Их разнесли.
Просто показательно уничтожили.
Именно так выглядела разница в силе со святой.
Святое Королевство находилось на огромном северном горном хребте, где зимы были суровыми и холодными.
Люди, выжившие в такой местности, издавна прекрасно знали слова «охота» и «война».
А соседство с демоническими землями делало их битвы ещё жестче.
Появление веры не могло внезапно лишить такой народ силы и боевого инстинкта.
К тому же одной святой силы недостаточно, чтобы удержать систему, где власть сосредоточена вокруг святой.
Нужно заставить склонить головы военных, политиков и монархию — всех без исключения.
Эйсиль с детства развивала не только святую силу и боевые навыки. Ради борьбы с демонами она освоила ещё и монашеские техники, которые позволяли самостоятельно наращивать святую силу в бою.
Монстр.
Именно так называли её враждебные фракции.
Она без колебаний разбивала головы политическим противникам монашескими кулаками, а громадная святая сила выводила её в область, куда обычным людям не дотянуться.
— Господин Эгенир?
Элла, Хорсе и Спенни лежали без сознания.
Из огромного облака пыли лёгкой походкой вышла Эйсиль.
Лицо у неё было таким спокойным, будто ничего не произошло.
У Эгенира слегка отключился мозг.
— Вы не ранены?
Сопляк.
Все его старания вдруг показались стараниями новичка, впервые встретившего небо над небом.
Шерден, Рэд Клифф и Фейрит были сильны, но их уровень хотя бы можно было примерно представить.
А здесь сама бездна между людьми показывала, что значит родиться избранным.
«Да это просто смешно…»
Такое не укладывалось в голове.
Во время войн в фэнтези часто повторяют пафосную фразу: один невероятно сильный человек способен изменить всю войну.
Эгенир всегда считал это типичным бредом про сверхсильного героя.
Пока не увидел Эйсиль.
Обычно если передовые разведчики демонов ломают построение, дальше всё идёт к поражению.
Нельзя спасти всех: приходится заранее закладывать жертвы.
Мечников бросают в толпу монстров, чтобы выиграть время для дальнобойных магов, одновременно нужно вырезать демонов-убийц.
Не остановили убийц — разгром.
Мечники слишком быстро умерли — разгром.
Маги промахнулись по ключевым целям — разгром.
А если в эту грёбаную военную головоломку добавить Эйсиль?
Мечникам уже не обязательно умирать.
Даже если убийцы сосредоточатся на ней, человека с монашескими навыками и такой святой силой ещё попробуй убей.
Она просто режет всех одна.
Настоящая святая, буквально воплощающая смысл этой фразы.
И сейчас она снова и снова проверяла состояние Эгенира.
«Почему?»
Он и внешне выглядел совершенно целым, но Эйсиль всё равно беспокоилась.
Незадолго до этого.
.
— Кажется… мы с господином Эгениром стали немного ближе.
Эйсиль смущённо вспомнила его обнажённое тело и снова покраснела.
Она пережила войны, политику и кровавую централизацию власти.
Но именно то, что увидела у Эгенира, почему-то заставило сердце биться сильнее всего.
— Нужно придумать, чем ещё его порадовать…
Она шла, напевая, почти как обычная застенчивая девушка.
И тут…
БАБАХ!!!
В одной из частей Академии — там, где находился магический факультет Эгенира, — взметнулся огромный взрыв.
— Г-господин Эгенир?
У неё сорвало предохранитель.
Она мгновенно решила, что Эгенир мог пострадать. Кнопка яндере у святой нажалась до упора, и Эйсиль вытащила даже молот, который до этого скрывала.
Лязг!
Прибыв на место, она увидела женщин вокруг Эгенира, направивших друг на друга мечи и магию.
Самого Эгенира не было.
Мысль, что его могло унести взрывом, превратила тревогу в ярость.
— Умрите.
Она махнула молотом и уложила всех троих.
Потом Эгенир появился вместе со Спенни.
Трое поднялись — и началась вторая драка.
Эйсиль снова полностью победила их, после чего вернулась к главному вопросу: не ранен ли Эгенир хоть где-нибудь.
— …
Она осматривала его со всех сторон, словно ребёнок, не знающий, что делать с больным цыплёнком.
— Да цел я. Вообще ничего нет.
— Но вдруг что-то незаметное? Ещё один раз…
Она даже приблизила нос и стала принюхиваться.
На мгновение её лицо изменилось — и Эйсиль начала обнюхивать его ещё внимательнее.
— Может, чуть отойдёшь?
Сильная.
После того как никакая атака не смогла даже приблизиться к победе, Эгенир инстинктивно стал куда осторожнее.
Гордость сильного перед слабым работала и в обратную сторону.
Эйсиль не отошла.
Наоборот, слегка усилила хватку, прижала его голову к груди и обняла изо всех сил.
