— Вот я и хотел спросить.
Остальные старики один за другим поднялись со словами вроде: «Ну, теперь пора освободить место молодым» — и удалились.
Если уж говорить начистоту, они просто ушли куда-то отдельно бухать… И оставшиеся здесь молодые чувствовали себя примерно как дети на семейном празднике, которых взрослые бросили за столом и сами свалили в соседнюю шашлычную.
Эгенир, наконец получивший возможность перевести дух, посмотрел на почему-то надувшуюся Сесилию.
— Что?
Он только успел усесться и сделать пару глотков пива, когда она снова уставилась на него.
— Что у тебя со Спенни?
Эгенир чуть не выплюнул пиво.
— Ты о чём вообще?
— О том, как она в прошлый раз на тебя бросилась и обняла.
Во время операции по спасению Эгенира от Хорсе Спенни действительно на глазах у всех повисла у него на шее.
Будто жена, встречающая мужа, вернувшегося с войны живым.
— Хм-м…
Вот это уже было не так-то просто чем-нибудь отговорить.
— А вы тогда чего целовались?
Ответить вопросом на вопрос.
Если уж всем становиться неловко, почему бы не взорвать гранату прямо посреди стола?
Как там говорится?
Ядерное оружие останавливают ядерным оружием.
— Это…
Повисла короткая тишина.
Сесилия и Элла тогда прямо в этой комнате полураздетыми целовались друг с другом.
— Мы соревновались, кто из нас привлекательнее для Эгенира, — спокойно объяснила Элла, будто ничего особенного в этом не было.
— Чего?!
— Я же просила не рассказывать!
— Он спросил. Значит, надо ответить. Разве он не станет в будущем нашим мужем?
— Мужем?
Хорсе, до этого слушавшая с выражением «о, вот это интересно», вдруг замерла и прищурилась так, словно ухватилась за что-то важное.
— Голова кругом…
.
[Главное, что мы всё-таки вытащили Эгенира.]
Странная неловкость — вроде бы и ничего необычного, а всё равно чувствовалась.
Эти двое почти не были знакомы и, послушавшись Эгенира, который велел ждать на магическом факультете, просто сидели молча.
Хотя, если посмотреть с другой стороны, они уже были своего рода товарищами по несчастью — всё-таки когда-то вместе обслуживали один и тот же член Эгенира.
[Слушай…]
[Да?]
В отличие от прямолинейной Эллы Сесилия привыкла чётко разбирать, кто прав, кто виноват, и держать голову холодной.
Теперь она медленно заговорила с таким видом, будто ей ужасно не хотелось этого делать, но пришлось.
[Спасибо.]
[За что?]
Когда Эгенир находился под контролем Хорсе, именно Элла закрыла Сесилию своим телом от его атаки.
[За то, что прикрыла меня.]
[Я всего лишь сделала то, что обязан был сделать любой мечник.]
К тому моменту у Сесилии полностью закончилась мана, и она, всё равно пытаясь остановить Эгенира, схватила Меч Императора Пламени… точнее, теперь уже Мятежный огненный меч — и полезла вперёд.
Если говорить без прикрас, это был натуральный троллинг.
Мечник убегает назад, маг лезет вперёд.
Именно та командная дурость, которую нельзя совершать ни при каких обстоятельствах.
Элла же, словно понимала, почему Сесилия потеряла голову в момент, когда Эгенира увели, лишь кивнула.
[Я понимаю, что ты чувствовала. Но, думаю, Эгенир не хотел бы, чтобы ты снова совершала такие импульсивные поступки.]
[Что?]
Элле и без того было трудно тонко подстраиваться под чужие чувства.
Она вроде бы и сказала, что понимает Сесилию, но сухой тон звучал почти как: «Да, но ты всё равно затроллила». Сесилия сразу нахмурилась.
[Я и сама знаю, что поступила неправильно. И мне жаль, что из-за этого пострадала ты. Но мы ведь соперницы, разве нет?]
То есть благодарность благодарностью, но в голосе уже появилось: «А чего ты со мной так разговариваешь?» и «Ты чего так на меня смотришь?».
Пусть им обеим и была обещана роль законных жён, конкуренция никуда не исчезала: кто станет первой женой, а кто второй?
К тому же рядом теперь явно крутилась какая-то подозрительно хитрая взрослая лисица по имени Спенни, а Хорсе вообще в открытую устроила цирк с заявлением, что заберёт Эгенира себе.
Ситуация становилась всё сложнее.
[Но если мы будем драться между собой, это плохо скажется на Эгенире.]
[И что, просто будем сидеть вот так и тянуть время?]
По сути Сесилия хотела обсудить: да, они конкурируют друг с другом — но как им относиться к появлению новых конкуренток?
В каком-то смысле враги на одной линии фронта становятся почти союзниками.
Раз уж пирог всё равно придётся делить, спор быстро свёлся к двум позициям: ничего не делать, потому что Эгениру это не нравится, или всё-таки вмешиваться.
[И что ты предлагаешь? Не забыла, что и ты, и я в своё время делали вещи, не слишком отличающиеся от поступка Хорсе?]
[Это уже прошлое. Раз уж в итоге именно мы станем его жёнами, разве не наш долг защищать его от такого? Даже в поместье Хорсе мы полезли только после взаимного согласия.]
Эгенир ненавидел три вещи: похищение, заключение и выжимание досуха.
У обеих за спиной был соответствующий грешок, но Сесилия придерживалась жёсткой линии: раз теперь они на его стороне, надо самим пресекать такие попытки ради него.
