— ХА-А-А-А-АН!!!♡
Эйсиль совершенно потерялась в новом ощущении.
Что это вообще такое?
Даже когда Бог избрал её и тело впервые наполнилось благословением святой силы, даже когда всё — от кожи до глубины тела — словно заново перестраивалось под положение святой, она не чувствовала ничего подобного.
Казалось, будто после бесконечной дороги испытаний она наконец пришла к настоящему благословению.
— Господин Эгенир! Господин Эгенир!!!♡
Она крепко обнимала его и снова и снова звала по имени.
Желание навсегда остаться рядом росло в сердце с каждым бешеным ударом.
— ХА-А-А-АН!!!♡
Она хотела, чтобы он обнимал её.
Хотела, чтобы говорил, что любит.
Хотела утром просыпаться рядом и видеть его сонное лицо:
«Хорошо спала?»
Хотела готовить ему еду, а он пусть подойдёт сзади, обнимет и скажет спасибо.
Пусть низким, чуть хриплым голосом шепчет, что любит её.
Пусть в ясный день они идут на свидание и разговаривают о будущем.
Пусть вечером возвращаются домой по улице, залитой закатом, держась за руки и шагая в одном темпе.
А ночью пусть смотрят друг другу в глаза и улыбаются.
Одного факта, что сейчас этот человек находится рядом с ней, над ней, вместе с ней, хватало, чтобы Эйсиль утонула в счастье.
— ХА-А-А-А-АН!!!♡
Эгенир смотрел на неё и называл красивой.
Смотрел и желал.
Эйсиль никогда не представляла, что само слово «похоть» однажды может показаться ей таким нежным.
Именно из-за похотливых взглядов свиней она когда-то выбрала не меч, а молот.
Не хотела видеть эти глаза снова.
Она разбивала им головы и тела в лепёшку.
И так стала беспрецедентной святой боевого типа: монахом, мастером безоружного боя и тяжёлого тупого оружия.
Мерзкие свиньи не стоили даже красивой казни с отсечением головы.
И Эйсиль всегда считала: желание между мужчиной и женщиной имеет смысл только как чистая часть рождения ребёнка.
Всё остальное — лишнее.
Но сейчас…
«Неужели это действительно чёрная магия?.. Почему тогда сердце так болит и радуется одновременно?!»
Даже если считать происходящее лечением, а не зачатием ребёнка, прежняя Эйсиль назвала бы сам такой акт неправильным.
Сначала муж и жена должны поклясться в любви перед Богом, увидеть совместное будущее и только затем соединиться ради ребёнка.
Её знания о сексе были даже ниже минимального уровня, который нужен обычному человеку.
Неудивительно.
Эйсиль была святой Святого Королевства.
Для неё супружеское будущее вообще не предусматривалось.
Но теперь Эгенир смотрел на женщину, которой якобы не положено быть женщиной.
В его глазах была похоть — похожая на похоть тех свиней и одновременно совершенно иная.
И от этого Эйсиль хотелось сойти с ума от любви.
Она хотела тоже сказать ему: «Люблю».
Хотела прижаться настолько сильно, чтобы тело рассыпалось.
Его взгляд, полностью сосредоточенный на ней, казался до безумия милым.
И Эйсиль сама подняла бёдра, делая ему удобнее.
— Господин Эгенир… чуть… удобнее…
Она развела ноги.
Пространство, которое никогда прежде и никогда в будущем не должно было открываться мужчине, теперь открылось для Эгенира.
Он улыбнулся и наклонился к губам.
— Ха-а-а…
Глубокий поцелуй.
Эйсиль подстроила таз под его мягкие движения.
Это было совсем не похоже на жестокий секс, который она представляла по чужим мерзким словам.
Из того, что раньше вызывало отвращение, вдруг рождалась любовь.
Карие глаза Эгенира казались ей молодыми деревьями, качающимися под ароматным ветром.
Ей захотелось сказать ему что-нибудь игривое.
И в тот же момент Эйсиль сама не заметила, как обвила его талию ногами.
«Что я делаю?!»
Она закрыла рот ладонью, удивившись уже не случившемуся, а собственному поступку.
— Эйсиль? Мне так немного трудно… двигаться.
— П-простите… Но…
— М?
Она не могла сказать:
«Ты такой милый, когда смотришь на меня с любовью и бросаешься ко мне».
Герой.
Человек, который старается ради неё и теперь из-за неё же якобы охвачен похотью.
Как можно назвать его «милым»?
Эйсиль захлестнуло чувство запретного счастья, доступного только ей.
«Может… это вообще не неправильно?»
Эгенир словно угадал ход мыслей и медленно поднял её.
Сам встал, продолжая держать Эйсиль на члене.
— Всё нормально.
— Что?
— Мне тоже хорошо.
Одной фразы хватило, чтобы она снова растаяла.
Эти красивые глаза.
Аккуратный нос.
Сладкие губы, шепчущие любовь.
Слегка вьющиеся каштановые волосы.
Эйсиль захотелось присвоить всё.
Она обняла его изо всех сил.
