— И сегодня бодро проживём день!
Доброе утро.
— А эти ублюдки опять устроили пьянку и превратили общежитие в свинарник!
Эгенир сообщил это бедным жильцам с улыбкой.
— Э… э…
— Да-да. Самый возраст жрать как не в себя, убивать печень и однажды сдохнуть. Верно?
— Сдохнуть — это уже…
— Мне-то плевать, как именно вы подохнете. Но мусор уберите.
— С-сейчас же!
— Вот и молодцы.
Ах, мир сегодня полон счастья и красоты!
И погода какая солнечная!
ГРРРРОМ!
Молния тут же разрезала небо. Тучи стояли такие, что ни одного нормального луча солнца.
Говорили, начался сезон дождей.
— Ну что, выспались, ублюдки?
Пятеро придурков уже даже не возвращались в своё общежитие: после пьянок ставили раскладушки прямо у Эгенира и спали в одних трусах.
— Кх! У-уже утро?!
— Сегодня основная сетка!
Основной турнир как раз начинался.
К счастью, между победой Эгенира в отборочных и первым днём основной сетки был целый день.
Иначе он бы потерял этот день под дойкой Хорсе и вообще пропустил соревнование.
К этому моменту многие крупные торговые компании и гильдии уже уехали, зато прибыло множество обычных зрителей.
Гильдии особенно активно приезжали до основной сетки: искали сильных мечников без покровителей. Те, кто пробивался дальше, чаще всего уже принадлежали к какой-то силе, а значит переманить их трудно — незачем только зря облизываться.
Освободившиеся места занимали зрители, желавшие посмотреть на студенческие бои. Академии приходилось принимать ещё больше людей и работать ещё напряжённее.
— Сегодня опять толпа.
Даже у дальнего бедного общежития то и дело мелькали посетители.
Охрана кричала: «Дальше жилая зона!», но всё равно забредали то ищущие туалет, то заблудившиеся, то парочки, которым хотелось забраться подальше от людей.
— Эй! В поле кто-то трахается!
— УО-О-О!
Придурки моментально вскочили, натянули одежду прямо поверх трусов и побежали смотреть.
Вот такая у академии была бодрая сторона жизни.
— Хм.
Эгенир спокойно надел убогую форму и повесил на пояс четыре меча.
— А?
Пятеро жильцов заметили по два клинка с каждой стороны.
— Это ещё что?
Бедняги.
Они ведь не видели его потрясающую высшую технику.
Но истинной звезде нужен настоящий свет софитов.
— На основной сетке увидите.
Проходившие студенты тоже таращились на четыре великолепных меча.
Каждый — знаменитый клинок.
Люди шептались: «Он окончательно поехал и теперь творит какую-то новую хуйню?» — на что другие отвечали: «А раньше разве нормальным был?»
— С утра уже нарываетесь на побои?
— Да вроде всё нормально.
— Нет, это не может быть нормально.
— С другой стороны, для него обычное дело.
Пятеро в трусах серьёзно обсуждали четыре меча.
— А! Я слышал, раньше он держал меч пальцами ноги и крутился виндмиллом! Может, теперь будет драться руками и ногами одновременно?
— Ого, так можно?
— Встаёшь головой в землю, крутишься и махаешь мечами всеми конечностями.
— Гений!
— Кхм!
Эгенир сразу врезал и автору лучшей версии, и идиотам, одобрительно поднявшим большие пальцы.
Так началась его прекрасная прогулка.
— Сего-одня-а~ настроение-е~ просто пре-е-красное-е~.
— Совсем оправился?
Прохожие смотрели на него как на сумасшедшего студента, но Эгениру было плевать.
«Кто я? Обладатель высшей техники».
Долгие унизительные годы, когда он не мог получить ни одной черты, закончились.
Теперь черт у него целых пять.
Да ещё высшая техника.
У Эгенира больше не было уверенности.
«Уверенности, что проиграю».
По дороге к арене он встретил Херину и Спенни.
— Вы всё ещё вместе ходите? Подружились?
— Нет. Эгенир.
— Ха-ха! Именно.
Совершенно разные ответы заставили его рассмеяться.
— Ты что, чего-то объелся?
— Ничего.
— Странно. Обычно ты бы уже сказал: «Всё закончили, чего не свалили?»
— Да кто станет такое говорить человеку в лицо? Я же не псих с проблемами контроля гнева.
— А разве нет?
— Ха-ха! Хорошо шутите.
— Может, эта магия «Оков» всё-таки повредила ему голову?
Даже Спенни посмотрела на него с подозрением.
