— Итак, остаются…
Судья невольно подумал об обвинении, сидящих за ним подставных зрителях, а ещё о ректоре, семье Нёшел и множестве высокопоставленных родов, стоявших за всей схемой.
Он тихо сглотнул.
— Самовольное оставление Академии и участие в боевых действиях без официального разрешения.
Вот здесь уже не отвертеться.
Прямое нарушение правил.
Самовольный уход с территории Академии — обычный прогул, запрещённый самым буквальным образом.
А тут ещё и участие в вооружённом столкновении.
Да, речь шла о войне с демонами, и за это Эгенира могли чествовать как Героя.
Но с точки зрения школьных правил нарушение оставалось настолько серьёзным, что теоретически могло привести к исключению.
Все остальные обвинения были нужны главным образом для разрушения его репутации.
Шум уже подняли достаточно.
Часть публики успели убедить, что Эгенир не какой-то Герой, а обычный мечник, которого чрезмерно вознесли.
Теперь останется получить исключение по этим двум реальным нарушениям.
Люди посочувствуют:
«Жаль молодого таланта, одна ошибка — и всё».
Всю ненависть соберёт ректор.
А судья и прокурор спокойно скажут: «Мы лишь беспристрастно применили закон», — и скроют собственное участие.
Хороший сценарий.
Идеальный план.
Пожертвовать плотью, чтобы забрать кость.
— Тогда…
Адвокат поправил очки.
— Для начала перечислю прецеденты королевского дома Сорде, где сначала предпринимались необходимые действия, а уже затем направлялся отчёт.
Он начал выкладывать один пример за другим.
Во множестве случаев, если человек полностью решал проблему, его не наказывали, а награждали.
И такие прецеденты существовали не только в Сорде.
Были решения королевского дома Поуэлла, на чьей территории находился Дипломаси, а также множества других государств.
— Возражаю.
На этот раз прокурор поднял руку вежливо.
Судья кивнул.
— Говорите.
— Благодарю, уважаемый судья. Считает ли сторона защиты, что внутренние правила Академии обязаны следовать прецедентам королевских домов?
— Хм-м…
— Академия обладает собственной автономной системой. Именно поэтому у неё есть собственное право. Если в каком-то королевстве позволили сначала действовать, а потом отчитываться, это не означает, что тот же принцип автоматически применим здесь.
— И?
— Я утверждаю следующее: за всю историю академических судебных дел не было ни одного случая, когда самовольное оставление Академии полностью оставалось без наказания, независимо от причины. Более того, в правилах есть два прямых прецедента относительно студентов, которые без разрешения Академии отправлялись на зачистку монстров. Оба закончились исключением.
Охота на монстров и война с демонами, конечно, не одно и то же.
Хотя в обоих случаях речь могла идти об угрозе поселениям, в реальности большинство студентов уходили на охоту как на обычную работу наёмников.
Бедным простолюдинам не хватало денег, и они тайком выбирались из Академии, чтобы подработать в качестве фрилансеров.
Обычно на это немного закрывали глаза.
Но когда случаи становились слишком частыми и начинали вредить репутации Академии, нескольких студентов показательно исключили.
Именно на эти два случая ссылался прокурор.
— Хм-м…
Следовало ли вообще ставить охоту на монстров и уничтожение армии демонов в один ряд?
И тут адвокат улыбнулся.
— Статья 1, пункт 12 академического устава гласит следующее.
Перелом начался.
— «Любой человек, связанный с Академией, при возникновении угрозы Академии обязан принять меры к устранению этой угрозы». Да, часто этот пункт трактуют скорее как моральный принцип. Академия — колыбель молодых мечников и магов с большим будущим, и основатели хотели, чтобы её воспитанники защищали место, которое их вырастило.
— Возражаю.
— Говорите.
— Пункт 12 статьи 1 никогда не применялся как самостоятельная правовая норма.
— Можете ли вы гарантировать, что если бы демонов не уничтожили, они не поставили бы Академию под угрозу?
— Тогда я спрошу в ответ. Можете ли вы гарантировать, что если бы демоны действительно пришли, Академия обязательно оказалась бы под угрозой?
Они сцепились взглядами.
Но адвокат продолжал улыбаться.
— Вы говорили о прецедентах. В Академии тоже существуют случаи, когда сначала предпринимались действия, а отчёт подавался позже. Причём есть совсем свежий пример.
