[Черта: Падший герой
Условие особой механики выполнено.)
Черта открывается, если из-за механики персонажа его главный интерес смещается с фехтования на что-то другое.
Эффект прежней черты «Герой» сохраняется.
Если существует субъект падения, дополнительно активируется положительный эффект.]
[Если обладатель не хочет раскрывать окружающим черту «Падший герой», при внешнем просмотре она отображается как прежняя черта «Герой».]
[Эффект до открытия «Падшего героя»: все навыки ближнего боя +3 уровня.]
«Оу, щит!»
К ближнему бою относились нынешние навыки Эгенира — среднее фехтование и рукопашный бой.
Среднее фехтование первого уровня мгновенно превращалось для него в четвёртый.
«По эффекту почти как перебить тысячу демонов!»
И зачем вообще охотиться и тренироваться? Черта Героя — бог и чит-код.
[После открытия «Падшего героя»: активируются синергия и штраф с субъектом падения (текущий субъект — Эгенир).]
[Эффект синергии: уровень фехтования +1.]
То есть рядом с Эллой и её, и его уровень фехтования поднимался ещё на единицу.
«Если я доведу среднее фехтование до шестого уровня и окажусь рядом с Эллой?..»
Получится десятый уровень среднего фехтования — переход к продвинутому фехтованию.
Это уже верхняя граница эксперта меча: уровень, до которого в прошлых циклах Эгенир добирался, прорубая себе дорогу через толпы демонов и сражаясь с Эллой и Королевой демонов.
— Бля…
Теперь стало понятно, почему Элла была настолько чудовищно сильна.
А что тогда с аватаром Королевы демонов? Если даже один аватар выглядел как сломанный чит, настоящая демоническая черта могла оказаться не слабее Героя, а то и сильнее.
«И я, блядь, столько циклов между такими тварями выживал…»
Почему эту механику нельзя было выдать ему с самого начала, а не только на восьмом цикле?!
[Штраф: из-за высокой симпатии враждебность к окружающим женщинам +20.]
— Это ещё что за…
Такого штрафа он раньше не видел.
«Падший герой» словно превращал обычную яндере-механику Эллы в ещё более опасную версию.
«Штраф, блядь, просто прекрасный…»
Стоило попробовать взглянуть на него как на элемент повышения сложности.
Если невидимые правила мира следили за тем, как игрок ломает механику, то штраф мог означать две вещи: он идёт по правильному пути и следующий шаг намеренно усложняют — либо он нашёл слишком выгодную комбинацию, поэтому на неё повесили ограничитель.
Иными словами, получить «Падшего героя» через прокачку симпатии было невероятно трудно.
Эгенир за прошлые циклы действительно почти никогда не мог пройти с Эллой дальше дружеской отметки.
«Да. Сколько бы я эту суку ни окучивал, дальше дружбы почти никогда не доходило».
Вокруг полно других женщин — кому вообще пришло бы в голову лезть именно к Элле?
После сегодняшнего Эгенир, конечно, уже знал: влагалище у неё выдающееся, бёдра и задница тоже на редкость приятные. Но какой псих станет насиловать Героя?
Если бы кто-то попробовал сделать это без прокачанной симпатии, у Эллы наверняка тут же открылась бы черта Героя — и насильник умер бы от первого же удара мечом. А за её спиной ещё и дом Гейнз. Практически невозможная механика.
Эгенир только что эту невозможность обошёл — и за это получил штраф.
«Да похуй! В этой ебаной академии и так одни яндере. Такой сложностью меня уже не напугать».
Уверенность била через край. Дэхёп Эгенир уже освоил что-то почти уровня высшей техники. Вздумает Элла заревновать к другой женщине и устроить пляску с мечом?
Расстегнуть ширинку — и врубить «Ветер Мятежных парных членов» в пятьсот раз мощнее.
От одного применения Элла сейчас дрожала без сознания. То ли техника действительно была настолько чудовищной, то ли её влагалище оказалось скорострелом — в любом случае, угрозой она больше не казалась.
