Ну, раз уж система обещала награду…
Эгенир осторожно коснулся обеими маленькими ладонями шеи Хорсе.
— Х-а-а!.. ♡
Та вдруг подломилась и рухнула на землю.
— Фух. Наконец-то выбрался.
До этого он лежал у неё за спиной почти как свёрток, а теперь спрыгнул, оглядел поле боя и вздохнул.
— И сколько ещё всё это разгребать… Да ну. Сами разберутся.
Даже если в Академии устроили такой погром, ректора уже утащили, а председатель совета директоров почти наверняка встанет на сторону Хорсе. Значит, политическую часть как-нибудь замнут.
Оставались три женщины перед ним… хотя нет. За стеной уже ломились Сесилия, Спенни и Эртина.
«Кстати, с чего Эртина вообще так ко мне липнет? Хотя при такой симпатии… Ладно. Думать лень.»
Эгенир приготовил последнее оружие.
Он глубоко вдохнул.
Если смотреть на ситуацию здраво, после такого его следовало бы похоронить социально ещё при жизни. Если бы на его будущих похоронах ведущий объявил: «А теперь посмотрим главный позор покойного», а потом включил запись этого момента — даже самые скорбящие гости наверняка заржали бы.
Но деваться было некуда.
— Уа-а.
Тишина.
Замерли святые рыцари со щитами и булавами. Замер Железнокровный орден, шедший вперёд с поднятыми мечами. Замерли мечники Гейнца, ещё мгновение назад готовые выхватить клинки.
Застыли и ближайшие женщины.
— Шогэнир голодный. Дайте ням-ням.
Все смотрели на него, потеряв дар речи.
«Блядь. Блядь. Блядь.»
Ругаясь про себя, Эгенир решил: раз уж начал — надо идти до конца.
Он сжал кулачок, медленно выставил большой палец и поднёс его ко рту.
И начал сосать.
Это было настолько чудовищным пятном в биографии, что ему хотелось провалиться сквозь землю.
Сесилия, Спенни и Эртина, только что пробивавшие преграду, тоже увидели происходящее и остановились.
Мир словно выключили. Остался только ветер.
— А… а-а…
Эйсиль носила белую повязку на глазах, но воспринимала движение маны так, будто всё видела. На этот раз она сама стянула повязку.
— Как я и думала…
Улыбнувшись с совершенно удовлетворённым видом, святая рухнула.
— Очищение…
Хорсе тоже лежала с лицом призрака, наконец избавившегося от всех земных обид.
Элла застыла с расправленными крыльями, как статуя. Спенни, Сесилия и Эртина — не лучше.
Даже мужчины на поле боя смотрели на сцену иначе.
Среди руин и вооружённых отрядов стоял ребёнок, который, ничего не понимая, всего лишь жаловался на голод. Контраст бил по ним сильнее любого заклинания.
— Что мы…
— Что мы вообще творим…
Дзынь.
Грох.
Оружие начало выпадать из рук.
Святые рыцари опустили головы.
— Мы мусор…
— Мы, верующие в Старструма!..
Кто-то уже молился о прощении.
Железнокровный орден тоже больше не мог идти вперёд: чтобы добраться до противника, пришлось бы сначала пройти через Эгенира.
Мечники Гейнца по той же причине не решались обнажить оружие.
«Сдохнуть можно. От стыда.»
Взрослый мужик изображает «уа-а, дайте ням-ням» — и это, мать его, действительно срабатывает.
[Вы остановили конфликт, способный перерасти в войну между государствами.]
[Получена награда.]
[Освоена высшая техника: Миниатюризация.]
[Высшая техника — Миниатюризация.]
[Позволяет без употребления препарата превращать тело в детскую форму.]
«…И куда мне это засунуть?»
Похоже, кто-то там наверху с невероятным энтузиазмом раздавал ему именно те награды, которые были нужны меньше всего.
Эгенир раздражённо цокнул языком и убрал палец изо рта.
Бой уже прекратился.
— Наш малыш голодный?
К нему подошла Спенни.
На нижней губе у неё выступила кровь — похоже, всё это время она кусала себя, лишь бы не отключиться.
«Спенни?»
И вот тут получился неожиданный результат.
Спенни была просто мамой.
Как бы ни било по ней нынешнее зрелище, одно обстоятельство оказалось сильнее: её «ребёнок» сказал, что голоден. Какая мать позволит себе упасть, когда ребёнок просит есть?
Она протянула руку.
— Уа-а.
Раз уж играл — доигрывать до конца.
