— Ох… сука.
Стоило подняться на арену, как Эгенир буквально кожей почувствовал густую жажду убийства.
С чего Хорсе так взбесился?
— Ты…
Эгенир медленно вышел к центру.
Если считать по основной сетке, впереди ещё сто двадцать восемь участников.
Может, Хорсе разозлился из-за того, что целых пятьдесят два человека из мелких общежитий ухитрились пройти отбор?
«Хм».
Что ещё?
Почему он так зол?
Стоп.
С какого хрена Эгенир вообще анализирует настроение «героини», как будто снова прокачивает симпатию?
«Совсем крыша поехала…»
Десять с лишним внутренних дней с демоническим мечом явно прошли по психике катком.
Трибуны шумели от ожидания.
На вершине академии стоял Хорсе — лев.
А снизу, ломая всех подряд и метя на первое место, поднимался Эгенир — тигр.
Раньше большинство поставило бы на безоговорочную победу Хорсе.
Но теперь перед ними был псих, которого даже Фейриту и Шердену пришлось останавливать вдвоём.
— Эй.
— Что такое, Эгенир?
Тон снова этот — томный, вязкий.
С виду ничего нового.
Но если этот ублюдок специально полез в отборочный бой, хотя обычно наслаждается происходящим издалека и никогда не торопится первым урвать кусок, значит либо очень зол…
«Либо очень доволен».
— Чего бесишься?
— Мм?
Уголки губ Хорсе поднялись.
Будто ему понравилось, что Эгенир сразу заметил.
— Не понимаешь?
— Ты прям орёшь этим без слов.
Эгенир со скрежетом вытащил оба Мятежных меча.
— Хорошо… А если скажу, что ты не завершил данное мне обещание?
Ноль понимания.
Прямо как девушка с вопросом: «Ты знаешь, какой сегодня день?»
— Я ждал целый день.
— Зачем?
— Хм.
Хорсе не скрежетал зубами и не кипел открыто.
Он лишь смотрел, слегка улыбаясь.
— Ты умеешь возбуждать во мне интерес. Но именно потому, что я многого от тебя жду, ты способен и по-настоящему меня злить.
Сейчас ещё скажет «может, это любовь».
— Один вопрос.
Раз уж всё настолько явно, Эгениру нужно было выяснить главное.
Но арена забита людьми, а вокруг тишина: каждое слово услышат.
Он активировал простенькую магию звуковой завесы — примерно второго круга, младший родственник настоящей Тишины.
— Блядь! Заглушил!
— Эй! О чём они говорят?!
Трибуны взвыли.
Эгениру было плевать.
— Твой настоящий облик — тот, да?
— Тот?
— Женский.
— А.
Хорсе снова улыбнулся.
— Тебе так интересно моё настоящее тело?
Он даже поправил волосы, будто раздражение наконец немного ушло.
— Нет, сука. Это важный вопрос. Ты гей с членом или женщина — выбери уже одно.
— И почему это так важно?
— Да ебать. Потому что ты ноешь: «иди на турнир», «сделай то», «подерись вместо меня», «возьми меч ради меня», а теперь ещё заставляешь угадывать, почему обиделся. Если под всем этим реально мужик с хуем, меня это пиздец как взбесит.
Даже уставшего тела хватало, чтобы уничтожить одного такого типа.
— И что?
— Так ты женщина или мужчина? Нет, даже в женском облике у тебя там это есть?
— Что?
— Хуй.
— Хм…
Хорсе явно понравилось, что Эгенир настолько интересуется настоящим обликом.
— И можешь, блядь, не делать всё это в мужском облике? Меня уже тошнить тянет.
— Значит, мужской облик тебе отвратителен… Любопытно.
— Что именно?
— Большинство видит только его. Восхищается, благоговеет, славит.
— Да-да, охуенный ты, понятно.
— Я не могу позволить себе быть слабой женщиной. Я обязана показывать силу и превосходство, стоять над остальными и раздавать награды и наказания.
На ладони вспыхнула красная мечная энергия.
— Понимаешь?
Что это сейчас было?
Тот самый женский запрос на «просто пойми мои чувства»?
— Нет. Вообще нихуя не понимаю.
— Именно поэтому ты удивителен.
— Опять что?
