Глава 10. Просьба о поиске (2)
Стоя перед энергичным седовласым стариком, я озадаченно склонил голову.
— Вы меня знаете?
Ещё мгновение назад его острый взгляд пронзал меня насквозь, будто видел самую душу. Теперь же глаза почему-то начали ускользать в сторону.
Казалось, он неловко избегает смотреть на меня.
— …Ты ведь сам только что произнёс имя Оз Элдис. Это моя внучка.
— Но ещё до того, как я назвал её, вы явно…
— Кхм.
Не дав договорить, старик коротко кашлянул и сменил тему.
Что происходит?
Почему он притворяется, будто меня не знает?
— В любом случае ты ведь магистрант, верно? …Лайстел.
Его внимание мгновенно переключилось.
Будто полностью потеряв ко мне интерес, он свирепо уставился на Лайстела.
И этот взгляд был ещё страшнее прежнего.
Старик не выпускал ману и не пытался намеренно давить присутствием, однако иначе как яростным его взор назвать было невозможно.
— Ты давал такие уверенные обещания, и я тебе поверил… А в итоге привёл простого магистранта? Ты вообще понимаешь, какую операцию мы проводим?
— Командир, дело в том…
Лайстел и мне обещал очень многое.
Сказал, что обо всём позаботится.
А теперь не мог толком выдавить ни слова и лишь нервно следил за реакцией начальника.
В некотором смысле меня тоже предали после того, как я ему доверился, но почему-то вместо раздражения я испытывал жалость.
Под таким взглядом любой человек лишился бы дара речи.
И всё же странно видеть, как помощник командира… старший рыцарь… настолько пугается.
Вот что военная иерархия делает с людьми.
Я непринуждённо вмешался в разговор.
— Но откуда вы знаете, что я был магистрантом? Хотя учёбу я бросил уже довольно давно.
— …У тебя это на лице написано.
— …Вот как? Кто-то успел на мне что-то нарисовать?
Он определённо меня знал.
Вопрос лишь в том, откуда.
Может, Оз Элдис рассказывала?
Возможно, но маловероятно.
Самый правдоподобный вариант… кристалл связи.
Рядом с табличкой старика лежал фиолетовый кристалл связи.
Раз он не собирался объясняться, я решил просто принять эту догадку.
— Ты считаешь происходящее шуткой?
Похоже, мои слова его чем-то задели. Ужасающий взгляд, прежде направленный на Лайстела, теперь в полной мере обрушился на меня.
— Ты знаешь, зачем тебя сюда привели?
— Да.
— Тогда должен понимать, почему я тебе не доверяю.
Понимал.
Но вслух отвечать не стал.
Вместо этого молча протянул руку и указал на предмет, стоявший на столе рядом с табличкой командира.
Сферу с фиолетовым отливом.
— Полезная вещь?
— Кристалл связи? Ты хочешь сказать, что создал его?
Как и думал.
Он уже знал.
Вот почему моё лицо казалось ему знакомым.
Оз, скорее всего, даже не знала, что я поступал в магистратуру. Однако спросить я хотел о другом.
— А тот ящик рядом… не могли бы вы его открыть?
— …Что ты сказал?
Брови командира медленно сошлись.
Лицо мгновенно застыло, будто перед ним появилась Медуза.
Лайстел тоже уставился на меня с открытым ртом, словно спрашивая, в своём ли я уме.
…Ах, наверное, просьба прозвучала слишком небрежно.
Но меня это не тревожило.
Я ведь не приказал ему отжиматься — всего лишь попросил открыть ящик. Скорее странно, что они отреагировали так, будто я совершил святотатство.
Меня позвали сюда по просьбе, а собеседник явно сомневался в способностях. В такой ситуации логично сперва доказать, что я умею.
Причин медлить не было.
— Если я попробую открыть его сам, ничего не выйдет, верно?
— Разумеется, нет… Ты… сейчас… ради настолько очевидной фразы…
— Да. Ящик реагирует только на уникальный рисунок маны командира, поэтому мне его не открыть. Эту вещь тоже создал я.
Распознавание уникального рисунка маны.
Местный аналог отпечатка пальца.
Небольшая круглая пластинка, похожая на восковую печать. Совсем маленькая — лишь настолько, чтобы к ней можно было приложить палец и передать ману.
Достаточно закрепить её на любом предмете, и открыть замок сможет только владелец с подходящим рисунком маны.
По-моему, удобнее некуда.
Рядом с ручкой ящика, на который я указал, действительно находилась небольшая серебристая круглая пластина, напоминавшая печать.
Причём, судя по виду, последняя модель.
В новой версии применялась усовершенствованная Паллезом технология долговременного сохранения маны, благодаря которой устройство служило дольше.
Саму эту технологию мы разрабатывали вместе.
Она не делала питание вечным, но после истощения владелец мог самостоятельно зарядить устройство новой маной.
Правда, для широкого распространения функция пока оставалась слишком сложной.
Обычным людям пришлось бы обращаться за помощью в ближайшее магическое учреждение, а создавать целую сеть учреждений ради одного устройства было невозможно.
Если уж продвигать идею бытовых артефактов, ими должны без труда пользоваться простые люди, разве нет?
Я слышал, в последнее время Паллез как раз много работал над этой проблемой.
До недавнего времени мы регулярно переписывались.
Когда я сбежал из магистратуры, то сказал, что отправляюсь в путешествие и позже оставлю письмо. С этого всё и началось.
Диссертацию по распознаванию уникального рисунка маны я так и не сдал, а вместо этого превратил исследование в товар — и вот к чему всё пришло.
— Удобно, правда? Никто не сможет тронуть ваши вещи. И чужой уникальный рисунок маны невозможно воспроизвести.
