Глава 190. Война (2)
— А может, пытаться объяснить это магией вообще бессмысленно.
В конце концов Элин пришла именно к такому выводу.
Они долго смотрели на полупрозрачное окно, спорили о системе заклинаний, потоках маны и возможной структуре… но обсуждение всё равно остановилось на этом.
Оз вздохнула и кивнула, не находя возражений.
— …Пожалуй.
Даже они не могли объяснить с точки зрения магии ни внезапно расцветшие на телах всех живых существ пятна, ни свет, возникший перед глазами.
Затем сияние проникло в тела, а после перед каждым появилось полупрозрачное окно.
Связать все эти этапы обычной магической теорией было невозможно. Вряд ли они сами этого не понимали.
Просто пытались.
Наверняка в Магических башнях происходило то же самое. Учёные и маги ломали головы над загадкой. И хотя их усилия нельзя назвать совершенно бесполезными, вывод, скорее всего, окажется одинаковым.
— В любом случае мир начнёт меняться в совершенно другом направлении. Возможно, быстрее будет предсказать последствия.
— Согласна. Само ощущение расстояния между людьми изменится. Как и расстояние между странами… Война, торговля, политика — ничто уже не останется прежним.
Разумеется, перемены наступят после того, как мы разберёмся с Клифотом.
Я решил, что разговор на этом закончен…
Но Элин внезапно посмотрела на меня.
— И всё же мне интересно… Это ведь немного напоминает кристаллы связи, разве нет?
К ней присоединился взгляд Оз. Видимо, она соглашалась.
До этого я рассеянно смотрел в окно, но запоздало опомнился и повернул голову.
— …Наверное.
— И это вся реакция? Из-за подобной вещи целый бизнес может рухнуть.
Её беспокойство оказалось практичнее, чем я ожидал.
Я мельком посмотрел на полупрозрачное окно.
Что ж.
Кристаллы связи позволяли обмениваться словами на расстоянии. Их продавали за немалые деньги знатным домам, торговцам, армиям и Магическим башням. Но теперь появилась вещь с теми же возможностями, которой могли пользоваться абсолютно все — молодые и старые, богатые и бедные.
Не знаю, достаточно ли велик рынок, чтобы назвать его отдельной отраслью, но Паллез наверняка прольёт кровавые слёзы.
Оз заметила мою реакцию и добавила:
— Иван никогда особенно не интересовался деньгами. Но за профессора я немного переживаю.
— Старость Паллеза должна обеспечить Элин.
Она ошеломлённо уставилась на меня.
— Почему я?
— Какая холодность.
— Да он уже… добился всего, чего хотел. Что именно я должна обеспечивать?
Тоже верно.
— Хм…
Оз продолжала пристально смотреть на меня. Не просто глядела, а будто пыталась тихо просверлить взглядом.
У меня без причины заныло в шее, и я заговорил первым:
— …Что?
— Такое лицо, будто тебе есть что сказать, но ты скрываешь.
— Ничего подобного.
— Правда?
К счастью, Оз не стала расспрашивать дальше. Хотя подозрения, похоже, никуда не исчезли.
Тут в разговор вмешалась Элин:
— Мужчины не любят женщин, которые упорно загоняют их в угол.
Спокойная до этого Оз резко повернула голову. На Элин обрушился острый взгляд.
— …А ты откуда знаешь?
Та уверенно ответила:
— Слышала.
— Сама ничего не знаешь… И вообще, настойчивая здесь как раз ты.
Элин моргнула, словно только этого и ждала.
— С мужчинами, которые мне нравятся, я так себя не веду.
— Тебе вообще кто-нибудь нравился?
— Да. Один человек, ещё с детства.
— …
…Кто бы это мог быть? Поистине загадочное признание.
Хотя мы с Элин знакомы с детства…
Я постарался сохранить самое невозмутимое лицо. Потому что пугающий взгляд Оз естественным образом переместился на меня.
— …
Я посмотрел в чашку. Она была пуста. Чай закончился уже давно.
Оз ещё некоторое время пристально наблюдала за мной, но, к счастью, ничего не сказала.
Наверное, вспомнила слова Элин о женщинах, которые загоняют мужчин в угол. Благодаря этому я был спасён. Пусть и не в буквальном смысле.
В этот момент…
Бз-з.
Спрятанный на поясе манафон тихо завибрировал.
— …Я ненадолго выйду.
Когда я поднялся, Оз прищурилась, а Элин проводила меня лёгкой улыбкой. Почему-то обе решили, что я сбегаю.
…Несправедливо.
Объясняться я не стал и выскользнул из гостиной. На самом деле после появления полупрозрачного окна необходимость в манафоне исчезла. При желании я мог обмениваться сообщениями ещё незаметнее, быстрее и удобнее.