— А это ещё что?
— Что?
— На поясе.
Четыре меча собирали взгляды со всех сторон.
— А, пустяки.
Эгенир заговорщически поднял палец.
— Я высшую технику получил.
— Ну, поздравляю.
Херина выглядела так, будто ничего особенного не произошло.
— И всё? Не удивлены?
— Если уже эксперт меча и умеешь ауру, большинство примерно тогда и получает высшую технику. Некоторые — ещё раньше.
— Я высшую технику получил, а вы вообще не удивлены?
— Да полно. Много кто уже на уровне пользователя меча получает одну-две высшие техники. А хватает и тех, кто становится экспертом и всё равно остаётся без них.
Херина наклонила голову и ехидно улыбнулась, найдя повод поддеть его.
— А ты, похоже, довольно тупой талант.
— Ха-ха! Пожалуй. Но главное — получил!
— Даже дразнить неинтересно… Может, у него и правда с головой что-то случилось?
— Он же только что постиг высшую технику. Вы забыли, как сами носились по всей округе, когда получили свою?
Спенни смотрела понимающе.
Вот она, маман!
Эгенир энергично кивнул.
— Вот именно!
— Да. Эгенир, поздравляю с ростом. Я знала, что у вас получится.
Он снова закивал.
— Всё-таки мой настоящий учитель — только профессор Спенни.
Щёки Спенни сразу покраснели.
Херина, видя довольное лицо Эгенира, буркнула:
— У тебя же основная сетка начинается? Слышала, ты почти первый.
— Ага.
— Тогда иди готовься.
— Зачем? Я лучше выступаю, когда не нервничаю и делаю всё как обычно.
— Загнанная мышь и кошку кусает. По опыту наёмничества скажу: ленивые вроде тебя первыми дохнут в настоящей войне.
— А по-моему, первыми дохнут те, кто даже место своей смерти не видит и прёт напролом. А осторожные, которые сначала прикидывают обстановку и держат строй, живут дольше.
Херина удивлённо распахнула глаза.
— Где ты такое услышал?
— Опыт.
— Ты воевал?
Да.
Наверное, не меньше Херины — а то и больше. В такой мясорубке, что теперь ранние события без демонов он мог воспринимать почти как развлечение.
Даже чаепитие за месяц до будущей атаки балрогов его разум уже оценивал в стиле: «Ну, примерно через месяц нам всем пиздец. Тому вон голову раздавят, хоть боли не почувствует».
— Всякое было.
— Смешно. Ты ещё слова «война» толком не знаешь, сопляк.
Эта реплика слегка взбесила, но Эгенир проглотил раздражение и повернулся к Спенни.
— Вы будете смотреть мой бой?
Спенни в любом случае собиралась прийти — хотя бы чтобы не уступать Херине свою позицию маман и нуны.
Она уверенно кивнула.
— Тогда я пошёл.
Эгенир крепко пожал ей обе руки и уже хотел уйти, но кто-то схватил за плечо.
— А мне «я пошёл» не скажешь?
— А зачем?
— Я твой учитель.
— И что?
— Где тебя учили так разговаривать со старшими?
— На войне наёмники тоже перестают махать мечом только потому, что кто-то старше? Вы всё «наёмники, наёмники» — я думал, именно такого отношения и хотите.
— Ах ты…
Эгенир вернул ей её же старую занудную фразу.
Херина на секунду опешила, будто только сейчас заметила, что внутреннее напряжение Эгенира куда-то ушло.
— Тогда я пошёл.
Но вежливо попрощался снова только со Спенни.
— Что за…
Херина выглядела смертельно обиженной.
— После высшей техники будто груз с души ушёл.
«Глаза маман» Спенни не были ни чертой, ни техникой, но состояние Эгенира они распознали мгновенно.
— Груз с души? У такого мелкого?
— Думаете, у молодых не бывает тяжести на сердце?
— Бывает, конечно. Просто обычно в таком возрасте быстро расстраиваются и быстро снова встают.
— Кто знает.
Спенни вспомнила, каким торопливым Эгенир был с самого начала.
«Не похоже, что он боялся отстать от остальных».
Он всего лишь первокурсник.
А высшая техника в этом возрасте — наоборот, чудовищно рано.
Будто у ребёнка были куда более страшные, болезненные воспоминания, и он изо всех сил пытался предотвратить их повторение.
Падшая маман Спенни словно чувствовала это сердцем.
— Следующий бой! Эгенир Талфон против Шоттена Хейлоума!
Громкий голос ведущего разнёсся над ареной.
Основная сетка наконец началась.