— Ах… Теперь я немного спокойнее.
Грудное удушение полной мощности.
Эгенир тоже с облегчением понял: наконец её бешенство немного прошло.
«Дышать… правда тяжело».
Никогда не знаешь, до чего дойдёт срыв яндере.
Если для успокоения достаточно дать ей прижать лицо к груди — ещё выгодная сделка.
— Нет, так нельзя.
— М?
— Даже люди вокруг вас создают неприятности и подвергают вас опасности. Вдруг слабый господин Эгенир однажды серьёзно пострадает?
По боевой силе самым опасным человеком здесь была как раз Эйсиль.
Эгенир поднял лицо из её груди и посмотрел в глаза.
— Мать твою…
Глаза окончательно поплыли.
В белых, как бриллианты, радужках словно возникли сердца.
Эйсиль явно собиралась сделать что-то очень плохое.
А потом…
Шурх. Шурх.
— Теперь вы никогда больше не пострадаете. Будете счастливо жить вместе со мной! Мы будем молиться, возносить хвалу и нести миру благую весть!
Можно ли назвать счастливой жизнь, где Героя обращают почти в домашнего питомца, надевают наручники и кандалы и таскают за собой?
Классическая логика яндере: «Сам виноват, Эгенир!»
По словам Эйсиль, эти наручники и браслеты подавляли все сверхъестественные способности, кроме святой силы.
То есть Эгенир, полностью зависящий от маны, превратился в обычного физически крепкого человека.
— Пока мы вместе не разовьём вашу святую силу, наручники я не сниму!
Эйсиль предвзято считала все способности, кроме святой силы, мусором.
Трудно было спорить: она только что результатом доказала своё мнение, в одиночку уложив Хорсе, Эллу и Сесилию, использующих ману.
— Отныне Герой будет тренировать святую силу вместе со мной и станет истинным Героем бога!
Эйсиль уже рисовала прекрасное будущее в режиме максимальной яндере.
Похоже, триггером стал сам миг, когда ей показалось, что Эгенир едва не погиб.
«Надо было остановить их».
Может, когда три женщины начали драку, не следовало убегать.
Стоило силой влезть между ними с великим мирным предложением: «Не деритесь — трахайтесь!»
Последнее время Эгенир слишком устал и решил, что пусть сами разберутся в иерархии.
Вот и разобрались.
Теперь он лежал, бездумно глядя в пустоту, как морская выдра, уснувшая на воде.
Ни словесных уловок, ни силы для решения проблемы не осталось.
— Вообще-то я не хочу уходить из Академии.
— Тогда построим здесь святой храм, где будем жить только вдвоём?
— …До такого я не додумался.
Деньги есть. Власть есть. Сила чудовищная.
На любой его предлог Эйсиль смотрела так, будто взрослый умиляется детской хитрости.
Сопротивляться хотелось всё меньше.
— Всех раненых вылечит Святое Королевство. Расходы на восстановление этого района мы тоже возьмём на себя.
— Хм.
— А господин Эгенир тем временем будет развивать святую силу вместе со мной, чтобы стать достойным Героем.
— Тогда вопрос.
— Да?
— Сколько вообще обычно нужно, чтобы прокачать эту святую силу?
— Хм… Бывает, что обычный человек тренируется пятьдесят лет и не увеличивает её ни на крупицу. Но Герой наверняка гений. Думаю, лет за тридцать вы сможете приблизиться ко мне.
— …
— Сначала через Клятву Святилища выведем из тела всю нечистую ману, а пустое место заполним святой силой.
То есть полностью обнулить всё, что он накопил, и насильно переквалифицировать в святого рыцаря или священнослужителя.
В представлении Эйсиль мана — жалкая сила слабых и неизбранных.
Похоже, она собиралась выжать Эгенира досуха, как бельё в центрифуге, и залить внутрь святую силу с нуля.
«Мне пиздец».
А балроги уже скоро придут.
Хотя… Эйсиль ведь сильнее него. Может, сама и разберётся?
Эгенир уже почти дошёл до мысли просто переложить всё на неё — и тут в голове вспыхнула по-настоящему опасная идея.
«Стоп».
Он посмотрел на Эйсиль, которая тащила цепь.
Тонкое платье, округлость ягодиц, узкая талия, белая кожа, серебряные волосы.
— Эйсиль.
— Да?
— Ты говорила, что сделаешь для меня всё?
— О, у вас появилось поручение, господин Эгенир?
Она легла прямо поверх тащившегося Эгенира, чтобы взять обе его руки в свои.
Теперь буквально лежала на нём.
— Ага. Хочу кое о чём попросить.
На лице Эгенира появилась нехорошая улыбка.
А что, может и сработать.
Он уже закончил расчёт, как максимально использовать эту женщину.
Если святая — не просто хилер, а всесильная воительница, грех не применить её по назначению.