«Кстати… симпатию 100 я ведь раньше ни разу не набирал?»
Впервые. До этого симпатия Эллы ни разу не переходила отметку 50. А в нынешнем цикле он впервые довёл её до 100.
Элла впервые — ещё если считать всю её жизнь до регрессий и нынешний цикл — отдала ему и тело, и сердце. В самом буквальном смысле оставалась девственницей до него.
С Сесилией всё было немного иначе: она сама набросилась первой, хотя член внутрь тогда ещё не входил — своего рода «полудевственница».
А Элла была первой, у кого в этом цикле Эгенир довёл до ста и сердце, и технику, и тело.
«Если так посмотреть… даже милая».
Элла по-прежнему висела на нём без сознания, насаженная на член и обнимая за шею.
Эгенир уложил её на кровать и медленно вышел.
ПОП!
— М-м…♡
Он снял с неё наручники и сверху вниз осмотрел обнажённое тело, тихо посапывающее на постели.
«Хм».
Настоящий дэхёп должен обладать широкой душой и принимать даже такую ебанутую фанатку «научи меня», помешанную на мечах.
Эгенир накрыл Эллу одеялом и наклонился к уху:
— Ещё раз начнёшь выёбываться — Мечный Ветер Жара в пятьсот раз.
Тело Эллы дёрнулось.
Запомнило.
Эгенир довольно посмотрел на окончательно покорённую девушку, а затем — на член, который всё ещё стоял как ни в чём не бывало.
— Ну конечно.
Теперь тот уже не висел уныло, словно извиняясь перед хозяином. После полной победы над Эллой «младший генерал» выглядел победителем.
[Кто следующий противник завтрашнего дня?!]
— И что мне с тобой делать…
Либо двойной Мечный Ветер Жара был совсем ебанутой мощи, либо Элла оказалась слишком чувствительной. Как бы то ни было, член так и не получил полноценной развязки, и Эгенир, махнув рукой, посмотрел на разбросанную одежду.
Потом Эгенир заметил валявшуюся одежду Эллы — всю в земле и пыли.
«Дэхёп тоже может быть заботливым дэхёпом».
Он даже усмехнулся тому, насколько по-восточному и по-западному одновременно звучит такая формулировка. Подняв вещи, Эгенир прошёлся по ним Мечным Ветром Жара: сдул грязь и пыль, разгладил складки и аккуратно сложил всё на кровати. Потом оделся сам.
— Неплохо поработали.
Он поблагодарил Мятежный демонический и Мятежный священный мечи. Оба клинка уже излучали такое самодовольство, будто лично спасли весь мир.
— Хорошие же вы мечи, когда не начинаете выпендриваться.
От них немедленно пришло ощущение горделивого «ну а кто, кроме нас?». Эгенир решил не спорить: получил помощь — умей промолчать.
«Сама как-нибудь доберётся».
Сейчас его куда сильнее заботило собственное будущее и срок возвращения в академию. Эгенир привёл себя и комнату в порядок и вышел.
[До возвращения в академию: 10:11:52]
Счётчик неумолимо уменьшался. Эгенир и раньше предпочитал возвращаться с запасом, поэтому направился к академии без лишних задержек.
— Шерден и остальные мечники-то где?..
Похоже, Шерден специально отвёл людей. Даже сканирующей магией поблизости никого не находилось.
«Может, к Сесилии зайти».
Эту мысль почти сразу оборвало знакомое присутствие.
— Вот же блядь.
Издалека ощущалась вязкая, ползущая, почти кровавая аура.
ГРО-О-ОХОТ!
По улице неслась карета, которую тянули красные кони. Над ней развевались флаги королевства Сорде, а крышу украшало золото. По красной окантовке Эгенир без труда узнал владельца.
— Тпру! Тпру!
Возница мастерски остановил рвущихся дальше коней.
— Слушай, блядь. Может, не будем портить друг другу прекрасный выходной? Проезжай мимо.
