Внутри тумана, неизвестная область.
Таинственное существо, появившееся внезапно, заставило нескольких существ уровня «Цзин» ощутить страшное давление.
Из 4 ныне живых существ уровня «Цзин» только Цзин Четвёртый держался сравнительно спокойно.
Во-первых, связь с Колодцем у него была слабее, а собственная сила намного превосходила остальных.
Во-вторых, кем бы ни оказалось это существо, выпавшее из причинности, на стороне людей оно или нет, хуже для Цзин Четвёртого уже почти быть не могло.
Цель Цзин Первого состояла в том, чтобы задержать его.
Но теперь из-за появления какой-то невероятной силы всё резко изменилось.
Цзин Четвёртый рассуждал просто: если этот неожиданный поворот окажется на стороне искажения, люди погибнут, Башня рухнет.
Итог будет тем же, как если бы Цзин Первый удержал его здесь.
А если это существо встанет на сторону людей, Бай У не умрёт. Более того, тело источника искажения, возможно, получит ещё более тяжёлые повреждения.
Люди, с которыми он боролся плечом к плечу, выживут, а существо, которое он сам хотел убить, станет ещё слабее. Для Цзин Четвёртого это было несомненно хорошей новостью.
Иными словами, он как минимум увидел возможность лучшего исхода.
И эта возможность была очень велика.
— Похоже, уничтожение Башни вдруг стало не таким уж решённым делом. Я принимаю твоё условие. Я не стану мешать тебе атаковать Башню.
Цзин Четвёртый согласился на условие Цзин Первого. Цзин Первый попытался просчитать один участок причинности.
Но было уже поздно. Вокруг поля боя у Башни возникла сила, отсекающая всё.
Даже Цзин Первый не мог представить, что существует такая сила.
Чаша весов начала склоняться в другую сторону из-за огромной неизвестной величины.
* * *
Окраина Башни.
Когда Не Чуншань примчался на крыльях, все ощутили его чудовищную мощь.
Только Бай У понял: раз Не Чуншань появился так внезапно, значит, что-то случилось.
【Непревзойдённое чудовище стало третьим осквернённым, переступившим порог уровня «Цзин». Но как же нам его назвать? Не Чунму? Лю Чуншань? Хм, а какие там правила у слияний суперсайянов? Может, взять их за образец? Признаю, эта задачка поставила меня в тупик.】
Шутка Ока звучала так, будто в ней не было чувств. Впрочем, сейчас, возможно, было не время давать чувствам волю.
Глядя на Не Чуншань, отливающего блеском чёрного хрусталя и покрытого боевыми метками, Бай У, по-хорошему, должен был радоваться.
Любая боевая сила такого уровня в предстоящей битве могла сыграть серьёзную роль.
С Лю Му Бай У был знаком не так уж близко.
И всё равно ему стало грустно.
Не Чуншань наконец добрался до переднего края поля боя. Он встал один против армии и перекрыл путь наступлению города осквернённых.
Бай У, У-Цзю, Ли Ю и зеркальный осквернённый тоже держали среднюю и заднюю части поля, не позволяя им развалиться.
Не Чуншань невольно проникся уважением. Но когда он увидел У-Цзю, лицо его стало сложным.
Есть вещи труднее боя.
Однако Не Чуншань не стал терять время. Он коротко рассказал, что видел в городе осквернённых.
Когда речь зашла о чёрном тумане и огромной руке, Бай У нахмурился.
— Похоже, случился худший вариант.
— Какой вариант? Ты знаешь это чудовище? — не понял Не Чуншань.
У-Цзю и Ли Ю тоже посмотрели на Бай У.
Бай У кивнул.
— В откровении я узнал, что тело запечатанного в Башне чудовища разделено на несколько частей. И ферма владела рукой.
— А насколько оно сильное? — снова спросил Не Чуншань.
Бай У покачал головой.
— Не знаю. Сравнить не с чем.
Он помнил, что в откровении Цзин Первый при помощи тела чудовища сдержал Цзин Четвёртого.
А когда Башня была разрушена, тело обрело собственную душу, снова усилилось и уже превзошло Цзин Четвёртого.
Убить Цзин Четвёртого оно всё равно не смогло, только запечатало его в новой Башне.
Поэтому Бай У рассудил так: даже без души, при правильном управлении, это тело, возможно, слабее Цзин Четвёртого, но ненамного.
Если бы это была только рука Альфа, ещё полбеды. Но по описанию Не Чуншань, возможно, там была не одна рука.
Огромный чёрный туман мог скрывать и другие части.
Что же до Цзин Четвёртого...
О таком противнике нынешний Бай У даже думать не решался.
Одна часть тела Цзин Четвёртого заставила его и капитана умереть больше 1000 раз.
Если бы не одержимость профессора Тао, позволяющая людям в той зоне воскресать бесконечно, они с капитаном вообще не смогли бы победить Цзин Четвёртого.
— В общем, в следующей битве наши шансы очень малы.
Бай У и сам не знал, сможет ли оставленная им подстраховка остановить это чудовище.
— Если Башню уничтожат, что будет с людьми? Мы вымрем? — спросил Не Чуншань.