— …
— Поэтому я хотел бы изучить рисунок того мага седьмого круга, который якобы пал во тьму.
Командир больше не смотрел на меня прежним устрашающим взглядом.
До этого он говорил сквозь стиснутые зубы, но с момента упоминания уникального рисунка маны стал совершенно серьёзным.
— Я не собираюсь задерживаться надолго. Проанализирую рисунок, передам сведения и уйду.
***
— Я слышал, что гении отличаются странностями… но впервые ощутил это настолько ясно.
— Почему? Какой-то буйный гений опять устроил неприятности?
— …
Лайстел, выходивший вместе со мной из кабинета командира, внезапно остановился и уставился на меня.
— Почему вы так смотрите?
— Как думаете, многие разговаривают с командиром так, как только что разговаривали вы?
— А, вы об этом. Просто… он показался мне дедушкой моей знакомой.
— Знакомой?.. Вы имеете в виду Оз?
Ах.
Оговорился.
Лайстел близок с Оз?
Откровенно говоря, мы не были настолько близки, чтобы называть друг друга друзьями. Я просто ляпнул первое, что пришло в голову.
Если Оз узнает, наверняка разозлится…
— Даже так… вы ведь знаете, что командир — маг седьмого круга?
— Нужно быть полным глупцом, чтобы не почувствовать такое присутствие. Вообще-то я думал, что он ещё сильнее.
— Вы действительно почти ничего не знаете о трансцендентах, да?
— Вряд ли мне хоть раз доведётся встретить одного из них.
— Тоже верно.
Лайстел согласно кивнул, а я осторожно спросил:
— Вы близки с Оз?..
— Не особенно. Несколько раз видел её, когда она была ребёнком.
— Фух…
— …?
***
Лайстел сразу отвёз меня на место происшествия.
Под «местом» подразумевался дом, где до недавнего времени жил нужный нам маг — Винсен.
Типичный особняк волшебника с личной лабораторией в подвале.
Всё вокруг хранило его следы.
Но поскольку хозяин исчез довольно давно, следы эти относились к прошлому.
— Сможете по уникальному рисунку маны определить, куда ушёл Винсен?
— Хм… Сначала нужно изучить остаточные следы. После этого смогу ответить.
— Хорошо. Я распорядился, чтобы вам не мешали, так что осматривайте всё свободно.
Я кивнул и вошёл в дом, охраняемый рыцарями.
Первая задача была очевидной.
Найти предмет, на котором сохранилось больше всего маны Винсена.
Обычно подобные вещи обнаруживаются в лабораториях.
Я сразу спустился по лестнице в подвал.
Лаборатория выглядела буквально разгромленной.
Книжный шкаф перекосился и рухнул набок, инструменты были разбиты и разбросаны по полу.
…Самая обычная лаборатория безумного мага.
Внимательно осматривая пространство возле стола, я нашёл предмет с особенно плотным скоплением маны.
Небольшой потрескавшийся и смятый кусок металла.
Часть посоха?
Невозможно было понять, сломали его намеренно или он разрушился сам, однако остаточная мана не оставляла сомнений.
Я достал из кармана артефакт.
Тонкую серебряную пластину с выгравированными магическими схемами — планшетный анализатор.
В основе своей это было устройство для распознавания уникального рисунка маны. Но технология давно шагнула дальше.
На самом деле моя система распознавания значительно превосходила всё, что поступало в продажу. Теперь она могла не просто определять рисунок, но и извлекать разнообразные сведения.
Если прошло не слишком много времени, анализатор был способен восстановить даже следы из прошлого.
Останься я по-прежнему одержим манафоном, создать технологию такого уровня не получилось бы.
Настолько продвинутое распознавание отпечатков мобильному телефону попросту не требовалось.
Почему именно бесполезные на первый взгляд направления развиваются у меня быстрее всего?
До какой степени…
Я никому об этом не рассказывал, но уже мог даже подделывать уникальные рисунки маны.
То есть скрыть собственную ману и замаскировать её под чужую.
Правда, на практике ещё ни разу этого не делал.
Держа анализатор в руке, я осторожно приложил его к металлическому обломку.
Стоило передать немного маны, как пластина тихо завибрировала.
По поверхности пробежал голубой свет, а затем проявился единственный узор.
Три круга разного размера пересекались и сходились к центру.
Уникальный рисунок маны Винсена.
Увидев его, я сразу вспомнил систему классификации.
Во время разработки технологии мне удалось понять одну вещь.
Уникальные рисунки никогда не бывают совершенно «уникальными».
В зависимости от особенностей и стихий существуют определённые шаблоны, внутри которых уже появляются небольшие различия.
Например, моя стихия холода всегда образует узор вокруг ромбовидной основы.
Другая особенность моей маны — Преобразование, редкая магическая особенность, позволяющая менять состояние или свойства веществ. Ей соответствуют прямые жёсткие линии. Поэтому мой рисунок представляет собой ромбовидный каркас, который пересекают прямые линии.
Количество ромбов, угол, длина и расположение линий у каждого человека различаются.
А этот круглый узор… обычно встречается только у обладателей стихии жара.
«Изогнутая линия в месте пересечения указывает на особенность рассеивания. Рассеивание тепла…»
Должно быть, он пользовался чрезвычайно разрушительной магией.
«А, поэтому в молодости и зарабатывал в отряде наёмников?»
Теперь, когда рисунок Винсена был известен, оставалось… отделить следы, в которых он сохранился.
Почти как сбор отпечатков пальцев на месте преступления.
«Если собрать и проанализировать их, получится понять, что он делал и чего пытался добиться».