«Фэллон, о чём ты говоришь?» — недовольно спросила невестка. «У тебя нет ни единого доказательства. Откуда ты берёшь, что это как-то связано с Момо?»
Свекровь тоже вмешалась: «Отем, не смей подставлять Момо».
«Отем, мы все говорили, что не будем этим заниматься», — сказал тесть с недовольным тоном. «Не нужно раздувать из этого такую проблему. Пострадает твоя дочь».
Ее муж тоже прошептал: «Осень, почему бы нам просто не прекратить это? Отключиться от потока».
Фэллон выслушала их слова, но ее решимость ничуть не поколебалась. «Нет. Сегодня я оправдаю имя Джой!»
Невестка усмехнулась: «Фэллон, раз уж ты настаиваешь на этом, не вини нас, если Джой в итоге окажется униженной».
Фэллон посмотрела на свою дочь. Та склонила голову, не издавая ни звука, словно безжизненная кукла.
Волна горечи захлестнула её, укрепив решимость добиться справедливости для своей дочери.
[Что-то в поведении вашей семьи кажется очень странным…]
Что же, чёрт возьми, произошло?
[Оправдать её имя в чём?]
У Рене Дженнингс сложилось отчетливое впечатление, что Фэллон было очень трудно существовать в этой семье.
Она тихо спросила: «Фэллон, что именно произошло? Пожалуйста, расскажи мне».
«Стример, — сказала Фэллон, глядя на девочку на разделенном экране, — ее глаза были полны надежды и тревоги. — Моя Джой родилась недоношенной и имеет задержку в развитии. Хотя ей восемь лет, врачи оценили ее когнитивные способности как шестилетние».
[В наши дни у многих недоношенных детей наблюдаются задержки в развитии. Если вы это заметили, необходимо вмешаться и как можно скорее оказать им помощь!]
[Двухлетняя разница — это не так уж и плохо. Моему старшему ребенку мешали задержки в развитии.]
Фэллон продолжила: «Момо в этом году девять лет, он на год старше Джой. Он постоянно издевается над Джой, но детские игры — это нормально, поэтому я никогда ничего не говорю по этому поводу».
«Фэллон, следи за своими словами! Момо не издевается над Джой», — раздраженно сказала невестка. «Не смей клеветать на моего сына!»
«Мы скоро узнаем, клевета это или нет». Выражение лица Фэллон, напротив, стало гораздо спокойнее. «Стример, мой тесть и тёща сказали, что мелочь, которую они хранят дома, часто пропадает. Момо утверждала, что Джой украла деньги. Я не верю этому. Я знаю, что Джой не из таких людей».
[У вас дома нет камер видеонаблюдения?]
[Кроме Момо, кто-нибудь ещё это видел?]
[Разве она не говорила, что у Джой умственные способности шестилетнего ребенка? Что шестилетний ребенок вообще будет делать с украденными деньгами? Моему ребенку семь, и он даже деньги, когда ему их предлагают, брать не хочет.]
[Может быть, Момо украла это и подставила Джой…?]
В глубине души Фэллон думала то же самое. Момо уже учился в третьем классе, и все его одноклассники покупали закуски в маленьком магазинчике возле школы. Момо не был исключением.
Но мать никогда не давала ему карманных денег, так откуда же он брал наличные, чтобы покупать закуски в магазине?
Но Фэллон ничего из этого не сказала вслух. Она не была настолько бестактна, чтобы намеренно провоцировать их. Она лишь предположила, что ее свекор и свекровь могли что-то неправильно вспомнить.
Но родственники со стороны супруга были непреклонны, настаивая на том, что они ничего не перепутали и что действительно пропала мелочь.
Фэллон пережила всё это раз, два раза, в третий раз.
Но в прошлый раз ее свекор и свекровь, не имея никаких доказательств, обвинили Джой в воровстве.
Фэллон тут же взорвалась от гнева. Перестав заботиться о том, чтобы не обидеть их, она напрямую обратилась к своим родственникам со стороны мужа.
Она спросила их: «В этом доме двое детей, так почему вы считаете, что деньги украла Джой? Разве Момо не могла их украсть?»
Но ее родственники со стороны мужа отдавали предпочтение дочери, а следовательно, и Момо. «Момо бы так не поступил. Он такой воспитанный, что даже деньги не берет, когда мы их предлагаем. Как он вообще может воровать?»
