молиться!
— Что?
— Сначала помолимся, а потом будем думать!
— Да! Как прикажете!
Они сложили ладони, закрыли глаза и уселись друг напротив друга.
Эйсиль тоже сложила руки и начала искренне молиться.
Эгенир же молчал, потому что всю голову занимал один вопрос:
«Как мне выйти из этой ситуации живым?»
Наверняка Эйсиль думала о священном, о благословении Стартрум, а не об Эгенире.
А Эгенир думал о двух полусферах её груди размером почти с половинки дыни, белой мягкой коже, длинных серебряных волосах, красных губах, небольшом тонком лице и удивительно хрупком теле, совершенно не похожем на тело человека с чудовищной силой.
Младший брат уже перешёл примерно в половинную боевую готовность.
— Глаза не открывай!
— Да! Не открою!
Хорошо хотя бы Эйсиль действительно слушалась.
Теперь надо было как-то взять контроль над этим.
Непроизвольная мышца, которая полностью игнорирует командный центр.
Сердечная мышца и мышцы внизу связаны с кровотоком и работают сами по себе — кажется, так ему когда-то объясняли.
И теперь этот ублюдочный младший брат всё больше возбуждался как шимпанзе:
«О! Я понял! Это же шанс на секс!»
Выкинуть его было нельзя.
Эгенир сидел в холодном поту.
— Господин Эгенир?
Прошёл почти час.
Эйсиль наконец осторожно позвала.
— Мы ещё молимся!
Эгенир уже час использовал мышцы всего тела и даже ману, чтобы подавлять дёргающееся возбуждение.
— А! Вот как! Эта волна маны — часть вашей молитвы?
— Конечно! Во время молитвы нужно вкладывать все силы!
В подавление этого безумного члена — точно все.
— Понятно! Тогда и я тоже!
ШШШ-Ш-Ш!
На Эйсиль словно опустился небесный прожектор.
Вокруг её тела вспыхнуло святое сияние.
Она стала видна намного лучше.
И выглядела ещё красивее.
«Ох, блядь».
Он увидел.
Её волосы сияли почти как драгоценный металл.
Тени подчёркивали изгибы тела, делая их ещё соблазнительнее.
«Всё. Пошёл!»
Если поднять ману, часть силы неизбежно разгоняет и кровь.
Перекрывать кровоток в таком месте опасно: ещё чуть-чуть — и можно получить взрыв с финалом «евнух до конца жизни».
До сих пор он чудом удерживал возбуждение на половине, комбинируя контроль маны и мышц таза.
Но теперь член выпрямился полностью.
[Активирован протокол Великого Героя.]
Раз уж опозорился — иди до конца уверенно.
После двух часов борьбы с эрекцией ноги на коленях уже начали неметь.
— Ха!
Эйсиль тихо вскрикнула.
— …
Увидела.
Судя по тому, как она теперь слишком сильно зажмурилась, секунду назад она приоткрыла глаза и посмотрела на Эгенира.
Формально поза всё ещё была молитвенной.
Но она увидела стоящий член.
«Пожалуйста… пожалуйста… блядь… пожалуйста…»
Она не закричала, что это кощунство.
Первый этап пройден.
Щёки Эйсиль стали красными.
Да, точно увидела.
«Ладно. Хотя бы не отрезает. Наверное, понимает».
Эрекция не спадала.
Эгенир медленно поднялся.
Раз она уже всё видела, оставалось делать вид, что ничего особенного не происходит.
ТУК.
— Хм?!
Он подошёл ближе и положил руки Эйсиль на плечи.
— Закончили.
— Да…
Она сразу открыла глаза.
— Ха! Хм?! Ха!
Прямо перед ней стоял обнажённый Эгенир.
Одна нога ещё была полусогнута после долгого сидения, а между ног свободно торчал младший брат.
Эйсиль открыла глаза.
Тут же закрыла.
Снова открыла — молниеносно просканировала член.
Снова закрыла.
Оставалось только нагло вести себя так, будто:
«А, у меня от молитвы всегда эрекция, хахаха».
«Следующий этап… следующий…»
Получилось случайно, но Эйсиль не посчитала возбуждение Эгенира чем-то неприличным.
По её тяжёлому дыханию, дрожащим векам и коротким попыткам подглядывать можно было понять: симпатия его не предала.
— Ты плохо выглядишь.
— Что? Ха!
Она широко открыла глаза и тут же снова зажмурилась.
— Что-то случилось?
— Нет! Ничего!
— Открой глаза.
Эйсиль послушно открыла их.
Белые глаза нарочито смотрели в сторону.
«Хм… немного подразнить?»
Эгенир решил пока оставить это как приманку и двигаться медленно.
Слишком невинным было её лицо, когда она увидела эрекцию.
Бросаться на неё со словами «десерт сегодняшней молитвы — твоё тело» выглядело слишком резко.
— Пойдём?
— У-уже?
— А?
— …Нет, ничего…
Что?
Неужели…
«Ждала продолжения?»
Да нет.
Элла, Сесилия или Хорсе — ещё ладно.