Скрывать уже было нечего, и Бай У ответил прямо:
— Люди из Башни почти все уходят в убежище. Те, кто на поле боя, в случае отступления могут двигаться на запад к порту. Ковчег нас подберёт.
— Вымирания, наверное, не будет. В Санчесе есть город, где собрали много людей.
— Но согласно откровению, у большинства людей сотрут часть базовых представлений. Они возненавидят нас, шэнцев, до костей.
— Презрение и дискриминация будут только усиливаться.
Бай У помолчал и добавил:
— В общем, будущее будет мерзким. И дальше станет только хуже. Внутри тумана, за туманом, везде искажение будет углубляться. Главное для этого чудовища не в том, чтобы истребить людей. Ему даже лично вмешиваться не нужно.
— Пространство для жизни людей будет всё сильнее сжиматься правилами. Можно предсказать: в конце людям просто некуда будет идти.
У-Цзю сказал:
— Нельзя допустить такое будущее.
Не Чуншань тоже кивнул.
— Значит, если эта развалюха правда рухнет... всему конец.
Бай У ответил серьёзно:
— Да. Я не приму такое будущее.
Полдень. Солнце стояло в зените.
На огромном поле боя жара выжигала землю, и повсюду тянулся запах крови прежних монстров.
Не Чуншань и У-Цзю уже были готовы к смертельному бою.
А у Бай У и Ли Ю оставались собственные замыслы.
По переданному У-Цзю приказу объединённые силы людей по ту сторону рва тоже встряхнулись и приготовились к бою.
Потому что, по словам У-Цзю, вся прошлая ночь тяжёлой битвы и утренний бой, где Цзин Пятый едва не вынудил их отступить в одиночку, по сравнению с тем, что начнётся дальше, не стоили упоминания.
Будто всё это было лишь изнурительной разминкой сверх меры.
У-Цзю хотел, чтобы каждый был готов драться насмерть.
От этого люди напряглись ещё сильнее. Никто не знал, какого чудовища ждать.
Но те, кто действительно знал У-Цзю, понимали: он не из тех, кто любит сгущать краски.
Чем лучше человек знал У-Цзю, тем яснее понимал: следующая война может быть крайне жестокой.
Линь Ужоу, Ван Ши, Шан Сяои, Бай Сяоюй, Инь Шуан и бойцы авангардной группы 7-го отряда собрались вместе.
Похоже, они обменивались чем-то вроде последних слов.
Бай Сяоюй робко сказала:
— Слушайте... вам не кажется, что за нами кто-то наблюдает?
Шан Сяои покачал головой.
— Да ты трусливее меня. Кто тут может за тобой наблюдать?
Ван Ши тоже ничего не понимал. Линь Ужоу усмехнулся:
— Бай Сяоюй такая и есть, прямо белый зайчонок. Не бойся! Брат Ван Ши тебя защитит!
В обычное время Ван Ши любил в разговорах приплетать Линь Ужоу и записывать их обоих в один «интеллектуальный лагерь».
Линь Ужоу это страшно бесило, и теперь он решил вернуть должок.
Но Ван Ши только весело засмеялся.
— Да, не бойся. Никто не бойтесь. Если правда будет опасность, я точно умру раньше вас.
— Не каркай. Сплюнь, — вдруг сказала Инь Шуан.
Обычно она была холодна как лёд. Из нескольких мужчин 7-го отряда в её глазах чего-то стоили только капитан и Бай У.
Но Линь Ужоу, Ван Ши и Шан Сяои она давно считала родными.
Потому что родных у неё больше не было.
Инь Шуан взглянула на Бай Сяоюй. Она, как и Бай Сяоюй, чувствовала чей-то взгляд.
Только было очевидно: за Бай Сяоюй и за ней наблюдают разные люди.
Инь Шуан ничего об этом не сказала. Лишь произнесла:
— Вы слышали, что приказал капитан. Ван Ши, Ужоу, Сяои. И ты, Бай Сяоюй. Запомните.
Все сразу сели ровнее. Когда рядом не было У-Цзю и Бай У, капитаном 7-го отряда становилась Инь Шуан.
— Если небо рухнет, его удержат те, кто выше. А если вы полезете геройствовать, то только обремените этих людей. Делайте то, что вам по силам.
Звучало не особенно вдохновляюще, зато было полезно.
— Если даже Бай У и капитан не справятся, то против таких врагов всё, что мы можем сделать, — постараться выжить.
Инь Шуан продолжила:
— Будем ли ждать надежды в убежище или, как сказал капитан, пойдём к западному порту и будем жить под чужой крышей на Ковчеге... наш 7-й отряд не должен потерять ни одного человека.
Когда Инь Шуан вообще говорила так много? Линь Ужоу вдруг понял: предстоящая битва, возможно, и правда будет страшной.
Бай Сяоюй широко раскрыла глаза. От робости не осталось и следа.
— Наш 7-й отряд не должен потерять ни одного человека!
— Верно! Убежище или Ковчег — неважно. Как бы ни сложилось будущее людей, 7-й отряд не потеряет никого!
Все заговорили, один за другим. Но каждый уже приготовился к худшему.
