Глава 140. Предчувствие (2)
Я намеренно исказил ткань пространства ровно в том месте, где Башня Разума впервые обнаружил следы скрытой области.
Когда он поймёт, что Муган уже почти полностью восстановлен, всё может показаться слишком уж подстроенным. Но другого способа не было.
Не мог же я в облике Седрика искусно отыскать другой проход, притворяясь, что делаю это впервые.
— Хм…
Добравшись до точки, где прежде вскрыл пространство, Башня Разума тихо протянул, будто почувствовал лёгкое несоответствие.
Пылающая Слава лишь молча осматривался, словно известие о спрятанном здесь проходе было новым даже для него.
Быстро оценив обстановку, Башня Разума, похоже, решил больше не размышлять и поднял палец. Он собирался войти в Муган. Палец утолщился и покрылся чешуёй.
Стоило ему легко провести им по воздуху, как небольшая рябь разошлась волной и коснулась всех нас.
Ощущение, с которым Муган проявлялся наружу, стало мне уже слишком знакомым.
— А.
Открыв проход, Башня Разума внезапно повернул голову, будто что-то вспомнил.
— Ты ведь здесь впервые?
Его взгляд скользнул к Розелин.
— Будь осторожна. Внутри ограничено использование маны. Контроль над окружающей маной тоже исчезнет, поэтому, если попытаешься двигаться как обычно…
Спокойно перечисляя предупреждения, он оборвал себя на полуслове и посмотрел на Пылающую Славу.
— Впрочем, тебе всё это наверняка известно и без меня. Нет, ты должен знать гораздо больше. Есть ли что-то ещё, чего нам следует опасаться?
— Верно.
Пылающая Слава поднял голову, словно до этого естественно слушал объяснение.
— Только в этот раз я отложу положение ученика. Правильнее будет, если проводником стану я.
— Проводником…
Я тихо повторил его слово.
— У Ноля должна быть конкретная причина, по которой он позвал нас сюда. Сначала лучше понять её.
Намерение Ноля. Разумеется, мне оно было известно.
Как только мы войдём в Муган, на Розелин снизойдёт Наследие. Потому что я заранее всё подготовил.
— Верно.
Но, может, я сделал его слишком покорным?
Мы шагнули внутрь Мугана. Снова возникло сдавливающее давление.
Так ощущалось ограничение маны. Для меня всё сводилось к этому, но другим приходилось куда тяжелее: вся окружающая мана, находившаяся под их влиянием, мгновенно исчезала.
Потеря влияния равнялась потере силы.
— …
Сначала я посмотрел на Башню Разума, но на его лице не было ни малейшего смятения.
«Он полностью приспособился после одного посещения?»
Затем перевёл взгляд дальше. Розелин реагировала ожидаемо. Едва держась, она согнулась почти пополам, а лицо исказилось от боли.
Пылающая Слава, напротив, совершенно не пострадал. Зато впервые отреагировал так бурно.
Без моей первозданной маны ночное небо оставалось кромешно чёрным, без единой звезды.
Глядя на эту тьму, Пылающая Слава широко раскрыл глаза.
— Уже… настолько…
Башня Разума тоже отреагировал на его шёпот. Осмотревшись, он произнёс:
— Всё… укреплено? Без исключения исчезли все следы бегства заключённых?
Не дожидаясь ответа, Пылающая Слава двинулся первым. Он шёл медленно, но постоянно вертел головой, осматривая каждую сторону, словно боялся пропустить хоть одно изменение. Похоже, дать страдавшей Розелин время привыкнуть не получится.
Тем лучше.
Спрятанная мной первозданная мана проявится только чуть дальше.
То же самое относилось и к Башне Разума. Но прежде чем последовать за Пылающей Славой, он на мгновение посмотрел на Розелин.
Словно заслоняя этот взгляд, я первым подошёл к ней.
— Я помогу ей.
Башня Разума коротко кивнул и без лишних слов повернулся вперёд.
Я поддержал Розелин и помог ей выпрямиться.
— Вы в порядке?
— Ух…
Она покачала головой, закусив губу.
— Меня будто сейчас вырвет… Никогда раньше… такого не чувствовала.
Я повёл едва соображавшую Розелин следом за Пылающей Славой, шаг за шагом.
