— Ну-ка, пора кушать.
Перед Эгениром стояла миска горячего грибного супа — как раз такого, какой он любил.
Спенни набрала ложку, подула на неё и осторожно поднесла к его рту.
— А-а.
Эгенир послушно открыл рот.
«Ну а что мне ещё делать?»
Даже он, привыкший по возможности действовать рационально, не мог отрицать: когда красивая женщина с мягким, домашним выражением лица держит тебя на руках и заботливо кормит тёплой едой, сопротивляться уюту сложно.
Особенно когда тело само быстрее устаёт и требует отдыха.
— Ещё?
— М-м.
Спенни выглядела совершенно умиротворённой. Золотистые волосы были аккуратно собраны набок, улыбка — тихая и почти святая.
«Причёска, конечно, как у персонажа, которому по клише недолго жить. Но сейчас лучше об этом не думать.»
Суп мягко согревал желудок. Эгенир всё сильнее чувствовал, что может просто закрыть глаза и уснуть у неё на руках.
— А-а.
— Вот так. Молодец.
«Раз уж я всё равно в режиме “уа-а Эгенир”, можно хотя бы воспользоваться преимуществами.»
Спенни была настолько счастлива от возможности заботиться о нём, что вся её обычная нервозность почти исчезла.
И именно в этот момент система отреагировала.
[Симпатия Спенни достигла MAX.]
[Симпатия превысила 100. Достигнуто максимальное значение.]
[Разблокирована особая награда.]
Эгенир приподнял брови.
Особые награды у каждой героини оказывались разными. Иногда создавалось впечатление, что система просто раздаёт способности по собственному вкусу.
[Особая награда: в состоянии Миниатюризации течение маны становится активнее.]
[Течение маны: скорость произнесения/формирования заклинаний повышается минимум на 10%.]
[Течение маны: эффективность магии повышается минимум на 20%.]
«Вот это уже полезно.»
Но сообщения продолжились.
[Героини с максимальной симпатией навеки клянутся вам в любви.]
[Они становятся героинями, живущими только ради вас.]
[В соответствии с особенностями Спенни её материнский талант S расцветает до SS.]
[Потенциал развития способности: когда рядом находится человек, доведший её симпатию до MAX, она может воплощать желаемый им сценарий поведения.]
[Текущее состояние: Миниатюризация.]
И последнее сообщение оказалось самым странным.
[Для Эгенира в состоянии Миниатюризации Спенни, достигшая MAX, способна проявлять физиологические признаки материнской роли даже без беременности.]
Эгенир несколько секунд просто смотрел на окно.
«Это уже почти прямое требование никогда не выключать Миниатюризацию.»
Система явно выстроила награду так, чтобы усиливать именно ту сторону Спенни, которая сейчас вышла на первый план.
А сама Спенни даже не удивилась изменениям собственного тела. Она была слишком занята тем, что теперь могла заботиться об Эгенире ещё полнее.
Эгенир сначала думал отшутиться и прекратить эту игру, но быстро понял: для Спенни это не временная прихоть. В ней одновременно уживались две старые крайности — желание полностью принадлежать ему и желание стать для него человеком, который окружит его абсолютной заботой.
MAX просто позволил обеим сторонам существовать одновременно.
— Счастлива? — спросил он.
Спенни посмотрела так, будто вопрос не имел смысла.
— Конечно.
Она снова обняла его.
Эгенир некоторое время позволял ей баловать себя и не пытался разрушить её настроение. Нынешняя форма превращала любую обычную просьбу в событие, а Спенни с готовностью исполняла каждое слово.
«Вот до чего довела система.»
В какой-то момент мысли Эгенира начали уходить слишком далеко — к тому, насколько буквально Спенни хотела бы воплотить собственный образ «матери». Он вовремя оборвал эту линию рассуждений.
Сейчас важнее было другое.
Что-то он забыл.
«Точно.»
Мятежный демонический меч.
Он ведь обещал почти всегда держать клинок при себе, даже спать вместе с ним, а теперь тот снова лежал брошенный в углу верхнего этажа Башни Молнии.
«Можно назвать это тренировкой игнором?»
Нет.
Даже самому себе такая отговорка показалась жалкой.
Если бы Мятежный демонический меч находился рядом и видел, насколько Спенни сейчас занимает всё внимание хозяина, он наверняка снова смертельно бы обиделся.
— Потом надо будет забрать меч, — пробормотал Эгенир.
— Потом, — легко согласилась Спенни и крепче прижала его к себе.
По её тону было ясно: «потом» может растянуться очень надолго.