Эгенир сказал, что не понимает, а Хорсе всё равно услышал что-то приятное.
Если это женщина — стопроцентная яндере.
— Я законная наследница королевского дома Сорде. И я вынуждена скрывать, что я женщина.
— И?
— Теперь ты знаешь мою слабость. Я собиралась скрывать это и дальше, но…
Хорсе посмотрела на него слишком уж проникновенно.
— Я сказал: не смотри на меня так, пока у тебя мужская морда и член!
— Перед тобой скрываться не получается.
— ГА-А-А! Сука!
Эгенир принял стойку.
Трибуны не слышали разговора и, увидев поднятый меч, зашумели: «Наконец закончили разведку?»
— Ты знаешь мою слабость и всё равно не пытаешься понять меня. Просто смотришь на то, что хочешь видеть.
— И?
— Ты человек без страха.
Человек, который восемь циклов дох как долбоёб.
Когда смерть перестаёт быть концом, многого бояться действительно проще.
— Ты знаешь секрет, но не используешь его. Не оправдываешь меня. Смотришь с искренним отвращением — и при этом прямо в лицо.
— Ты меня ругаешь или хвалишь?
— Поэтому мне захотелось показать тебе другое.
Красная энергия на руках Хорсе зашевелилась.
— Страх.
— Вот. Наконец нормальная поза.
Раз уж вышли на арену — надо драться.
Ничего другого.
За спиной Эгенира завихрились Грозовой и Огненный Ветер.
Он уже собирался рвануть первым.
— Но почему ты не пришёл вчера?
— Да блядь.
Опять капризы.
Эгенир опустил клинки.
— Чего ещё?
— После боя с Фейритом ты ведь собирался прийти за наградой.
— Был занят.
— Развлекался с Хериной, Королём наёмников?
Технически он был занят тем, что заставлял персонифицированный демонический меч стонать десять дней подряд.
Стоило об этом подумать, Мятежный демонический меч будто отозвался изнутри:
«Хозя-и-ин…♡»
И выпустил порцию Пурпурной ауры.
Эгенир криво посмотрел на клинок.
В женском облике это было сексуально.
В форме меча — как-то слишком странно.
— И что?
— Это было наше первое обещание.
— Нет. Я уже обещал участвовать в турнире и драться с Фейритом. Это два.
— Получить награду — завершить обещание. Значит, это конец первого обещания.
— Что за…
— Если обещание нарушено — наказание. Если выполнено — награда. Такова обязанность того, кто правит сверху.
— Да-да, великий властитель. Закончил? Драться будем?
Эгенир всем видом показывал: «Я не спал, мне плохо, просто нападай уже».
— И ещё.
— А-А-А, СУКА!
На трибунах уже строили теории.
— Что они делают?
— Ты не знаешь? Это словесный поединок мастеров.
— Типа они атакуют друг друга словами?
— Именно. Видишь, то меч поднимет, то опустит? Это обмен намерениями.
— Охуеть…
Колоссальное недоразумение продолжалось.
— Ты видел моё настоящее тело. Почему после этого не пришёл?
— Потому что… Да почему это вообще должно что-то менять?!
— Я… в настоящем облике недостаточно красива?
Мужчина на вид смущённо отвёл глаза.
Эгениру отчаянно захотелось ударить его в нос.
— Какая разница… Давай уже драться.
— Скажи.
— Блядь…
Эгенир прикрыл лоб ладонью.
Трибуны ахнули: похоже, в словесном бою Хорсе нанёс тяжёлый удар.
— Красивая. Очень. Если убрать член и оставить женское тело — настолько красивая, что я бы трахнул. Всё? Теперь дерёмся?
— Т-трахнул? Меня? Наследницу Сорде?
Голос Хорсе задрожал так, будто ответ чрезвычайно понравился.
— Я тебе это и позавчера говорил.
В первый раз, когда Хорсе показала женский облик и спросила о внешности, Эгенир именно так и ответил.
— Хм-м. И даже сейчас, когда я выгляжу мужчиной, ты говоришь то же самое. Значит, тогда это была не лесть.
— Да хоть что! Просто дерись!
Эгенир шагнул вперёд.
Трибуны загудели ещё громче: «О! Наконец действие!»
— Тогда ты ведь догадался?
— О чём?