Но святая, которая ждёт мужской похоти?
Смешно.
Даже в мире яндере святая — символ девственной чистоты.
— Мы уже помолились. Пора вставать.
— …Верно.
— Или хочешь сделать что-то ещё?
— ЧТ-ЧТО?!
Её взгляд мгновенно скользнул к члену Эгенира и тут же ушёл в сторону.
Хм.
Если бы тело Эгенира не стало настолько сильным, он бы не заметил движение такой скорости.
— Нет! Я… ничего…
Голос на «нет» взлетел почти в сопрано.
А.
У Эгенира появилась мерзкая мысль.
— Тогда завтра тоже помолимся вместе?
— Что?!
— Ты сегодня была очень искренней. Думаю, можно молиться вместе и утром. А может, ещё и вечером.
— Ха-а-а…
Эйсиль стала красной до ушей.
— Да… Я буду…
И с этого дня свободный Эгенир, когда не валялся с другими женщинами и не отдыхал, начал проводить очень благочестивые утренние и вечерние молитвы с Эйсиль.
Чтобы остальные не вмешивались, он объяснил: проклятие святой лучше всего снимается молитвой вместе с человеком, который был рядом в момент заражения.
Против такого аргумента женщины ничего не могли сказать.
— Хм-м…
С каждым днём во время молитвы из горла Эйсиль всё чаще вырывались мучительные звуки.
Раньше она могла часами стоять на коленях и не шевелиться.
Теперь начинала ёрзать, будто не находила себе места.
В первый день она лишь слегка приоткрывала глаза.
На третий, когда Эгенир делал вид, что молится с закрытыми глазами, он уже совершенно ясно чувствовал: Эйсиль в открытую рассматривает его тело.
— Ха-а… хм-м…
Возбуждённый младший брат.
И Эгенир, который сидит напротив с закрытыми глазами, будто совершенно ничего не замечает.
В конце концов Эйсиль сама начала сходить с ума от похоти.
Это было похоже на то, как перед голодным несколько дней хищником водят сочным куском мяса.
А потом ещё и приказывают приручённому зверю:
«Не ешь».
Остаётся только пускать слюни.
«Я первым точно не полезу».
Если потом возникнут проблемы из-за отношений со святой, гораздо удобнее, если первый шаг сделает сама Эйсиль.
ТУК.
Что-то прохладное коснулось верхней части его бедра.
«Это…»
Судя по ощущениям, указательный палец.
Во время молитв они каждый день садились всё ближе.
Теперь колени почти соприкасались.
Эйсиль сама не заметила, как потянула руку вперёд и коснулась бедра Эгенира.
— М?
Он специально произнёс это вслух.
Эйсиль мгновенно замерла и крепко зажмурилась, притворяясь, что ничего не произошло.
Эгенир тоже открыл глаза с выражением «Что это было?», а потом снова сделал вид, что закрыл.
Но его восприятие маны давно позволяло видеть пространство почти одинаково хорошо и с закрытыми глазами.
А поддерживать эрекцию по несколько часов уже не было проблемой.
Достаточно было либо откровенно рассматривать тело Эйсиль, либо вспоминать, как накануне после молитвы он вернулся к Спенни, задрал ей юбку и трахнул.
Младший брат сразу взлетал как Красная Птица.
Рука Эйсиль медленно двинулась ближе.
Потом и голова.
В какой-то момент Эйсиль вообще забыла, что такое молитва.
Она приблизила лицо к стоящему члену Эгенира настолько, что он почувствовал на коже её тёплое дыхание.
— Ха-а… ха-а-а…
— М?
ФЬЮТ!
Стоило Эгениру снова произнести «м?», как она мгновенно вернулась в исходную позу.
Именно так.
Пусть теряет терпение постепенно.
С терпением рыбака, который знает, что добыча уже на крючке.
Если собственная похоть станет слишком сильной, Эгенир просто вернётся к Сесилии, которая сегодня была его партнёром, грубо распахнёт на ней рубашку, поцелует, поднимет и войдёт.
Последнее время женщины только радовались тому, насколько он стал более ненасытным.
А пока можно было спокойно наблюдать, как Эйсиль перед ним медленно сходит с ума.
— На сегодня хорошая молитва.
— Да-а-а… да…
В её ответах уже появилось носовое, почти стонущее звучание.
Дыхание сбивалось.
Она идеально поддавалась дрессировке.
Зачем газлайтить словами, если можно просто медленно соблазнять прямо перед глазами?
Наверное, даже Великий Герой имеет право на такой метод.
И в завершение каждой молитвы Эгенир слегка касался её плеча.
Эйсиль уже сама начинала прижиматься щекой к его ладони, будто хотела получить ещё немного прикосновения.
Она тёрлась о руку и тяжело дышала почти как щенок, который скулит от желания.
— Тогда отдыхай.
Эгенир улыбнулся.
Эйсиль выглядела так, будто сейчас застонет вслух от одного этого.
Святая уже попалась в руки «падшего Героя».
До предела оставалось совсем немного.