Элла же считала, что защитить его — да, но если пойти дальше и начать контролировать всё вокруг, Эгенира это только ещё сильнее выбесит.
В конце концов то, чему суждено случиться, всё равно случится.
[Если всё оставить как есть, с ним снова и снова будут происходить вещи, которые он ненавидит. Разве не эффективнее заранее пресечь Спенни и Хорсе?!]
[Я не собираюсь вмешиваться в личную жизнь Эгенира.]
[Потому что ты до сих пор смотришь на него почти как на учителя! Если хочешь стать будущей женой, нужно уметь приучать мужа к самоконтролю в личной жизни!]
[Похоже, ты считаешь не только Эгенира, но и меня ребёнком.]
Вот оно.
Элла практически произнесла знаменитое: «Унни, я тебе не нравлюсь, да?»
Обе уставились друг на друга тяжёлыми взглядами.
Особенно Эллу задел магический подтекст в духе «мечники — тупые». В её глазах тоже вспыхнули огоньки.
[И что? Думаешь, сколько бы женщин ни пришло, именно ты всё равно займёшь место первой жены?]
[А почему нет?]
Непоколебимая уверенность.
Сесилия тоже не сомневалась, что Эгенир её любит, однако последнее время почти всё его внимание уходило на мечи.
Даже мечтая стать магическим мечником, магию он в основном использовал лишь как вспомогательный компонент для Жарового мечного ветра. Для Сесилии это уже начинало ощущаться как вынужденная «игра в игнор», и кнопка одержимости медленно поднималась вверх.
[Я не считаю, что у тебя нет привлекательности.]
Будто прочитав её мысли, Элла попыталась сказать что-то утешительное — неожиданно по-взрослому.
[Не изображай из себя старшую.]
Сесилия тут же отрезала.
[Я и не изображаю.]
[Ты просто думаешь так, потому что Эгенир чаще уделяет внимание тебе. Мол, вероятность, что его затянут в дом Гейнз, выше, чем что он придёт в Башню магов?]
Да ещё и Шерден перешёл в активное наступление и всё чаще вёл себя так, будто уже примеряет роль тестя Эгенира.
Рэд Клиффа Сесилия заставить суетиться точно так же не могла. А Эгенир сейчас даже Меч Императора Пламени не носил: на поясе у него висел Леватейн — Мятежный священный меч, вручённый Шерденом.
Тревога Сесилии росла.
[Я сейчас и так занята исследованиями метода контуров маны… И, если честно, ты для меня тоже просто препятствие, вставшее между нами.]
[Не знал, что ты так обо мне думаешь.]
[Не притворяйся. Ты ведь тоже хоть раз считала меня чем-то вроде помехи, разве нет?]
«Что, одна я здесь плохая?» — читалось в её вопросе.
Элла замолчала.
Если подумать, она и сама не раз воспринимала Сесилию как раздражающее препятствие.
Кошка и собака.
[Я всё равно стану первой женой Эгенира. Это моя цель, и никто меня не остановит.]
Когда-то Сесилия с таким же азартом боролась за пост главы студсовета.
Теперь эта жажда победы извращённо переродилась в желание стать женой номер один.
[Думаешь, я просто буду смотреть?]
Некоторое время они ещё сверлили друг друга взглядами, а потом, видимо решив, что словами результата не добиться, обе отправились к холодильному шкафу и достали пиво.
Глоток.
Каждая осушила бутылку залпом.
И, будто не желая проигрывать даже в выпивке, они посмотрели друг другу в глаза, взяли ещё по одной и снова выпили до дна.
Так началась смертельная дуэль на чистом алкоголе — без единой закуски.
.
— Да чтоб вас… Так вы, значит, просто надрались и начали спорить, кто красивее…
Задыхаясь, хватая друг друга за тела и одновременно глуша пиво — настоящая кошачья драка.
[Ну и бессмысленно мягкое у тебя тело!]
[А что это за здоровая, спортивная талия без единой складки?! Я вообще-то тоже каждый день тренируюсь, чтобы держать форму!]
Они в основном щупали друг у друга то, чего не было у самих, и тут же выносили оценку.
[И пресс ещё такой ровный! Этим Эгенира соблазнила?!]
[А ты этими мягкими грудями его соблазнила?!]
[Всё равно до груди Спенни тебе далеко! Этого мало!]
[Тогда что насчёт твоих красных глаз и красных волос, которыми ты отличаешься от Спенни?!]
Со стороны казалось, будто они ссорятся и дерутся, а на деле встреча постепенно превратилась в обмен комплиментами.
Пива они выпили столько, что алкоголь уже густо ударил в голову… И обе внезапно уставились на губы и языки друг друга — те самые, которые не так давно вместе двигались вокруг члена Эгенира.
— М-мпх!.. А-а… М-мпх!..
Они уже вовсю целовались, лапая друг друга за грудь, ягодицы и талию, когда дверь распахнулась и внутрь вошёл Эгенир.
Любой уважающий себя герой, увидев такое, тут же подумал бы о сексе втроём…
[Меч Императора Пламени.]
А этот начал требовать вернуть Мятежный огненный меч, который сейчас болтался у него на поясе.
Обе женщины просто потеряли дар речи.
— Вот так всё и было.
Сесилия наконец выложила Эгениру правду.
Спенни сейчас сидела на встрече стариков как условно «молодая взрослая» среди них.
— Так что у тебя со Спенни?
Вопрос прозвучал уже в лоб.
Хорсе и так знала, что между ними происходит.
Теперь Эгениру оставалось лишь задуматься, не пора ли наконец рассказать об этом и двум остальным.
Он помолчал и медленно открыл рот.