Эгенир взял её за руку, и они медленно пошли через Академию в сторону общежитий.
Оставшиеся рыцари, мечники и маги молча смотрели им вслед.
Вокруг — развалины, дым и огонь.
А посреди этого всего молодая женщина ведёт домой голодного ребёнка.
Картина получилась слишком правильной.
— Вот что мы должны были защищать…
Не славу.
Не государство.
Не приказ.
А возможность просто вернуться домой.
Полное поражение.
*
Оставшиеся женщины созвали экстренное совещание.
— Это невозможно победить, — признала Сесилия.
— В тот миг мне показалось, будто сама моя жизнь была спасена… — задумчиво произнесла Эйсиль.
— Хватит этой чуши. Лучше решим, как теперь разгребать последствия, — оборвала её Хорсе.
Захват Эгенира постепенно спустили на тормозах.
Председатель совета директоров выпустил официальное уведомление: произошёл «межгосударственный конфликт, вызванный недоразумением».
Хорсе, Эйсиль, представители Гейнца, Огненной Башни и Поуэлла сели за круглый стол и договорились закрыть вопрос политически.
— Но из-за чего они вообще дрались?
— Говорят, недоразумение.
— Какое, мать его, недоразумение едва не привело к войне?
По Академии ходили совершенно справедливые вопросы.
Однако момент для скандала оказался неудобным.
После предыдущего суда вокруг Сорде и Священного королевства уже сформировался сильный союз. Гейнц и Огненная Башня тоже объявили конфликт внутренним недоразумением. Теперь к переговорам присоединился даже обычно осторожный Поуэлл.
Желающих всерьёз давить на такой блок нашлось немного.
Дополнительно объявили компенсации.
[За разрушенные здания Академии будет выплачено возмещение в размере двойной стоимости.]
[Работники пострадавших объектов также получат компенсацию — ориентировочно за шесть месяцев заработка.]
Владельцы разрушенной недвижимости и работники резко перестали возмущаться.
Погибших не было. Тяжело раненые имелись, но им выдали приличные суммы в луперах, а Священное королевство добавило лечебные зелья и священную силу. Многие пострадавшие в итоге восстановились даже лучше прежнего состояния.
Так что силы, надеявшиеся заработать политические очки на скандале, предпочли пока закрыть рот.
— Ладно. С компенсациями разобрались, — сказала Хорсе. — Теперь все понимают, что на данный момент Спенни сильнее нас?
Она единственная выдержала «режим уа-а Эгенир».
— Возраст не победить…
— Жизненный опыт…
Скорее уж сила материнского инстинкта, но спорить никто не стал.
Хорсе сложила руки.
— Значит, нужен новый союзник. Это будет война не мечей, не крови и не пушек.
— И кого ты предлагаешь? — подозрительно спросила Сесилия.
— На опыт ответим опытом.
Элла нахмурилась.
— Осторожнее. В попытке избавиться от тигра можно привести льва.
— Верно. Но что, если есть человек, который до сих пор не воспринимал Эгенира как мужчину, говорил, что предпочитает богатых стариков… и ради денег готов почти на всё?
Женщины переглянулись.
И вспомнили нужного человека.
*
— Поэтому вы позвали меня разбираться в детской драке?
Женщина закинула ноги на стол.
Волнистые каштановые волосы. Один красный глаз, яркий, словно драгоценный камень. Кожаные штаны. На спине — огромный демонический меч Акулий Зуб.
Херина.
— Детишки детишками, а денег вокруг вас крутится больше, чем почти где-либо ещё. Мне подходит. Я наёмница: зовёте — прихожу.
Она потёрла ладони.
— Так кого надо привести?
Хорсе ответила с предельно серьёзным видом:
— Эгенира Талфона. Сейчас он находится в детской форме, получившей прозвище Шогэнир.
— О-хо. Значит, придётся столкнуться с учеником вот так? Отлично. Наёмники иногда действительно встречаются с теми, с кем не хотели бы скрещивать клинки.
Херина хищно усмехнулась.
— Заодно преподам ученику настоящий урок наёмничьей работы.
Все согласно кивнули.
Правда, после этого совещание быстро превратилось в хор из десятков одинаковых наставлений:
«Не хватай слишком грубо!»
«Не ушиби!»
«Осторожнее с руками!»
«Если испугается — немедленно остановись!»
*
— Подожди немного. Я сварю тот суп, который тебе нравился.
Спенни мягко похлопывала Эгенира по спине, окружая его привычным домашним теплом.
Просто мама.
— Уа-а.
На этот раз он уже почти не играл.