Наступил следующий день.
Вчерашний вечер Эгенир провёл примерно так:
убирал блевотину в карете заклинанием «Клин»;
дождавшись, когда никто не увидит, закинул Эртину на плечо и отнёс на магический факультет;
устроил ей место, а потом убирал новую блевотину уже с кровати;
на вопрос «какого хуя ты столько выпила?» получил ответ «а я откуда знаю?» — и они обменялись тёплыми словами;
выслушал нравоучения от старого зануды Шердена, Фейрита и заодно от старика из Ред-Клиффа, который сунулся к ним как пенсионер в клуб по интересам: мол, разве можно так оставлять ребёнка;
послал всех нахуй;
тяжело вздохнул и посмотрел на женщин, которые всё ещё оставались рядом;
велел им тоже идти отдыхать.
На их многозначительные взгляды Эгенир ответил: «Вы серьёзно? Ребёнок в таком состоянии, а у вас вообще мысли туда идут?»
Правда, собственный член как будто возразил: «У меня идут».
Эгенир проигнорировал предателя, выгнал всех и вернулся в общежитие спать.
Вечером давно не виденные придурки из пятого общежития встретили его вопросом:
— А? Чего ты такой здоровый стал?
— Пубертат! Пубертат, долбоёбы!
После чего Эгенир рухнул на кровать.
— Раз уж давно не виделись, может, выпьем?
— Давайте просто поспим.
Но они не отставали.
— Да съебитесь вы!
Эгенир отпинал их и наконец уснул.
А теперь — утро.
Чик-чирик! Чик-чирик!
— Да я сейчас этих птичьих ублюдков…
Бодрое начало нового дня.
Став мастером меча, Эгенир теперь слышал даже утреннее щебетание птиц в объёмном звуке.
Какой же раздражающий дар.
— Он и когда вырос, всё такой же псих?
— Не трогай. Пубертат, наверное, вместе с ростом пришёл.
— У-у, живот…
Один из идиотов, потирая пузо, заявил:
— Мне срать!
Другой тут же отозвался:
— Сколько сортиров свободно? Мне блевать!
И оба сорвались с места так, будто владели техникой мгновенного перемещения.
Эгенир тяжело вздохнул.
— Вы вообще что за существа?
По общежитию валялись пустые бутылки.
У стены аккуратно, почти художественно, была выстроена башня из водочных бутылок.
Похоже, даже без Эгенира эти уроды из пятого корпуса постоянно приходили сюда бухать.
Почему обязательно в одних трусах?
— Больные ублюдки.
В своих общежитиях они могли пить дорогой алкоголь в роскошных комнатах или ходить в хорошие бары.
Но нет — тащились сюда и нажирались в трусах.
Есть минус: приходится смотреть на их грязные рожи и тела.
Зато…
«Хотя бы никто не создаёт проблем».
Эгенир поморщился.
Даже душ принимать было лень — он просто шарахнул по себе «Клином», сунул руки в карманы и направился на магический факультет.
«Да ну нахуй».
По лицу уже было видно, что он заранее представляет, какой геморрой его ждёт.
И печальнее всего оказалось то, что предчувствие не ошиблось ни на миллиметр.
— Воды.
Эгенир налил ей воды.
Потом сам разрезал вилкой и ножом жареную рыбу и положил кусок в рот Эртины.
Она жевала с совершенно счастливым выражением лица.
Теперь Эгенир отвечал за её утренний подъём, уборку «Клином», кормление с ложечки и наливание воды.
— Хотя бы такие вещи ты могла бы делать сама…
— Вы меня одну бросили, сделали это взрослое тело… позволили пить, потеряли… А если я расскажу дому Поуэлл и дяде…
— Конечно нельзя оставлять тебя одну. Конечно. Вчера ты наверняка ужасно испугалась, так что забота абсолютно необходима.
Эгенир скрипнул зубами.
Он прекрасно видел: Эртина точно понимает, что делает и почему издевается над ним.
Его взгляд обещал одно:
«Когда-нибудь я тебя прикончу».
— Рот вытереть забыл.
Эгенир взял салфетку и вытер ей губы.
Эртина округлила губы и специально вытянула их вперёд.
Ему ужасно захотелось щёлкнуть её по лбу.
— Ну что, завтрак съели. Пойдём прогуляемся?
— Я тоже?
— Хочешь, чтобы тебя опять потеряли?
Неоспоримый аргумент.
Прогулка вместе с Эгениром — событие высшего класса, которого обычно не получали даже его женщины.
Эгенир был настолько мачо, что уже тянул на какой-то «супер-мачо»: в свободное время он в основном торчал на магическом факультете, листал магические книги, проверяя, не забыл ли что-нибудь, или шёл на тренировочную площадку махать мечом.
Зная его характер, женщины сами редко предлагали прогулки, чтобы не раздражать.
Зато если он вдруг куда-то выбирался, начиналась настоящая война за право пойти рядом.
А Эртина под предлогом «мне нужен сопровождающий» совершенно без труда крутила Эгениром как хотела.
— Пойдём… Конечно.
Лень.
Бесит.
Но, пожалуй, это и правда карма.
Бросить проблемного ребёнка одного — поступок довольно мерзкий.
«Проклятый закон о защите богатых детей с влиятельной роднёй».
Не его же ребёнок.
Наверное, примерно так чувствует себя человек, которого пришедшая к дому кошка сама выбрала хозяином.
Эгенир опустил плечи, лицо выражало всё его нежелание жить.
Картина напоминала женатого мужика, который хотел отоспаться в выходной, но ребёнок тащит его гулять.