Вскоре он остановился.
«Нашёл?»
Я наблюдал за его движениями, продолжая мысленно играть роль удивлённого.
Пылающая Слава молча наклонился. Толстые пальцы погрузились в землю и открыли то, что было спрятано внутри.
В этот момент…
Слабый свет, просачивавшийся наружу, внезапно усилился.
Из земли появилась небольшая сфера сияния. Спрятанный мной шар имитации первозданной маны. Его свет нельзя было назвать ослепительным, но, оказавшись полностью на свободе, сфера словно вернула себе настоящую природу.
— Это…!
Стоило Пылающей Славе изумлённо выдохнуть, как сфера в его руке вспыхнула, будто собиралась осветить весь мир.
Следом разошлась волна, словно сам Муган откликнулся на неё.
В прежде беззвёздном небе один за другим начали расцветать огни.
Чистая тьма мгновенно превратилась в занавес, расшитый звёздами, а безжизненное пространство Мугана — в пейзаж, который можно было назвать прекрасным.
Пока все, кроме меня, застыли от изумления, свет из сферы в руке Пылающей Славы соединился с одной из звёзд.
Щёлк.
Путь, связавший небо и землю. От него отделилась ещё одна линия.
Сияние без колебаний ударило вниз и точно пронзило тело Розелин.
Все взгляды устремились к ней. Я тоже, притворившись потрясённым, убрал поддерживающую руку и отступил.
Розелин застыла в позе, в которой я её удерживал. Будто свет не позволял совершить ни единого движения.
Вскоре сияние, словно зараза, распространилось по всему её телу. Оно текло по коже и проникало внутрь, становясь всё ярче. В конце концов даже очертания Розелин почти исчезли.
Теперь её сознание должно было утянуть на другую сторону.
Туда, куда поведёт бессознательное, — на сцену испытания.
Так создавался сосуд. Ритуал, который пережил и я, когда менялась сама основа существования.
Сосуд Розелин, как и мой, преобразится, чтобы унаследовать «ту силу».
Силу, которую даже я пока не мог точно определить.
Поток, приходящий из-за пределов открытой области и, возможно, стоящий даже выше настоящей первозданной маны.
Я отступил и встал рядом с Башней Разума и Пылающей Славой.
Теперь вмешиваться было уже некуда. Башня Разума некоторое время смотрел на Розелин с напряжённым лицом, а затем тихо сказал, будто что-то распознал:
— Эта сила… похоже, не причиняет ей вреда.
Он понял это сразу?
Пылающая Слава тем временем молчал, и на его лице застыло самое сильное потрясение из всех, что я видел.
Для него происходящее наверняка было чередой почти непостижимых ударов.
Глаза казались направленными куда-то за пределы самой сцены.
Я как бы невзначай спросил:
— Вы понимаете, что происходит?
— Погодите…
Пылающая Слава с запозданием поднял голову.
— Всплыла очень старая память… точнее, внедрённая память.
Он тихо пробормотал, словно разговаривал с собой.
— Свет, который воссияет, когда придёт подходящий человек… В будущем следуй за этим человеком как временный управляющий.
— Временный управляющий?
Башня Разума вопросительно повторил.
— Следовать за ним?
В его глазах сразу появился очевидный интерес. Внешне я сохранил равнодушие, а внутри быстро упорядочивал мысли.
Башня Разума не мог понять сразу, но я знал. Подходящий человек — Герой. Однако приказ, внедрённый в Пылающую Славу, велел следовать не за мной, а за Героем.
Хотя на деле это почти равнозначно тому, чтобы следовать за мной…
— …Это вся память, заложенная во мне.
— Кто именно этот подходящий человек?
— …Не знаю. Лишь то, что должен следовать за тем, кого направит свет, в качестве временного управляющего. Если предположить… возможно, это наследник прежнего управляющего.
— Хм…
Башня Разума скрестил руки и ненадолго задумался.
— Слишком много вариантов… Похоже, Сын Мужества тоже не обычный человек. Впрочем, этого и следовало ожидать…
Затем он вдруг легко ударил кулаком по ладони.
— Как удачно вышло.
Я не ожидал от него таких слов и невольно спросил:
— Что именно удачно?
— Заодно можно попробовать пойти против внедрённого приказа.