* * *
Пока 7-й отряд обменивался желаниями, Не Чуншань собирался поговорить кое о чём с У-Цзю.
Но его перебил Чжэн Юэ.
А когда Не Чуншань хотел всё объяснить Бай У, Бай У уже отправился к Каину.
В средней части поля боя Бай У сказал:
— Так или иначе, после этой битвы всё закончится. Каин, ты ученик Короля пик. О Короле пик ты хочешь мне что-нибудь рассказать?
— И ещё. Ты ведь что-то от меня скрываешь?
— Среди твоих учеников Илия говорил о вещи, которую ты во что бы то ни стало хотел уничтожить. Что это было?
— Потом может не представиться случая.
Каин удивился.
— Если грядущая битва и правда будет битвой насмерть, странно, что ты тратишь время на разговор со мной. Но с какой стати я должен тебе что-то говорить?
Говорило настоящее тело Каина. Но, чтобы лучше управлять 3 телами, следующую фразу Каин произнёс телом Лю Луна:
— Тебе не нужно знать мои тайны. Тебе достаточно понимать одно: мой учитель сделал ничуть не меньше, чем тот Король червей.
Бай У не совсем понял. Впрочем, Каин тоже не до конца понимал. О Десятке пик он знал чуть больше Бай У.
Но совсем немного. И сам Каин прекрасно понимал: по сравнению с Королём пик он усвоил лишь верхушку айсберга.
— Откуда у тебя последовательность «Обманщик»?
— Это не твоё дело. За меня можешь не переживать. Разрушат Башню или нет — я всё равно выживу.
После короткой паузы Каин уже телом Пан Ли сказал:
— Много знать имеют право только живые.
Бай У очень хотел спросить ещё. Его давно мучил один вопрос.
Первый Человек в маске, Бай Юань, Сяо Юйгань, Король пик.
Как золотое поколение фермы, Первый Человек в маске, Бай Юань и Сяо Юйгань добились невероятного.
Даже Бай Юань, которого Бай У терпеть не мог, плёл очень глубокие планы.
Если Бай У смог дойти до сегодняшнего дня, то, можно сказать, он был связан со всеми 3.
Но что насчёт Десятки пик?
Если подумать, Бай Юань называл Десятку пик достойным уважения противником.
А заставить Бай Юань похвалить кого-то — дело адски трудное. Сам Бай У в глазах Бай Юань был бракованной вещью.
Цзин Пятый в глазах Бай Юань был вещью, годной только на списание.
Возможно, Десятка пик только благодаря своим задаткам казался Бай Юань достойным боя соперником.
Но чем больше так думаешь, тем больше кажется: разве такой человек не должен был чего-то добиться?
И где его достижения? Он всего лишь выстрелом отправил Бай У в другой мир?
Или... воспитал Каина?
Всё это слишком походило на ширму. Десятка пик наверняка был ключевой фигурой.
Даже по словам Цзин Шестой, Десятка пик был жизненно важен для Бай У.
Раньше Бай У думал, что «жизненно важен» означает только одно: именно Десятка пик отправил его сюда.
Но теперь Бай У чувствовал: эти 2 слова весят куда тяжелее.
Деятельность Десятки пик не могла закончиться на этом.
Он хотел узнать больше, но в этот момент штабной офицер с усиленным зрением и дальномерным прибором закричал:
— Идут! Чудовища идут!
С его криком и с пришедшей следом аурой, будто обещавшей стереть всё живое, все человеческие разговоры оборвались.
С этой секунды началась последняя битва за дом.
Все взяли оружие и приготовились.
Цинь Цзун громко отдавал приказы, разводя переднюю, среднюю и заднюю линии по своим задачам.
А Не Чуншань, У-Цзю, Бай У, Ли Ю и зеркальный осквернённый — 5 сильнейших существ — стояли с внешней стороны рва.
Они готовились любой ценой не дать ни одному осквернённому перейти ров.
И одновременно искали способ уничтожить вражеского вожака.
* * *
Вдали от Башни.
Огромный чёрный туман будто падал с небесной реки, превращаясь то ли в отвесный водопад, то ли в небесную завесу.
Под чёрным туманом к Башне бешено неслись бесчисленные осквернённые.
По сравнению с теми, кто атаковал раньше, эти будто почти потеряли разум и стали ещё безумнее.
А из чёрного тумана прорвалась огромная рука, вся усеянная «ртами».
С внешней стороны рва.
Гигантское давление приближалось. Ли Ю впервые ощутил нечто похожее на страх.
Так Владыка Искажения естественным образом подавлял осквернённых.
А Бай У и У-Цзю, наоборот, такого страха не испытывали.
【Я не могу оценить его силу. Это штука хлопотнее, чем существо уровня «Цзин». Оно само воплощение искажения. Но могу сказать одно: собственного сознания у него нет. Сейчас этим воплощённым искажением управляет другое существо. Я не уверен, поможет ли найти это существо и перерезать его связь с воплощением искажения, но, возможно, это единственный способ?】
Почти ничего полезного. Информации было крайне мало.
Но сама картина Бай У была знакома.
В откровении говорилось, что Цзин Первый управлял воплощением искажения и сражался с Цзин Четвёртым.
