Шоттен знал об Эгенире ещё до турнира.
Не то чтобы первокурсник особенно его интересовал.
Просто сам Шоттен тогда столкнулся со своим внутренним демоном — сомнением: имеет ли смысл дальше стремиться к идеальному базовому фехтованию?
Именно в этот период он совершенно случайно услышал голос Эгенира.
[Ублюдки! Доведите основы до предела и укрепляйте тело! Объясню попроще.]
Довести основы до предела. Укреплять тело.
Шоттен слышал подобное столько раз, что слова уже успели набить оскомину.
Пьянка первокурсников бедного общежития.
Шоттен, третьекурсник, не собирался к ним присоединяться или кого-то подбадривать.
Он просто бесцельно шёл мимо, заметил шум и прислушался к речи, которую Эгенир орал так, что слышали все.
[Не лезьте в странные финты! Вас здесь много. Наверняка несколько идиотов чуть не вылетели, пытаясь изобразить красивую технику.]
После отборочного испытания эти нотации невольно напомнили Шоттену прошлое, и он улыбнулся.
[Финтовать будете, когда базовое фехтование врастёт в тело настолько, что даже во сне начнёте махать правильно. Чтобы любая ваша стойка сама становилась правильной.]
[И до какого момента так тренировать?]
Будто вопрос задали лично Шоттену.
Совет имел смысл. Казалось, Эгенир отдельно обращается к человеку, который всё это время пытался подогнать самого себя под базовое фехтование.
Эгенир сказал первокурсникам довести базу хотя бы до уровня, когда они стабильно побеждают пользователей меча, а затем добавил:
[Сломайте меч.]
Шоттен сразу понял, что тот имеет в виду.
Разобрать базовое фехтование на части и сплавить заново под себя.
Прямая противоположность пути Шоттена — и потому смысл был особенно ясен. Именно поэтому такие слова каждый раз ещё и соблазняли свернуть на более лёгкую дорогу.
«Чтобы сломать меч… всё равно сначала нужно хоть немного подогнать себя под него?»
[Не зацикливайтесь на «базе». Учите продвинутые стили, деритесь как в настоящем бою и крадите чужие приёмы, или дробите собственные основы на кусочки.]
[На кусочки?]
[А ты как думаешь, откуда вообще взялись продвинутые стили?]
Другие первокурсники могли не понимать, но Шоттен всё сильнее втягивался.
Украсть чужой меч.
Раздробить свой.
Перед ним будто открывалось множество дорог, а Эгенир кричал ему лично: «Чего ты упёрся в одну? Идиот?»
Шоттен невольно сжал кулак, желая возразить.
[Не знаю?]
[Да какое «не знаю»… Всё начинается с основы. Резать, колоть, махать — откуда это ещё взялось?]
В тот момент взгляд Эгенира стал необычно острым.
Всё начинается… с основы?
«Да».
За сложными формулами маны, хитростями и формами легко забыть, что любое фехтование рождается из базового движения.
Как для выстрела из лука сперва нужно натянуть тетиву.
Шоттен не ожидал услышать настолько простую истину именно от Эгенира.
От человека, который идёт совершенно другим путём, хватает удобное, ворует и перестраивает меч под себя.
И всё же смысл в его уроке бил невероятно точно.
[Если даже тот, кто идёт по удобной дороге, настолько серьёзно относится к основе, то до какой степени должен шлифовать её упрямец вроде меня?]
И именно так Шоттен мысленно услышал бы ответ Эгенира.
Человек, который постоянно ищет быстрый путь.
Но всё равно требует основы.
А потом доказал собственные слова — протащил множество первокурсников бедного общежития в основную сетку турнира, разбивая королевских и дворянских мечников, которые презирали базу.
«Да!»
Теперь Шоттен обязан был показать свой ответ.
Он вышел из внутреннего кризиса и отточил базовое фехтование ещё сильнее, чем советовал Эгенир.
БА-А-АХ!
Ветер лёг вдоль клинка по знакомой линии.
Линия была настолько тонкой, что стоило сместиться на миллиметр — и она исчезала.
Для обычного мечника это просто траектория одного взмаха.
«Но ты понимаешь».
По лицу Эгенира было видно: смысл базового фехтования, который нёс этот ветровой путь, ему приходилось принимать всерьёз.
Он не усмехался и не смотрел свысока.
Шоттен много раз видел, как дворянские мечники делали именно это — а потом падали от его клинка.
Человек, который когда-то вывел его из внутреннего кризиса, теперь встречал его всей полнотой собственного кривого пути.
«Нет… не так».
Шоттен продолжал атаковать, но вдруг почувствовал неправильность.