— Какая неожиданно приятная встреча.
Дверь открылась.
Из кареты вышел Хорсе — в широком пурпурном плаще с золотой вышивкой, кружевной рубашке и идеально подобранных брюках.
Его смазливое лицо мгновенно собрало взгляды прохожих.
— Такие встречи люди называют судьбой.
— Какого хуя это должно быть моей судьбой?
За семь прошлых циклов Эгенир вообще ни разу не сталкивался с ним вот так.
Хорсе слегка удивлённо посмотрел на него.
— Твоя сила…
Речь была не о страхе. Убийственную ауру Эгенира он уже ощущал. Теперь за открытой враждебностью чувствовалась новая внутренняя сила, а Мятежный священный меч искрил, демонический — вибрировал ей в ответ.
— Поздравляю с достижением, сэр Эгенир.
— Какой я тебе «сэр»? Я рыцарское звание когда получить успел?
— Ты неизменно умеешь меня удивлять.
— Если собираешься нести хуйню, лучше просто съебись.
Другого мелкого дворянина за такой тон с королевской особой уже могли бы казнить. Хорсе лишь тихо рассмеялся и задержал взгляд на двух мечах.
— Эти клинки тоже совсем не обычные.
Особенно его заинтересовал Мятежный демонический меч.
— Да. Тебе и правда нужны именно такие. Обычный мусор уже просто не достоин твоей руки.
На одном пальце Хорсе вспыхнула меч-ци.
— Раз уж ты обзавёлся такими мечами, выходит, в турнире участвовать не собираешься?
— А зачем?
Уже дважды Эгенир отказывался от лично принесённой Хорсе заявки.
— Ты и правда…
— Бесишься?
— Я хотел сказать: забавный.
Он выглядел скорее довольным, чем раздражённым.
— Тогда придётся придумать другую награду.
— Что ни предложишь — всё равно не пойду. Уже третий раз, ублюдок. Третий.
— Верно. Ради королевской гордости я и так захожу довольно далеко. Но дело, которое предлагаю, может оказаться для тебя весьма занятным.
— И что за награда?
Хорсе улыбнулся.
— Возможность отрубить мне голову.
— Вот это уже интереснее.
— Не думал, что моя голова настолько тебя привлекает. Я тронут.
— Ближе к делу.
— Финал.
Он поднял палец.
— В финале состоится смертельный поединок с председателем студсовета. Как тебе?
— И что, отрублю человеку башку и получу славу?
— За смерть в официальном поединке на настоящем оружии тебя вряд ли отдадут военному суду. Если сумеешь забрать мою голову, с остальными последствиями уж как-нибудь справишься.
— Ты меня ради словесных фокусов остановил?
— Тогда вот это.
Хорсе приблизился и почти шёпотом произнёс:
— Я передам тебе сведения о демонах.
Лицо Эгенира мгновенно застыло.
Убийственная аура, которой Хорсе прежде не видел, ударила без всякой игры.
И ответ прозвучал не «где?» и не «что?».
— Откуда ты о них знаешь?
Теперь уже Хорсе оказался удивлён.
А потом улыбнулся — будто такой ответ нравился ему ещё больше.
Эгенир знает сведения о демонах.
Одного этого было достаточно.
— Ответ на вопрос «откуда» станет наградой за участие в турнире.
«Попался».
Сам того не желая, Эгенир только что подтвердил, что сам располагает информацией о демонах, и отдал Хорсе инициативу.
— Сука…
Хорсе уже поднимался обратно в карету.
— Тогда до встречи.
Он помахал рукой, словно приятелю, и карета двинулась прочь.
Когда она скрылась вдали, Эгенир наконец взорвался:
— Ах ты ебаный ублюдок!
ГРОХ!
Аура рванула по улице. На шум сбежалась стража, но сам Эгенир вскоре исчез из толпы.
Хорсе подсунул ему наживку куда опаснее любых прежних событий с чертами и симпатией.
И спокойной линии будущего после этого уже не оставалось.