— Я…
— Я называла тебя зверем…
При первой встрече Хорсе действительно сравнила его со зверем, который однажды может перегрызть ей горло.
— И?
— Ну… если ты сделал что-то ради меня, то награда могла бы быть…
Хорсе впервые замялась.
Эгенир моргнул.
— Что? Дашь разок трахнуть?
— Не страшно желать женщину королевской крови?
— Чего бояться? Один раз — и всё. Я ж не собираюсь тебя беременной оставлять.
— Я…
— Ты что, девственница?
По мужскому облику и манере Хорсе Эгенир ожидал чего угодно.
Вплоть до того, что та где-то ходит по женщинам с искусственно сохранённым мужским телом.
— Да. Королевская семья обязана беречь тело…
Что за херня.
Жить мужчиной — семейная тайна Сорде, но при этом «тело беречь»?
— А-А-А! Как же ты бесишь!
Эгенир подошёл почти вплотную.
— Мм?
Хорсе была выше него и смотрела искоса.
— То есть ты всю ночь ждала, чтобы отдать мне свой первый раз?
— Если говорить так грубо и смущающе…
— Не говори таким голосом с мужской мордой!
Ударить нельзя.
Хотя стоп.
Они на арене.
Здесь можно.
«Симпатия ещё даже сорок девять не достигла».
Показатель держался примерно на сорока четырёх.
Этого уже достаточно, чтобы похитить Эгенира, но всё равно.
Королевская кровь, высокий статус.
Почему вообще ей нужен простолюдин?
Если вспомнить характер Хорсе — впрочем, вполне возможно.
— Почему?
— Что именно?
— Почему ты собиралась отдать мне настолько ценную для вашего рода вещь?
— …
Хорсе снова украдкой посмотрела.
Со стороны казалось, будто сам принц осторожничает перед Эгениром.
Трибуны взорвались: «Неужели Талфон загнал Хорсе в угол словесного поединка?!»
— До такого… я ещё не собиралась доходить.
— А до чего?
— Я могла позволить тебе лизать мои ноги. Потрогать грудь. Встать передо мной на колени, обнять меня снизу… и дать погладить тебя по голове.
— Ох, ебать!
Эгенир почувствовал, что сейчас умрёт не от боя, а от разговора.
Не спал, устал, а тут ещё одна сумасшедшая.
Вчера говорила такие вещи с удовольствием, а теперь стоило спросить «ну так что?» — внезапно превратилась в благородную девицу.
— Связи между простолюдинами я готова терпеть. Им нечего особенно беречь, пусть распоряжаются телом как хотят.
— И тут умудрилась оскорбить.
— Но если собираешься стать моим мечом, тебе придётся вести себя чище.
— Не собираюсь.
— Поэтому вчера я и хотела сказать: держись подальше от Сесилии, Эллы, Спенни и Короля наёмников Херины.
— Ты вообще слышишь, что я отвечаю?
Хорсе уже покраснела и говорила только своё.
Трибуны, видя непрерывную речь, восхищались: «Хорсе разворачивает проигрышную позицию словами!»
— Когда я унаследую трон, ребёнка от тебя можно будет официально объявить рождённым другой женщиной и сделать наследником…
— Охуеть. Решила создать бастарда без матери.
Два отца?
Жизнь у такого ребёнка будет та ещё.
— Может, сначала спросишь, хочу ли я вообще детей, ебанутая?
— После выпуска не хочешь стать моим личным рыцарем в королевском доме Сорде?
Хорсе уже вообще не слушала.
— Просто… давай… подерёмся и закончим… психованная…
— Ответь.
— Нет.
— Тогда я подчиню тебя силой! И заставлю бояться и преклоняться передо мной!
Наконец пальцы Хорсе дёрнулись.
Ногти вытянулись в атаку.
— Вот теперь, сука, мы понимаем друг друга!
КЛА-А-АНГ!
Мятежный демонический меч встретил правую руку Хорсе.
Эгенир ощутил настоящее освобождение.
Разговаривать с героиней, которая внешне всё ещё мужчина, оказалось одним из самых мерзких испытаний в его жизни.
Хуже всего был румянец на красивом мужском лице Хорсе.
Будь перед ним бородатый бандит, Эгенир уже давно бы снёс ему голову.