— Кх! Кх! Эйсиль! Эйсиль!
По чистой физической силе она превосходила Эгенира.
— Ах! П-простите!
Он чуть не задохнулся.
Эгенир всё равно снова улыбнулся, крепко перехватил её и медленно начал двигать.
— ХА-ГХ?!♡
Стимуляция оказалась намного сильнее, чем в обычной позе.
Когда Эйсиль опускалась, член входил глубже и давил прямо на матку.
Живот сам напрягался.
— Ч-что это?! Это… не похоже на правильное… действие ради рождения ребёнка… Господин Эгенир… ХА-А-А-АН!!!♡
Он снова медленно опустил её.
Эйсиль застонала и выпустила новую порцию смазки.
— Ничего страшного. Когда люди любят друг друга и встречаются, такое естественно.
— Что?
Эгенир поддерживал её за ягодицы и плавно поднимал и опускал.
И снова прошептал сладко:
— Да, ты святая. Но раз уж всё так вышло… станешь моей девушкой?
— ХА-А-А?!♡
Встречаться.
Для святой — абсолютно невозможная вещь.
Она целиком отказалась от жизни обычной женщины.
И теперь Эгенир врубил прямой режим «Сладкий Буйвол» и пробил эту стену одним вопросом.
Глаза Эйсиль широко раскрылись.
В голове звучало: «Нельзя».
А рот сам сказал:
— ДА-А-А-А!!!♡
Она крепко обняла его.
Будто уже обещала быть вместе вечно.
Разум пытался напомнить: святой нельзя.
Но тут же сам начал искать оправдание.
Он Герой.
Он не обычный мужчина.
А святая должна быть его оружием, руками и ногами.
Если сам Герой приказал ей встречаться с ним, разве она может ослушаться?
Отказаться от приказа Героя — вот что было бы недопустимо для святой.
— Тогда сделаем сильнее?
До этого Эгенир двигался мягко.
Эйсиль моргнула.
Сильнее?
Что именно сильнее?
Она даже не сразу поняла вопрос и продолжала сама слегка двигать тазом, лаская член.
— Что… вы имеете в виду?
— А… Ты уже немного привыкла?
— Эм…
От вопроса стало стыдно.
Но теперь перед ней не просто Герой, которому нельзя лгать.
Это её мужчина.
Эйсиль медленно кивнула и прижалась ближе.
— Тогда…
Пальцы Эгенира сильнее сжали ягодицы.
Мягкий Эгенир был до безумия милым.
Но сила в его руках сейчас…
— ХИ?!♡
Он резко поднял её высоко, почти полностью стянув с члена, оставив внутри только головку.
От самого движения Эйсиль едва не потеряла сознание.
— ХМ-М-М-М?!♡
Белые глаза, сияющие как алмазы, чуть закатились.
— Придётся терпеть.
— Что?!
Впервые Эйсиль услышала приказ и ответила вопросом, в котором ясно звучало:
«Это невозможно».
Но Эгенир только по-мальчишески улыбнулся.
И резко опустил её вниз.
ШЛЁП!
— ХМ-М-М-М-М!!!♡
Эйсиль сжала зубы, пытаясь выдержать.
Из влагалища брызнула жидкость.
Она кончила струёй.
Даже Эгенир удивился: ни одна женщина до этого не выстреливала настолько далеко и сильно.
Но уже через секунду он почувствовал удовлетворение.
Эйсиль наконец действительно избавлялась от накопившегося возбуждения.
Он снова поднял её.
— П-подождите… ХА-ГХ!!!♡
Даже плавный выход снова подводил её к оргазму.
Эйсиль беспомощно пыталась ухватиться руками и ногами, но мышцы постепенно переставали слушаться.
Она болталась в его руках как красивая кукла — намного слабее своей обычной силы.
ШЛЁП!
Он снова насадил её до конца.
— ХА-А-А-А-А!!!♡
Огромная волна удовольствия прошла от живота до головы.
Казалось, мозг сейчас разорвётся.
— ХВА-А-АТИТ!!!♡ ХА-А-А-А-АН!!!♡
Рот просил остановиться.
Но влагалище, снова и снова сокращавшееся от стимуляции, вцеплялось в член изо всех сил.
Эйсиль не теряла сознание не только благодаря силе воли святой.
Она сама хотела дольше чувствовать это впервые открытое удовольствие.
Эгенир ещё раз глубоко опустил её и замер, давая передышку.
— Ха-гх…
Белая кожа.
Мягкий цветочный запах.
Он вдохнул глубже.
— Продолжить?
Обычно подобный вопрос в такой момент может прозвучать как вершина отсутствия такта.
Но Эйсиль только что теряла себя от каждого толчка.
И вопрос мягкого Героя оказался для неё единственной спасительной ниточкой среди бесконечного наслаждения.
— Да-а… только… совсем немного… медленно…
Эгенир лучезарно улыбнулся и прошептал у уха:
— Не хочу.
— ХА-А-А!♡
Попалась.
Но от мысли, что снова утонет в этом наслаждении, уголки губ Эйсиль сами начали дрожать и подниматься.