Если у воплощения и правда нет собственного сознания, то, найдя управляющего, можно, возможно, разрушить весь кризис.
— Каким бы сильным ни был враг, надо ударить первым! Не Чуншань, Ли Ю, зеркало, вы втроём держите линию. Не дайте ни одному осквернённому перейти ров!
Ли Ю не любил, когда им командовали, но ради общей картины ему пришлось принять распоряжение Бай У.
У-Цзю спросил:
— Что делаем мы?
— Помнишь, что мы делали в Дэнлинь? Сейчас нам нужно то же самое: прорыв. Постоянный прорыв. Капитан, мне нужно, чтобы ты снова и снова использовал «Мгновенную тень» и приближал меня к этой руке!
У-Цзю посмотрел на руку, показавшуюся из чёрного тумана. Страха, как у осквернённых, он не чувствовал. Но это чудовищное давление, это огромное злое дыхание, будто сошёл какой-то злой бог, он ощущал ясно.
— Без проблем!
У-Цзю и Бай У мгновенно исчезли.
Ли Ю тоже силой подавил страх и распространил духовное восприятие.
В тот миг, когда У-Цзю и Бай У появились снова, под их ногами вдруг выросли ледяные столбы.
Это был не приём врага, а помощь Ли Ю.
Оттолкнувшись от ледяных столбов, У-Цзю и Бай У снова рванули вверх — второй прыжок, третий прыжок!
Каждый рывок переносил их на огромное расстояние.
Они с У-Цзю летели, как ракета.
У-Цзю отвечал за разгон. Бай У был боеголовкой, которая должна была снести всё на пути.
Когда рывок подошёл к концу, Бай У сжал в одной руке рыцарский меч Гордыня, в другой — двуручный меч Зависть, зубами удерживая кинжал Жадность, и приготовился обрушить на руку сильнейшую атаку.
В этот миг бесчисленные осквернённые попытались взмыть в небо и защитить эту руку.
Но приёмы Ли Ю словно разворачивались вокруг Бай У.
После постоянной резни бок о бок с У-Цзю сила Ли Ю сильно выросла, он вобрал множество странных способностей.
Позади Бай У Ли Ю снова изменил облик, превратившись в огромную машину убийства.
Бесчисленные страшные взрывы густой завесой появились перед Бай У и точно расчистили ему путь.
Бай У подбирался к руке всё ближе.
Но именно в этот момент внутри чёрного тумана, на другом конце руки искажения, тело Цзин Юй будто наполовину уже слилось с этой рукой.
Он резко распахнул глаза.
— Ты вообще понимаешь, с чем столкнулся? Решил ударить первым?
Цзин Юй холодно рассмеялся.
Когда Бай У почти достиг цели — тыльной стороны руки искажения, — над облаками, будто отражение в небесном море, возник огромный круглый магический круг.
В этот миг чудовищное искажение заставило Бай У исчезнуть.
И в то же самое время огромный круглый массив превратил всё поле боя в перемешанный пазл.
Легендарная метка искажения — Искажённая доска.
Она превращала пространство внутри круга в область, где место любого человека определял владелец.
Если полярная перестановка Янь Цзыцзай позволяла поменяться местами с противником, то эта способность была её предельным развитием. В одно мгновение Цзин Юй исказил пространство так, что все оказались там, где он хотел.
Всего за миг Бай У оказался позади Башни.
Зеркальный осквернённый, раскрывший огромный барьер, переместился на высоту 1500 метров.
У-Цзю и Ли Ю оказались подо рвом, Не Чуншань — в средней части поля боя.
А хрупкие люди, которые до этого были защищены...
Внезапно оказались с внешней стороны рва.
Доску перевернули одним движением.
Расстановка Цинь Цзун, раньше дававшая минимальные потери, в один миг привела к самому кровавому исходу.
Перед всеми рвущимися вперёд осквернёнными теперь стояли не 5 сильнейших защитников, а бесчисленные слабые и вкусные жертвы.
До прихода руки искажения людей на поле боя почти не погибало.
Но теперь... началась бойня, которую невозможно было остановить.
Ни Бай У, ни кто-либо ещё не ожидал, что приём противника окажется настолько силён.
Самых мощных осквернённых он поставил рядом с самыми слабыми людьми.
Цзин Юй смотрел, как под огромной рукой бесчисленных людей разрывают осквернённые, и безумно хохотал.
Всего один миг... из-за того что доску поля боя перемешали, люди понесли страшные потери.
Возле Инь Шуан целителей одного за другим пронзали в грудь. Других осквернённые разрывали и тут же запихивали себе в пасти.
— Спа... спас... ите...
Ещё недавно эта девушка складывала ладони и молилась о победе людей, молилась, чтобы 5 человек у внешней стороны рва удержали осквернённых. Теперь половину её головы срезал коготь-лезвие.
Из-за огромного ужаса она не умерла сразу и успела отчаянно позвать на помощь.
В следующий миг Инь Шуан увидела, как девушку, которой едва исполнилось 20 с лишним и которая попала на поле боя только потому, что пробудила лечебную последовательность, проглотили одним куском.
На другом конце поля Ван Ши орал:
— Сяои! Ужоу! Бай Сяоюй! Где вы?!