Он взял верхний лист из пачки и передал судье.
— Это…
— Пожар в общежитии простолюдинов.
— А!
Почти забытый эпизод.
Тогда Элла и Сесилия вошли в общежитие, куда женщинам вход был запрещён, чтобы искать студентов, которые могли остаться внутри, и нашли потерявшего сознание Эгенира.
— Насколько мне известно, после этого Академия никого не наказала. И наград, кстати, тоже не выдала.
— …
Прокурор открыл рот.
— Какие юридические меры были применены к госпоже Элле и госпоже Сесилии, присутствующей сейчас в зале, за вход в запрещённую для женщин зону?
— …Никаких.
— Какие меры были применены к Эгениру Талфону за то, что при пожаре он не побежал сначала докладывать администрации, а начал искать возможных пострадавших?
— Тоже никаких.
— Это был пожар. Событие, которое могло распространиться и сжечь всю Академию.
Адвокат улыбнулся.
— И всё же студентов, которые сначала действовали, а потом сообщили о произошедшем, не наказали. Почему?
Он прямо посмотрел на прокурора и кивнул.
— Потому что для воспитанника этой Академии это естественный поступок.
— Что вы хотите этим сказать?!
— Пункт 12 статьи 1: «Любой человек, связанный с Академией, при возникновении угрозы обязан принять меры к её устранению»! Пункт 103 статьи 2: «Студент или сотрудник не должен безучастно смотреть на другого студента, оказавшегося в беде, если речь не идёт о законном поединке, дуэли или наказании»! И, наконец, девиз Академии!
Он указал на выгравированные золотом слова.
— «Студенты Академии не отворачиваются от тех, кто попал в беду». Эгенир Талфон действовал точно в соответствии с этими тремя принципами! Во время пожара он искал студентов в огне. Узнав о вторжении демонов, которое могло привести к массовым жертвам, немедленно обратился к святой за помощью и выступил против врага. Он защитил огромное число людей, Академию, студентов и всех её сотрудников!
Эмоциональная атака.
Прокурор сразу понял: адвокат взял его собственный приём из первой половины процесса и развернул против него.
Но теперь в словах звучало не злорадство, а настоящая убеждённость.
И вся публика, кроме заранее подсаженных людей, начала кивать.
— Точно… Он спас нас!
— Когда остальные дворяне собирались бежать, он первым вышел на бой как студент Академии!
— Почему такого человека вообще должны наказывать?!
— Это что, сумасшедший суд?!
— Человек спас людей, а его исключают за нарушение правил? Да сами правила говорят, что он поступил правильно!
Крики становились всё громче.
Судья наконец схватил молоток и несколько раз ударил им по столу.
— Тишина! Соблюдайте порядок!
Аргумент, на который трудно ответить.
Можно было назвать его софистикой.
Но эмоциональная логика прокурора в начале была нужна, чтобы сбросить обвиняемого в яму.
Эмоциональная логика защиты превратилась в гимн человеку, спасшему Академию и весь Дипломаси.
Камни полетели уже в тех, кто пытался забросать камнями Героя, защищавшего людей от демонов, угрозы королевству и всему человеческому миру.
«Проклятье!»
Вся атмосфера, которую обвинение создавало с самого начала, разом утекла на другую сторону.
Теперь прокурор понял, почему два главных обвинения защитники оставили напоследок.
Всё предыдущее было только подготовкой к этому моменту.
«Меня поймали…»
Пришлось признать.
Маги из специализированной юридической фирмы заранее рассчитали порядок и метод каждого шага.
Раньше они шепнули, что перешли в «режим драки в грязи».
Но, судя по всему, у них было ещё множество заготовленных режимов.
— Молодой Герой… студент, который соблюдает правила Академии, останавливает проступки товарищей, усердно тренируется, не страшится ни одной угрозы и следует девизу настолько, что, когда собственной силы недостаточно, просит святую встать рядом с ним на поле боя! Как можно назвать преступником будущего великого мечника, который защищал всех нас?!
— Верно!
— Верно!
Наблюдатели подняли кулаки.
— Невиновен!
— Его должны оправдать!
— Эгенир невиновен!
Толпа уже эмоционально скандировала его имя.
Всё сорвалось.
Эгенир, которого планировали хотя бы опозорить, благодаря этим чудовищам из юридической фирмы Башни магов превратился в прекрасного студента, трудягу и настоящего Героя.
