Видя, что его жена все больше волнуется, Феликс Саттон положил руку ей на плечо.
«Хелен, я знаю, ты волнуешься за Адди, — спокойно напомнил он ей. — Но ты ее напугаешь, если так сильно разволнуешься».
Затем его взгляд, прикрытый объективом фотоаппарата, сфокусировался на Адди Саттон, и тон его смягчился. «Адди, мы семья. Если у тебя в будущем возникнут проблемы, ты можешь рассказать об этом маме и мне. Не держи все в себе и не делай глупостей, хорошо?»
Услышав это, губы Адди Саттон шевельнулись. Она тихо спросила: «А пользы будет, если я тебе расскажу?»
Бровь Феликса Саттона слегка нахмурилась, в нем зародилось недовольство.
Он поправил очки, сохраняя мягкий тон. «Конечно, так и будет. Как я уже сказал, мы семья».
«Нет». Голос Эдди Саттон был тихим, но в нем чувствовалась непоколебимая решимость.
«Что ты сказала?» — Феликс Саттон, казалось, не поверил своим ушам, не в силах поверить ее ответу.
Взгляд Эдди Саттон пронзил его насквозь, словно она пыталась разглядеть его насквозь. «Ты никогда не относился ко мне как к члену семьи».
«Кто тебе это сказал?» — Феликс Саттон выдавил эти слова сквозь зубы.
«Я сама догадалась. Даже если бы я тебе сказала, это бы ничем не помогло», — спокойно ответила Эдди Саттон. «Бабушка била меня без всякой причины. Ты видела это своими глазами, но никогда не останавливала её».
«Тот факт, что мы её не остановили, доказывает, что мы действительно считаем вас членом семьи», — объяснил Феликс Саттон. «Поскольку она ваша бабушка, а вы её внучка, мы посчитали совершенно естественным, что она вас накажет».
Эдди Саттон вдруг сочла это смешным. «Я сказала, что она ударила меня без всякой причины. Вы не понимаете, что это значит?»
На лице Феликса Саттона мелькнуло смущение. Он сжал кулаки и тихо сказал: «Пойдем домой и как следует поговорим об этом».
Он посмотрел на жену. «Отвези Адди домой».
«Хорошо», — согласилась Хелен Локвуд, схватив Эдди Саттон за запястье и потянув её вверх. «Пошли. Мы едем домой».
Эдди Саттон вырвала руку и заявила: «Я не пойду домой».
«Что вы имеете в виду?» — спросил Феликс Саттон.
«Дядя Саттон, тётя Саттон». Эдди Саттон посмотрела на них серьёзным тоном. «Я знаю, что я не ваша родная дочь».
«Как вы нас назвали?» — Хелен Локвуд ошеломленно уставилась на нее.
Эдди Саттон медленно продолжила: «И я знаю, что теперь, когда у тебя есть Санни, я тебе больше не нужна».
«Кто это сказал?» — Хелен Локвуд нахмурилась. — «Кто сказал, что ты нам не нужна? Ты же дочь, которую я так усердно воспитывала семнадцать лет!»
«Я это чувствую». Эдди Саттон встретилась взглядом с гневным взглядом Хелен Локвуд и слабо улыбнулась. «Я живой человек. У меня есть свои чувства. Есть ли я в ваших сердцах или нет, любите ли вы меня или нет… я знаю это лучше, чем кто-либо другой».
Услышав эти слова, Хелен Локвуд едва заметно вспыхнула, и в сердце закралось чувство вины.
«Я очень благодарна вам за то, что вы меня воспитали». Эдди Саттон медленно выпрямила спину, кланяясь им. «В будущем я больше не буду доставлять вам хлопот».
Хелен Локвуд изначально считала, что уход Адди не будет проблемой. В конце концов, она не была её биологической дочерью.
Но потом она вспомнила, что сказала ей свекровь вчера вечером…
«Мы так много работали, чтобы вырастить эту девушку и помочь ей зарабатывать деньги для семьи, так как же мы можем просто отпустить её? Наш Санни ждёт, когда она начнёт его содержать. Ей будет всего двадцать один или двадцать два года, когда она закончит профессиональный колледж. Если она подождёт до тридцати, чтобы выйти замуж, она сможет заработать много денег для семьи».
Хелен Локвуд считала, что это совершенно логично. Они не могли столько лет воспитывать ее зря. Во что бы то ни стало, она должна была уговорить Адди вернуться домой.