Глаза у него покраснели. Перед этими сильными сросшимися осквернёнными он, даже с техникой семьи Се, даже после года с лишним безостановочной гонки за спинами капитана и Бай У, всё равно был бессилен.
Особенно потому, что врагов было слишком много.
Он чувствовал, что скоро умрёт. Но хотя бы перед смертью должен был выполнить своё обещание.
Он не мог найти Линь Ужоу. Не мог найти Шан Сяои. А весь 7-й отряд, ещё недавно вместе поклявшийся, что никто не пропадёт, оказался разбросан по разным участкам поля боя.
Видя, как товарищей вокруг одного за другим вспарывают и разрывают, Ван Ши озверел. Горе и ярость смели остатки рассудка, и он бросился в отчаянную схватку с осквернёнными.
Передний край.
Чжэн Юэ, прежде находившийся в задней части поля, оказался впереди.
Он уже вошёл в состояние между сном и явью и раскрыл область «Цветы в зеркале, луна в воде».
Область расширялась. Внутри неё он утягивал в сон всех — и врагов, и своих.
Сейчас нужно было любой ценой вернуть порядок этому хаосу.
Ван Су снова и снова била пустотной плетью и одновременно обратилась в ястреба.
Каин смотрел на предельный хаос и восхищался:
— Вот уж поистине источник искажения. Один приём — и всё поле боя провалилось в искажение и смятение. Ха-ха-ха-ха-ха...
Каин всё ещё был в центре поля. Только из-за смещения всего боя он из средней части оказался у внутренней стороны рва.
Огромный ров был словно граница между справедливостью и злом, светом и тьмой, порядком и хаосом.
Он стоял на краю этой границы, не принадлежа ни чёрному, ни белому, и громко смеялся, глядя, как один за другим гибнут люди и осквернённые.
* * *
В задней части поля Бай У заметил одну вещь.
Хотя поле боя было в полном хаосе, а прежний порядок казался разбросанным, как перемешанные фигуры на доске, положение той руки не изменилось.
Вдали чёрный туман и эта рука всё так же медленно продвигались вперёд.
— Значит, он может менять положение других, но не может менять своё.
Ситуация была крайне тяжёлой. Из-за перестановки на поле все планы Ли Ю, Не Чуншань и У-Цзю развалились.
Они больше не могли защищать людей. Им оставалось только убивать осквернённых вокруг себя и спасать тех, кого ещё можно было спасти.
Голова Бай У оставалась холодной. Он понял: видимый хаос на самом деле не хаос. Враг расставил всё намеренно.
Он заставил слабых людей их стороны столкнуться с самыми сильными чудовищами.
А значит, если взять под контроль этого человека, можно решить всё в корне.
Бай У снова пошёл в атаку.
Но как только он приготовился к внезапному удару, чтобы срубить голову вожаку, вдруг понял: он уже стоит на тыльной стороне руки воплощённого искажения.
Это была высота больше 1000 метров. Огромная рука летела, как дирижабль, а на другом её конце клубился бесконечный чёрный туман.
Из-за тумана донёсся детский голос:
— Встречаемся впервые. Меня зовут Цзин Юй. Через тело бога я почувствовал в тебе ауру, очень близкую к ауре божественного тела. И твоя внешность, кажется, подтверждает мою догадку: ты сын Бай Юань.
Часть тумана рассеялась, открыв Цзин Юй на дальнем конце.
Око быстро дало подсказку:
【Если бы это был оригинал, я не смог бы его рассмотреть. Но это расщеплённое тело~ Как всем известно, осквернённые не могут рожать детей. Однако для Сяо Юйгань, у которой расщепление личности способно порождать материальные тела, некому человеку достаточно было создать в её сознании личность и влить туда часть своей ауры — и вот перед нами этот мерзкий мальчишка. Он мне очень не нравится. Если можешь, лучше убей его. Но обязан предупредить: он силён.】
Бай У тоже сразу невзлюбил этого ребёнка. Даже без примечания инстинкт вызывал у него отвращение.
Это был крайне злой ребёнок. Да, с виду невинный, с детской мягкостью и наивностью, но Бай У с первого взгляда понял: всё это ложь.
— В некотором смысле я сын того, кого ты называешь хозяином фермы. На ферме у меня особый статус. Меня зовут молодым господином.
Бай У молчал. Он был предельно собран и искал возможность убить Цзин Юй одним ударом.
Но тело Цзин Юй быстро стало расплываться и искажаться.
— Думаешь, стоит убить меня — и войну можно будет остановить? Но теперь моя жизненная сила уже слилась с телом бога.
— Советую бросить пустые мечты.
Прорехи не было. Бай У чувствовал: Цзин Юй тоже способен использовать искажение.
Вокруг Цзин Юй витала знакомая аура.
Именно она не позволяла Бай У действовать безоглядно.
Искажение.
Выпив Воду Колодца, Бай У получил средство уровня Истока. И при каждом использовании он продвигался пугающе быстро.
Он, без сомнения, был гением.
Но рядом с теми, кто создал эти средства или родился с ними, его сила всё равно ничего не стоила.