Правда, Эртина сейчас выглядела взрослой женщиной, поэтому со стороны они скорее напоминали давно уставшую друг от друга пару, насильно отправившуюся на свидание «освежить отношения».
— Сегодня я хочу фондю и торт с заварным кремом.
— Здесь нет торта с заварным кремом.
Эгенир такого десерта ещё ни разу тут не видел.
А уж ему-то, которого героини постоянно таскали по заведениям и насильно кормили сладким, можно было верить.
— Если я сказала, значит должен быть! Потому что я из дома Поуэлл. Так что…
Эртина хитро улыбнулась.
— Подать мне фондю и торт с кремом! Я разрешаю вам сопровождать меня.
Эгенир уже открыл рот, чтобы выругаться.
Но она добавила:
— Дом Поуэлл всегда рядом.
И указала сначала на себя, затем на флаг с гербом Поуэллов.
Вот же…
Она прекрасно понимает своё положение.
«Какая хитрожопая мелкая».
В итоге пришлось зайти в десертное кафе и попросить сделать одновременно крем и торт.
— Представьте, что спасаете человеческую жизнь. Сделайте торт с заварным кремом и принесите к нему фондю.
— Господин… такого блюда в меню нет.
Эгенир молча достал из кармана золотую монету.
— А это, кажется, отличный бюджет на разработку нового пункта меню.
— Прекрасная идея.
Работник уверенно кивнул.
Хорошие чаевые обладают удивительной силой: они позволяют создавать блюда, которых пять минут назад не существовало.
— Сделают.
— Он должен быть как тот кремовый торт в нашей столице.
— А это я уже не знаю.
Оставалось надеяться на талант кухни.
— Мне кофе. Очень крепкий.
Сотрудник посмотрел на измученное лицо Эгенира и понятливо кивнул, приготовив настоящий концентрат кофеина.
— Я тоже хочу попробовать!
— Такое пьют те, кто постарше.
— Я алкоголь пила.
— Который тебе вообще нельзя было пить. На прогулке с опекуном самовольные действия запрещены законом.
— Пф-ф.
Эртина заворчала, но всё равно счастливо напевала себе под нос.
— Сегодня так хорошо. И погода идеальна для прогулки.
— Ага. Прогулка…
Проблема была только в том, что столик впереди, столик позади и соседние столики заняли редкие красавицы.
Из-за этого в десертное кафе набилось неожиданно много мужчин, которые внезапно решили заказать сладости.
— Просто подойдите и заговорите уже…
Вчера вечером, когда Эгенир был раздражён, женщины пытались его успокоить.
Он сказал им примерно следующее:
«За ней я сам присмотрю, а вы идите».
Фактически — «я вам не доверяю».
Поэтому сейчас они не решались подходить ни к Эгениру, ни к Эртине.
Но продолжали следовать на небольшом расстоянии.
Судя по шёпоту, они горячо спорили, считать ли Эртину новой соперницей.
Эгенир слышал каждое слово.
— По возрасту нет, но внешне она теперь взрослая. Может, всё-таки да?
— Нет. Эгенир неожиданно чувствительный человек и ценит внутреннее состояние…
Сесилия и Элла.
— А вы что думаете, госпожа Спенни?
— Меня больше раздражаете вы, чем тот ребёнок.
Спенни и Бланка.
— …
— Чай здесь неплох. Вы так не считаете, госпожа Хорсе?
— Не надо разговаривать со мной так, будто мы подруги.
Шесть красавиц шли за ними цепочкой.
Кто-то назвал бы это великим событием.
Для Эгенира же жизнь заключалась в том, что его таскал по городу ребёнок, который просто выглядит взрослым.
— Покорми!
Принесли кремовый торт.
Эртина успела высказать кучу претензий и замечаний.
Но стоило Эгениру сказать «просто ешь», как она радостно потребовала кормить её.
Тык!
Он раздражённо проткнул торт вилкой.
Кусок, из которого выступил заварной крем, окунул в фондю и сунул ей в рот.
Эртина зажевала и сияла так, будто получила весь мир.
— Хм. Убить?
— Терпи.
Сесилия придержала Эллу, которая уже вытаскивала меч.
Эртина совершенно точно наслаждалась ситуацией.
Ей нравилось, что Эгенир кормит её.
Но ещё больше, кажется, она наслаждалась детским чувством превосходства от того, что шесть взрослых красавиц рядом ревнуют.
«Она просто ещё не понимает, что такое получить мечом».
Эти женщины реально опасны.
А Эртина веселится перед ними так, словно обмоталась беконом и пляшет хула перед стаей тигров.
«Ну хотя бы не мне мечом получать…»
Наверное, даже они не настолько безумны, чтобы давить на племянницу дома Поуэлл.
Наверное.
— Вон туда! Вон туда!
Выйдя из кафе, Эртина ткнула пальцем в магазин плюшевых медведей и потянула Эгенира туда.
— Пожалуйста…
Он умирал.
Эгенир мог махнуть мечом десять тысяч раз в день.
Но свидание с женщиной красивой внешности, зелёными глазами, синим хвостом и детскими вкусами оказалось испытанием куда тяжелее.
Особенно когда пришлось войти в этот магазин.
Это было похоже на мужчину, который заходит в косметический магазин, куда обычно ходят женщины, и тут же слышит:
«Добро пожаловать, принц!»
После чего не понимает, куда деть руки.
— А-а… пожалуйста…
Эгенир хотел умереть.
Искренне хотел, чтобы кто-нибудь его прикончил.