Свекровь даже добавила: «Джой же, наоборот, всегда такая тихая и угрюмая. Должно быть, она скрывает целую кучу секретов».
В этот момент Момо вмешалась: «Джой украла деньги! Я даже видела её!»
Фэллон так разозлилась, что даже рассмеялась.
Ее свекор и свекровь знали обо всем, что Джой родилась преждевременно и имела задержки в развитии. Как они могли говорить такое?
Она тут же пришла в ярость, требуя, чтобы они докопались до сути дела.
Ее муж знал о прямой трансляции Рене Дженнингс, поэтому она предложила, чтобы Рене спросила Дамплинг, которая, возможно, видела, что произошло.
Но когда она ждала трансляцию Рене Дженнингс в прошлый четверг, ей так и не удалось подключиться.
Последние несколько дней Фэллон постоянно проверяла, есть ли Рене в сети. Увидев трансляцию сегодня вечером, она тут же запросила подключение, не ожидая, что ей так повезет и ее выберут первой.
[Ваши родственники со стороны супруга заходят слишком далеко. Как они могут такое говорить?]
[Но это же их собственная внучка! Они нисколько её не жалеют.]
[Э-э, вашего мужа усыновили или что-то в этом роде?]
Выслушав рассказ Фэллона, Рене Дженнингс оцепенела, ее тонкие брови слегка нахмурились. «То, что сделали ваш свекор и свекровь, было действительно неуместно».
«Эй, девчонка! Не тебе указывать нам, как управлять нашей семьей», — резко сказала свекровь за кадром.
Фэллон бросил на нее раздраженный взгляд и сердито сказал: «Я попросил эту стримершу помочь. Она имеет полное право комментировать этот вопрос».
«Шон, ты что, собираешься просто стоять здесь? Успокой свою жену!» — недовольно сказал тесть.
Шон Стерлинг наконец заговорил, его голос звучал беспомощно: «Отем, ты могла бы просто говорить поменьше?»
«Нет!» — взревела в ответ Фэллон. «Тебе наплевать на свою дочь, так ты собираешься помешать мне заступиться за неё? Шон Стерлинг, ты вообще мужчина?»
На лице Шона Стерлинга появилось отвратительное выражение. Он сжал губы и ничего не сказал.
«Фэллон, как ты можешь так разговаривать с моим братом?» — саркастически заметила невестка, стоявшая рядом. «Здесь много людей смотрят трансляцию, не так ли? Ты портишь репутацию моему брату».
«Ха». Фэллон саркастически рассмеялась. Игнорируя невестку, она снова перевела взгляд на экран, на ее лице читалось извинение. «Простите, все. Я выставила себя на посмешище».
[Фэллон, я тебя поддерживаю!]
[Бесполезный муж, беспринципные родственники мужа… Фэллон, ты в таком непростом положении.]
[Почему бы тебе не съехать?]
«Я вам всё объясню позже», — сказала Фэллон, подходя к Пельменю. «Стример, пожалуйста, помоги мне спросить Пельменя, видел ли он, кто на самом деле украл мелочь».
«Конечно», — сказала Рене Дженнингс. Она посмотрела на самоеда, шерсть которого была заплетена в маленькие косички розовыми и желтыми заколками. «Дамплинг, ты знаешь, почему все дерутся?»
«Да». Дамплинг энергично кивнул головой. «Дамплинг не хочет, чтобы все ссорились. Дамплинг не хочет, чтобы Джой неправильно поняли».
«Вы хотите сказать, что Джой несправедливо обвинили?» — спросила Рене.
«Верно. Джой не украла мелочь».
Рене Дженнингс спросила: «Дамплинг, значит ли это, что ты видел, кто украл мелочь?»
«Да», — проворчал Пельмень. — «Момо украла мелочь. Бабушка тоже знает, но она велела Момо не признаваться и сказать, что ее украла Джой».
Выражение лица Рене Дженнингс мгновенно помрачнело. Она с трудом могла поверить своим ушам.
Одна — дочь их сына, другая — дочери. Разве они не родные по крови? Почему же родственники Фэллон так предвзяты?
Более того, с их характером были серьёзные проблемы. Как они могли научить девятилетнего ребёнка лгать и подставлять Джой, у которой задержка развития?
«Они что, с ума сошли!»