Бай У пришлось признать: как бы серьёзно он ни относился к врагу, тело Альфа оказалось сильнее, чем он ожидал.
— Я перенёс тебя сюда, потому что уверен: ты меня не ранишь. Ты должен понять одну вещь. Возможно, ты переступил некий порог, но для борьбы с богом нынешний ты слишком слаб.
— Я хочу сказать тебе: бог всемогущ. Перемешать доску — лишь первый ход неправильной партии. Теперь второй.
В этот миг Бай У наконец поймал тончайшую прореху и с максимальной скоростью атаковал.
Рядом никого не было, и Гордыня начала проявлять свою мощь.
Сила и скорость Бай У снова выросли.
Но Цзин Юй даже не уклонился. Он позволил Бай У провести удар.
Белый свет сверкнул. Жадность скользнула по горлу Цзин Юй, Гордыня пробила ему грудь.
Со всех сторон раздался насмешливый голос:
— И с какого момента ты решил, что перед тобой моё настоящее тело?
— Я же сказал, я уже слился с богом воедино.
Цзин Юй перед ним вдруг развалился, словно ком грязи.
А под гигантским кругом в небе возник второй круг.
— Когда-то моего создателя обвёл вокруг пальца твой отец. Теперь твой отец мёртв, и этот долг я запишу на тебя. Я покажу тебе пропасть между нами!
Мерзкий тон, мерзкий смех.
Бай У хотел атаковать руку искажения. Если не удаётся найти Цзин Юй, значит, нужно полностью уничтожить эту руку.
Но даже если не говорить о том, получится ли у него, в тот миг, когда он решил действовать, доска снова сместилась.
Бай У вернулся на прежнее место.
Вдали огромная рука всё так же медленно двигалась к Башне.
Она была похожа на гигантский боевой корабль, который подходит к острову и готовится высадить верховного короля.
Казалось, ничего не изменилось. И всё изменилось.
И без того страшное поле боя вдруг стало ещё страшнее.
Первый круг в небе был Искажённой доской.
Второй круг в небе был другой легендарной силой:
легендарная метка искажения — Искажённая тень.
2 круга легли один на другой, словно 2 огромных диска закрыли небо.
Из-за наложения этих дисков солнце исчезло, и вся земля утонула в тени.
Тени под ногами людей... стали странными.
Они зашевелились. Потом начали медленно выбираться из 2-мерного пространства в 3-мерное.
То, что раньше было просто тенью, обрело форму.
Будто одно за другим чудовища выползали из теней.
Перед Бай У появился ещё один Бай У.
За спиной У-Цзю, который непрерывно спасал людей и рубил врагов, появился ещё один У-Цзю.
У Ли Ю, превратившегося в машину войны и уничтожавшего осквернённых, с фланга возник ещё один Ли Ю.
Непревзойдённый демон, который чем дольше дрался, тем становился сильнее, встретил второго, совершенно такого же противника.
Линь Ужоу смотрел на тень перед собой — такую же, как он, но с злой улыбкой — и вдруг почувствовал страх.
— Не бойся. Я и есть ты.
* * *
Ход битвы снова изменился.
Одна только Искажённая доска уже за короткое время унесла почти треть людей.
Благодаря усилиям немногих командиров положение начало понемногу выправляться.
Но теперь с трудом исправленная ситуация вновь стала отчаянной.
Каждый обнаружил рядом с собой человека, ничем от него не отличавшегося.
Только аура этого двойника была до крайности злобной.
Эти люди словно состояли из теней. У них была плоть, но вся фигура оставалась тусклой, серой.
— Хм, всего лишь тень. Дешёвый фокус!
Не Чуншань обернулся и тут же атаковал свою тень.
В ходе непрерывной резни на поле боя его метки дали ему огромный прирост силы.
Сейчас Не Чуншань даже не уступал Ли Ю.
Но когда его кулак почти достиг теневого Не Чуншань...
Тень вдруг поймала удар демонической лапой.
Началась прямая силовая схватка.
Не Чуншань считал, что тень только выглядит внушительно. Но оказалось... в столкновении силы он начал проигрывать.
— Всё время называешь других мусором, а на деле мусор здесь ты, да?
Теневой Не Чуншань выдерживал удар и всё равно спокойно насмехался над ним.
Не Чуншань был потрясён.
Сила тени нисколько не уступала его собственной.
Такое же потрясение охватило и другие участки боя.
Ли Ю обнаружила: каким бы способом он ни атаковал теневого Ли Ю, тот всегда применяет средство, которое сводит удар на нет.
Ли Ю использовал огонь — противник отвечал потоком воды.
Ли Ю использовал мороз — противник отвечал огнём.
На поле боя Ли Ю поглотил множество способностей, но какую бы он ни применил, теневой Ли Ю либо гасил её противоположной силой, либо отвечал тем же приёмом, доводя его до обратного результата.
— Знаешь, о чём я думаю? — усмехнулся теневой Ли Ю. — Я убью тебя, сделаю тебя моей тенью, а потом поиграю с тем коротышкой.
Презрительная насмешка мгновенно взвинтила Ли Ю до предела.
Он принял облик У-Цзю и использовал «Мгновенную тень». Теневой Ли Ю сделал то же самое.