При этой мысли у нее подкосились ноги, и она плюхнулась на пол, начав рыдать. «Эдди, мама не может без тебя жить! Эдди, ты моя дочь… Если ты больше не хочешь меня, то я не хочу жить! Я просто разобью голову об стену и умру прямо здесь!»
Эдди Саттон никак не ожидала, что Хелен Локвуд сделает что-то подобное. Она застыла на месте, с ошеломленным выражением лица.
Рене Дженнингс, увидев это, слегка нахмурила брови. «Интересно, не поколеблется ли решимость Адди?»
Сердце Мишель Фуллер тоже замерло.
«О нет, эта женщина притворяется жертвой! Адди ей не ровня!»
«Ты притворяешься…» — начала говорить Мишель Фуллер, но Рене Дженнингс подняла руку, чтобы остановить её.
Мишель Фуллер повернулась к ней и беззвучно прошептала вопрос: «Рене, что случилось?»
Рене Дженнингс набрала строчку текста в блокноте своего телефона и показала её ей:
[Пусть Адди сама сделает выбор. Это её судьба; мы не можем слишком вмешиваться.]
Эдди Саттон прекрасно знала, что её приёмные родители её не любят. Если её решимость пошатнулась из-за истерик Хелен Локвуд, то Рене Дженнингс могла лишь уважать её выбор.
Возможно, некоторым вещам просто было суждено случиться.
Мишель Фуллер поняла. Она кивнула и достала свой телефон, чтобы напечатать: [Я поняла. Не стоит вмешиваться в чужую карму.]
Рене Дженнингс безучастно смотрела на текст, думая о Мишель Фуллер из своего предчувствия.
Она могла бы наслаждаться стабильной, счастливой и прекрасной жизнью богатой молодой леди, но ее сбила с пути злая второстепенная героиня, и она встретила трагический конец.
К счастью, на этот раз этого не произошло.
Рене Дженнингс защитила бы тех, кто её любил.
Вопли Хелен Локвуд эхом разносились по всему полицейскому участку. Это было душераздирающее, душераздирающее представление.
Феликс Саттон снял очки и сильно потер глаза, готовясь вызвать у Эдди Саттон чувство вины.
Его глаза были красными, а голос дрожал от волнения. «Эдди, ты действительно можешь вынести мысль о том, чтобы бросить меня и свою мать, бросить эту семью? Без тебя наша семья никогда больше не будет единой…»
Рэли наблюдал со стороны, совершенно потеряв дар речи.
«Эти двое — довольно хорошие актеры».
«Эдди, пожалуйста, вернись домой!» Хелен Локвуд, казалось, изо всех сил старалась это сделать. Она опустилась на колени перед Эдди Саттон и хриплым голосом спросила: «Мама умоляет тебя, пожалуйста, вернись домой, хорошо?»
Наблюдая за этой сценой, Эдди Саттон испытывала противоречивые чувства и крайнее разочарование.
«Они явно меня больше не любят, так почему же они это делают?»
Она в отчаянии крепко зажмурила глаза и, наконец, с глухим стуком, опустилась на колени напротив Хелен Локвуд.
Хелен Локвуд была настолько потрясена, что на мгновение забыла продолжать плакать.
«Папа, мама». Слезы навернулись на глаза Адди Саттон, когда она перевела взгляд с одного на другого.
Когда Хелен Локвуд и Феликс Саттон услышали, как она снова вернулась к этому обращению, их сердца наполнились радостью.
«Так и знал. У этой девушки мягкосердечие».
Но как только они начали чувствовать себя счастливыми, они услышали, как Эдди Саттон сказала: «Я больше никогда тебя так не назову».
В сердцах Хелен Локвуд и Феликса Саттона вновь вспыхнул гнев.
'Какого черта?'
«Думаю, мне нужно сказать вам совершенно серьезно, что это не я вас бросаю, и уж точно не я бросаю эту семью». Выражение лица Адди Саттон было твердым, и каждое слово звучало убедительно. «Это вы сначала не хотели меня. Вы выбрали меня, а потом оттолкнули своими собственными руками».
Постепенно слезы покрыли ее глаза, и голос слегка дрожал. «Каждую ночь я пряталась под одеялом и плакала, пока слезы не заканчивались, а потом убеждала себя остаться. Но ты снова и снова отталкивал меня… Я так устала и мне страшно».