Иными словами, это была совершенная версия кристалла связи. Нет, даже такое сравнение казалось оскорблением. Однако участники группового чата почему-то продолжали пользоваться манафонами.
Наверное, они превратились в своего рода символ.
Я открыл сообщение.
[Обнажённая Истина: Подтверждено новое движение.]
[Обнажённая Истина: На этот раз на северо-западе.]
[Милосердный Венец: Точное место известно?]
[Милосердный Венец: Похоже, теперь моя очередь выступать.]
[Обнажённая Истина: Скоро сообщу.]
Вскоре появилось ещё одно сообщение.
[Милосердный Венец: Кстати, Башня Разума всё ещё сражается?]
[Милосердный Венец: С тех пор от него ни слова.]
[Обнажённая Истина: Похоже, он ведёт… невероятно напряжённый бой.]
— …Настолько?
Голос сам вырвался наружу. Если даже Обнажённая Истина описывала происходящее такими словами…
Я вспомнил, как Башня Разума однажды показал часть истинного облика.
Даже не настоящий облик — лишь ощущение, будто наши взгляды встретились с огромного расстояния. И всё же тогда на меня обрушилось колоссальное давление. Хотя в те дни я был несравнимо слабее нынешнего себя.
Как бы то ни было, уже сам факт, что кто-то мог настолько долго сражаться с существом подобного уровня, говорил о многом.
Мирное настроение, которое ещё недавно окутывало меня, постепенно исчезло.
Всё равно вскоре предстояло снова действовать. Силы восстановились достаточно. По крайней мере, лежать без движения уже не требовалось.
Кристаллы, служившие дополнительными источниками энергии, израсходованы полностью, однако…
Это не означало, что у меня ничего не осталось. Напротив, многие возможности я ещё даже не применял.
Нельзя вечно опьяняться мирной атмосферой.
***
На этот раз Розелин действительно извлекла меч Героя.
Ещё до этого она получила от Ноля первозданную ману и заполнила ею раскрытое пространство.
Прежде Розелин насильно подняла уровень, безрассудно поглощая эликсиры. Она достигла ранга Почтенного, но состояние оставалось нестабильным.
Теперь всё успокоилось. Первозданная мана проникла в тело так естественно, словно была его частью с давних времён.
На поясе висел древний меч Героя — клинок, целые эпохи ожидавший достойного владельца, хранивший волю и клятвы прошлого.
В правой руке находился другой меч — новый клинок Героя, созданный Нолём специально для неё.
Оба оружия слабо резонировали, будто в любой момент могли слиться в единую гармонию.
Так продолжалось с тех пор, как Розелин приняла силу Ноля. И теперь она чувствовала…
Насколько сильной станет, если овладеет ею полностью.
Перед ней снова стояло знакомое чудовище.
— Опять ты…
Тайрот — четвёртый Апостол Клифота, олицетворявший Ненасытность. Тот самый, с кем Розелин уже сражалась. Именно он в панике отступил после раны, нанесённой её мечом.
Похоже, воспоминание сохранилось: маленькие рты, покрывавшие всё тело Тайрота, одновременно зашевелились.
Его отвратительный облик не изменился. Вместо единственного рта посреди лица — бесчисленные пасти по всему телу. Однако явного страха он тоже не показывал.
Предплечья, плечи, бока, бёдра, икры. Крошечные рты росли даже на тыльных сторонах ладоней и ступней… Впрочем, понять выражение страха на подобном существе всё равно невозможно.
Огромная пасть на голове раскрылась.
— Такая прямолинейная, как ты… станет ещё вкуснее, когда я разжую и проглочу тебя.
Розелин холодно ответила:
— Этот рот… Я сделаю так, что ты больше не сможешь бездумно раскрывать его.
Повторять осторожную разведку прошлого боя не требовалось.
Правая рука Тайрота мгновенно раздулась. Десятки ртов на предплечье разом раскрылись. Из них потекла чёрная слюна. Стоило каплям коснуться земли, как камень и почва бесшумно расплавились.
Тайрот взмахнул рукой.
— Я поглощу тебя.
Ш-ш-ш-хват!
Все пасти на руке одновременно захлопнулись, кусая само пространство впереди.
К Розелин устремились чёрные трещины. Но она не отступила. Напротив, шагнула вперёд и подняла древний меч Героя в правой руке.
Ву-у-ум!
Меч на поясе и меч в руке. Резонанс двух клинков наложился и слился в один.
Глаза Розелин вспыхнули золотом. В тот же миг по лезвию расцвело ослепительное золотое сияние.