Защита ещё и вытащила старые прецеденты, где лично фигурировал Эгенир.
И это окончательно добило сомнения людей вроде:
«Ну да, демонов перебил, а характер наверняка гнилой».
Оказывается, ещё раньше он полез в горящее здание искать возможных пострадавших однокурсников.
Как после такого верить в обвинения о разврате, создании чувства неполноценности, незаконных уроках или мятеже против сословий?
Защита, конечно, очень красиво завернула всё вокруг случая, когда Элла и Сесилия спасли Эгенира.
Но новый корпус общежития простолюдинов действительно был построен на деньги семьи Гейнц и Огненной Башни.
Само здание стояло как огромный материальный след происшествия.
В доказательствах не было прямой лжи.
Да, пожар на самом деле начался из-за потери контроля Сесилией.
Но все непосредственные участники давно согласовали общую версию.
Свидетеля, способного опровергнуть её, не существовало.
Даже если правда о вспышке Сесилии когда-нибудь всплывёт, жители общежития только пожмут плечами: их старый дом сгорел, зато новый стал чище, богаче и удобнее.
Им не было причин жаловаться.
А Эгенир в такой версии всё равно выглядел ещё лучше: спас Эллу из эпицентра вспышки и вытащил даже саму Сесилию, которая была причиной пожара.
За такое уже не просто благодарность — образцового студента можно было ставить на плакат.
— Освободить его!
— Освободить!
Хотя Эгенир вообще не сидел в тюрьме, толпа уже требовала его «освободить».
Эмоции окончательно захватили головы.
— Он пытался спасать людей!
— Такой человек с детства был другим!
— Если это не Герой, тогда кто?! Что? Официальное разрешение? Они бы поехали в своё королевство за бумажкой, все бы тут сдохли, а потом вернулись и сказали, что «разрабатывают стратегию», сидя в ста километрах от демонов!
— А сражаться отправили бы тот самый «грязный наёмничий сброд», о котором прокурор только что говорил!
— А сами вошли бы, когда всё уже закончено! Тьфу, мерзкие ублюдки!
— Т-тише! Соблюдайте порядок!
Ещё немного — и начнутся прямые оскорбления дворян.
Судья поспешно застучал молотком.
Победа была почти стопроцентной.
Если ничего больше не случится, Эгенир, который всё заседание исправно держал рот закрытым, выиграет.
«Фух. В этот раз хотя бы без происшествий».
Повезло.
Кто бы знал, что способность вовремя заткнуться окажется такой полезной.
Эгенир поднял большой палец Сесилии, сидевшей рядом и державшей его за руку.
Она улыбнулась.
«Но почему мне так тревожно?»
Заседание уже явно подходило к концу.
И именно тогда…
— КТО ПОСМЕЛ СУДИТЬ ГОСПОДИНА ГЕРОЯ?!!!
БА-А-А-АХ!!!
Одна из стен суда разлетелась на куски.
— А-А-А-А! ЧТО ЭТО?!
— БЕЖИ-И-ИМ!!!
Серебряные волосы.
Серебряные глаза.
Сияющая белая кожа.
Эйсиль была одета в белое шёлковое платье, почти свадебное, и белые перчатки.
В руках — огромный молот.
С совершенно безумными глазами она… явилась в суд.
— ВЫ ПОСМЕЛИ СУДИТЬ СУЩЕСТВО, КОТОРОЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СУДИМО НИКЕМ! ВЕЛИЧАЙШЕГО ЧЕЛОВЕКА, УКАЗАННОГО САМИМ БОГОМ ДЛЯ СПАСЕНИЯ ЛЮДЕЙ! ВСЕ ДЕРЗКИЕ, ПОСМЕВШИЕ ПРЕДАТЬ СУДУ ГОСПОДИНА ГЕРОЯ ЭГЕНИРА ТАЛФОНА, — НА КОЛЕНИ!!!
А у Эйсиль, оказывается, голосина какая.
Ей бы в оперу.
Как она умудрялась кричать таким чистым, почти сопрановым голосом?
Ха-ха… ну конечно…
— Эгенир!
Сесилия резко посмотрела на него.
— Всё нормально…
Зря… надеялся.
Он весь процесс ждал, что какую-нибудь катастрофу устроит именно Сесилия.
Наверное, следовало хотя бы радоваться, что виновата не она.
— Я привык…
Да.
Жизнь всё-таки была ебаной сукой.