— Рука поднимется? — спокойно спросил теневой Ли Ю в облике У-Цзю, уклонившись и проведя ладонью по собственному лицу.
На другой стороне.
2 Чжэн Юэ, оба в состоянии между сном и явью, сошлись в поединке и поняли, что входить в «Цветы в зеркале, луну в воде» бессмысленно.
В итоге всё превратилось в рукопашную.
Битва Ван Су с теневым Ван Су была очень похожа на бой Ли Ю.
Один превращался в какое-то животное, другой тут же становился животным, которое это существо подавляет.
Бой У-Цзю с теневым У-Цзю был ещё страннее.
У-Цзю не хотел драться. Он хотел спасать людей. Но как ни пытался, избавиться от теневого У-Цзю не мог.
И несколько раз, когда У-Цзю убивал осквернённого и спасал бойца, теневой У-Цзю безжалостно добивал спасённого ещё быстрее.
— Ц-ц-ц, не смотри на меня с таким лицом. Я ведь праведный Гу Цинъюй. Я так долго был праведным, что мне теперь, пару товарищей убить нельзя?
— Их жизни всё равно подарил им я. Что плохого в том, что я забираю их обратно?
— Надо же тебя поблагодарить. Я учуял невиданную прежде вкуснятину: люди перед смертью не могут поверить, что их убил собственный капитан. Такой страх и отчаяние... пальчики оближешь.
У-Цзю пришёл в ярость. Он превратился в полосу света и обнажил клинок, бросившись на теневого У-Цзю.
Теневой У-Цзю громко расхохотался.
— Вот оно, это лицо! Давай! Будем драться, пока один не сдохнет!
* * *
Задняя часть поля.
Лицо теневого Бай У не было таким живым, как у остальных теней.
Он холодно смотрел на Бай У.
— Ты проиграл. Будущее, которое вижу я, видишь и ты, разве нет?
— Слабые люди продолжают умирать. Ключевые бойцы, которых связали мои собратья, не могут изменить исход войны.
Бай У не ответил, потому что всё было именно так, как сказал теневой Бай У.
Всё кончено.
Он видел много фрагментов будущего, где использует эмоции гнева и печали.
Но тень тоже могла ими пользоваться. Бай У не мог от неё избавиться.
Искажённая тень была силой ещё более неприятной, чем Тысячи форм бедствия.
Тысячи форм бедствия больше полагались на силу одного существа. Искажённая тень идеально подходила для одновременного давления на многих сильных противников.
В каком-то смысле, чтобы снять Искажённую тень, достаточно победить того, кто её использует.
В этом Тысячи форм бедствия были сильнее Искажённой тени.
Но самое важное заключалось в другом: Бай У не мог коснуться Цзин Юй.
Сейчас происходящее напоминало то, как Цзин Юй при помощи искажения создал целый сонм явлений.
Если невозможно добраться до врага, искажение уровня Истока, каким бы сильным оно ни было, ничего не изменит.
И ключевое: Цзин Юй владел такой же силой.
Теневой Бай У не нападал.
— По идее, я должен убить тебя. Но у меня тоже есть эти глаза. Драться с тобой я не хочу — слишком хлопотно.
— Просто смотри, Бай У. Будущее, которому ты сопротивлялся, наступает шаг за шагом.
Возразить было нечего.
Армия теней потушила последнюю надежду людей.
По сути армия теней тоже была осквернёнными. Просто внутри круга они могли владеть силой «соответствующего человека», даже если эта сила изначально не могла принадлежать осквернённым.
Если бы нужно было решить только врага перед собой, Бай У справился бы. Но он не двигался.
Его взгляд был прикован к чёрному туману вдали, за пределами Башни.
Теневой Бай У сказал:
— Что бы ты ни замышлял, это не имеет смысла. Мои глаза видят причинность. Мы оба знаем: поле боя уже не изменится.
* * *
Все увязли в тяжёлом бою.
У-Цзю наконец получил раны. Ли Ю тоже была ранена.
Непревзойдённый под небом Не Чуншань вдруг перестал быть единственным. Тяжелее всех досталось именно ему.
Потому что несколько раз Не Чуншань, не думая о себе, силой вмешивался в бой У-Цзю.
Наверное, возвращал чей-то долг.
Раз за разом Не Чуншань рисковал жизнью и становился перед У-Цзю щитом. Его враг из теневого Не Чуншань превратился в теневого Не Чуншань и теневого У-Цзю.
В глазах У-Цзю стояли слёзы. Он прекрасно понимал: для Не Чуншань это не похоже на обычное поведение.
И он понимал, почему Не Чуншань поступает именно так. Понимал, почему Лю Му не вернулся.
Но разве бывает война без смертей?
На стороне людей все сильные бойцы были скованы, и положение их постепенно ухудшалось.
А не слишком сильные люди один за другим оказывались перед смертью.
Когда Линь Ужоу упал на землю, чья-то кровь покрыла его красивое лицо грязной красной плёнкой.
Всё перед глазами будто стало красным.
В этот миг Линь Ужоу почувствовал, что вот-вот станет осквернённым.