Он получил шанс.
Нужно было цепляться за него и дальше гнать Эгенира в оборону.
Но использовать слабость противника — верно ли это для того, кто пришёл показать выученный путь?
Не вопрос честности даже.
Стоит ли ради одной победы на турнире целиться именно в щель человека, который когда-то показал ему дорогу вперёд?
ШИНГ.
Сомнение ослабляет меч.
Шоттен сам отступил и убрал клинок.
Наступила короткая тишина.
Эгенир уставился на него как на идиота.
— Ты что творишь?
— …Иди на меня.
— Ах ты…
У Эгенира дёрнулась щека, а хорошее настроение явно исчезло.
— Дебил! Если уже вцепился врагу в шею — рви до конца!
Грубое сравнение, словно драка собак.
Шоттен невольно усмехнулся.
— Ты ведь не испугался. Тогда зачем сделал такую хуйню?!
Эгенир говорил так, будто вообще не думал о победе или поражении.
Шоттен поднял клинок вертикально и ответил с удовлетворением:
— Я решил, что подлая победа не имеет цены.
— Какая ещё подлая победа?! Ты единственный шанс сам ногой выбил, сумасшедший!
Разница в силе была огромной.
Одно столкновение — и Шоттена отбрасывало чистой мощью.
Против эксперта высшей ступени, который к тому же использует ауру, без непрерывного давления бой закончится мгновенно.
— Позволь спросить.
Шоттен чуть поднял меч из вертикали.
Эгенир приподнял бровь.
— Что?
— Что для тебя основа?
Пафосная, старомодная формулировка.
Вот ведь есть такие простодушные упрямцы.
Эгенир вздохнул.
— Зачем спрашивать очевидное?
Но смысл был другим.
Не «зачем спрашиваешь о базовом фехтовании?»
Скорее: «зачем вообще спрашивать о настолько важной вещи?»
— Ну, раз спросил…
Эгенир видел, что движение Шоттена почти созрело, и кивнул.
— Я тоже перейду на основу.
Глаза Шоттена округлились.
ШИНГ!
Мятежный священный, Мятежный огненный и Мятежный королевский мечи опустились на землю.
Эгенир оставил в одной руке только Мятежный демонический меч и вывел широкую дугу.
— Вот так.
— Мм!
Ответ мечом.
— Теперь бесполезных долгов между нами нет.
Эгенир действительно счёл то, что Шоттен отпустил инициативу, долгом. Для Шоттена же это была всего одна короткая возможность среди бесконечного обмена ударами — единственный ход, который он мог поставить на кон.
БА-А-АХ!
И это базовое фехтование?
Мана кипела без остановки.
Даже в простейшем движении чувствовались электричество, жар и ветер, будто вот-вот взлетит дракон.
«Ха».
Шоттен считал путь основы тончайшей нитью.
А человек перед ним давно нашёл ту же нить — только не шёл по ней, а раздувал её до безумия, заставляя любой собственный путь снова становиться правильным.
ТА-ТАМ!
Первая форма базового фехтования — «Рассекающее Небо и Землю».
Простой удар сверху вниз.
Шоттен сделал шаг.
И вдруг…
«А».
Насколько глубоко Эгенир разобрал сам путь?
Его удар шёл вовсе не вертикально и не сверху вниз.
Снизу вверх, по диагонали.
Но почему в нём всё равно ощущалась…
«Первая форма — Рассекающее Небо и Землю».
Та же самая основа.
Старый внутренний демон снова поднялся в Шоттене.
«Нет!»
Есть тончайшая дорога ветра.
Нужно только идти по ней абсолютно точно, не пытаясь её расширять.
БА-А-А-АХ!
Раздался взрыв.
— Ц.
Эгенир коротко цокнул языком.
— Кх!
Шоттен не выдержал силы Жарового и Грозового мечных ветров и выплюнул кровь.
Но его лицо было удивительно светлым. Руки дрожали от неверия.
— Созрело как надо.
Шоттен посмотрел на собственный меч.
— Цел…?
Он был уверен, что клинок разлетится.
Но впервые идеально проведённая первая форма оказалась тихой и мягкой: будто не собиралась резать лишнее — и одновременно не позволяла разрезать себя.
Скромное, непонятное, но невероятно прочное нечто.
— Ещё раз.
— Что?
— Повтори и запомни. Я тоже снова начинаю.
Урок.
Шоттен мгновенно понял и снова зажёг взгляд.
«Вот же… даже на турнире преподаю».
Эгенир снова провёл зеркальную первую форму навстречу Шоттену.
БА-А-АХ!