Тень пробила ему колени, ноги уже не могли держать тело.
Он изо всех сил пытался не бояться, но всё равно не мог перестать дрожать.
Теневой Линь Ужоу ругал и унижал его, а он не мог ответить.
То, в чём Линь Ужоу был сильнее всего, теперь отнял страх: даже речь дрожала.
И когда Линь Ужоу почувствовал, что достиг предела, появилась крепкая большая рука. В этот миг глаза Линь Ужоу покраснели.
Ван Ши поднял Линь Ужоу на спину.
— Брат, не бойся!
— Ван Ши... мы умрём?..
Вокруг Ван Ши многие уже лежали. Стояли только тени прежних товарищей.
Глаза Ван Ши тоже покраснели.
— 7-й отряд не потеряет никого. Ужоу, не бойся, я вытащу тебя отсюда! Мужик сказал — мужик сделал!
Этот неуклюжий мужчина с налитыми кровью глазами вдруг выплеснул поразительную силу.
Он очень хотел стать таким, как Лю Му, — щитом, который способен закрыть капитана.
Этого он не мог. Но по крайней мере мог стать щитом для остальных из 7-го отряда.
Ван Ши громко взревел.
В ушах звучал приказ об отступлении, переданный командиром Цинь Цзун.
Появление Цзин Юй и 2 его страшных приёмов уже лишили людей всякой надежды на победу — притом что рука искажения даже не вступила в бой.
Прежде чем всех перебьют, люди наконец решили отступать. Это означало полное поражение.
Теперь у них оставалось только одно: всё время двигаться на запад.
Ван Ши с Линь Ужоу на спине бешено рванул вперёд.
Он очень хотел спасти Инь Шуан, Сяои, Бай Сяоюй, но уже ничего не мог.
На поле боя каждый едва держался за собственную жизнь. Всё, что мог сделать Ван Ши, — выложиться до конца и вынести Линь Ужоу.
Приказ об отступлении быстро разошёлся.
Отходить пришлось не только таким мелким фигурам, как Линь Ужоу, но и Чжэн Юэ, Ван Су, Цинь Цзун — всем важным людям.
Но этот путь всё равно был тяжёлым.
Ров был заполнен телами людей. Во время отступления многие от страха превращались в осквернённых.
Некоторые разумные виды, став осквернёнными, плакали и уже не отступали. Они снова возвращались на поле боя, чтобы выиграть время для остальных людей.
Другие осквернённые разума не сохраняли и окончательно теряли себя в искажении.
Печаль, страх, ярость — все чувства разлились по полю боя.
Чёрный туман приближался. Огромная рука наконец медленно пересекла ров и потянулась к Башне.
Уставшие до предела, израненные и сражавшиеся до последней секунды Не Чуншань, У-Цзю, Ли Ю и остальные смотрели на это с глубочайшим отчаянием.
Зеркало зеркального осквернённого снова треснуло. Глядя на землю, усыпанную телами позади, он почувствовал огромную скорбь.
Ещё недавно на него смотрели тысячи глаз. А теперь хозяева этих взглядов... лежали мёртвыми на поле.
— Боевые товарищи... умерли! — зеркальный осквернённый рыдал, не в силах сдержаться.
Какими бы сильными они ни были, легендарными или даже подобными мифу, сейчас они могли только как можно лучше прикрывать отступление.
И смотреть, как Башню уничтожают у них на глазах.
Само время будто изменилось. Каждая секунда после осознания поражения тянулась мучительно долго.
И наконец наступил самый тёмный миг.
Бесконечный чёрный туман накрыл всё поле боя.
Сквозь него Бай У, У-Цзю, Ли Ю, зеркальный осквернённый и Не Чуншань смутно видели огромную чудовищную руку... до Башни оставалось всего 100 метров.
Казалось, в следующую секунду Башня, на которую люди опирались 700 лет, будет уничтожена.
Цзин Юй наслаждался отчаянием людей. Он смотрел на постепенно проступающие последовательные письмена, выбитые на внешней стене Башни, и лицо его стало торжественным.
— Великий бог! Я пришёл встретить ваше сошествие!
Огромная рука искажения вдруг бешено задрожала. Дрожь была такой сильной, словно отвечала его внутреннему восторгу.
Цзин Юй улыбнулся с возбуждением. Он решил, что божественное тело почувствовало божественную душу, что оно ликует.
Но улыбка быстро застыла.
Потому что как бы он ни гнал руку искажения, рука только страшно дрожала и никак... не могла сделать ещё один шаг вперёд.
Во тьме вдруг появился свет.
Золотой свет.
Бесконечный чёрный туман за один миг истончился, будто от золотого сияния начал непрерывно рассеиваться. Небо и земля стали светлеть прямо на глазах.
Цзин Юй наконец понял: божественное тело дрожит не от восторга.
Оно дрожит от страха.
Ослепительный золотой свет снова осветил мир, потемневший под чёрным туманом.
Цзин Юй резко обернулся. Огромный сияющий столб, словно гром с небес, опустился из далёкой выси, пробил магический круг и ударил в землю.
Под ослепительным золотым светом какая-то фигура в костюме подтянула узел галстука.
— Я ведь не опоздал?