Цзянь Цю не узнала нынешнего Янь Чао, этого получеловека-полупризрака.
Но его голос она помнила. 700 лет не смогла забыть.
Видеть, что Янь Чао жив в облике осквернённого, — или, вернее, мёртв в облике осквернённого, — было для неё мрачным удовольствием.
И всё же его внезапное появление не сулило ничего хорошего.
Бай У силён, это Цзянь Цю уже понимала. Но сама она была слишком слаба и не могла оценить, насколько именно он силён.
Бай У это не волновало.
Янь Чао, Божок богатства, Чжун Сюй и Директор сделали несколько шагов вперёд.
Бай У вздохнул.
— Жаль, что сейчас не грянул героический хор из старого боевика.
Цзянь Цю не поняла. Она хотела предупредить Бай У, чтобы тот был осторожнее, но он уже указал на врагов.
— Давайте все разом.
Знаменитая фраза без подходящего героического фона прозвучала не так вкусно, и Бай У ощутил лёгкую недостачу.
Но удовольствие всё равно получил.
Среди осквернённых вокруг было немало тех, кто знал силу и злобу этой четвёрки. Они смотрели как зрители перед представлением и ждали, когда чужака разорвут.
Здесь собрались мёртвые осквернённые. Они уже умерли, но большинство всё равно считало: людей надо давить силой осквернённых.
Исключения были редки.
Чёрное пламя вспыхнуло. Чжун Сюй рявкнул:
— Сдохни!
Божок богатства, ставший заметно худее прежнего, в тот же миг вызвал вокруг Бай У чёрные дыры уничтожения.
Страшные воронки задели и Цзянь Цю.
Будто пространство внезапно треснуло, и из разрывов закрутились вихри, затягивая пыль, камни и песок.
Тянь Цзин бросился вперёд и попытался закрыть богиню собственным телом.
Но уже в следующее мгновение, едва Бай У пошевелил мыслью, чёрные дыры были разбиты чудовищным Искажением.
Мощная совершенная метка под силой Искажения Бай У потеряла действие.
Стена чёрного тумана отделила Цзянь Цю, Тянь Цзина и мумию от боя.
В толпе послышалось тихое «хо-хо-хо-хо».
Бай У мелькнул.
Когда Чжун Сюй, Янь Чао и Директор только готовились атаковать, он уже оказался рядом с Божком богатства.
Одной рукой Бай У обнял его за шею, будто старого приятеля.
Но Божок богатства почувствовал себя не рядом с другом, а в ледяной яме. Словно к его горлу уже приставили косу смерти.
Боятся ли смерти те, кто однажды уже умер?
На самом деле, пока возможность умереть снова остаётся, они, возможно, боятся ещё сильнее.
Десятки Глаз Левиафана уставились на Бай У. Эти могучие глаза одним взглядом могли лишать противника сил, но с Бай У ничего не произошло.
Одной рукой он держал Божка богатства за шею, другой помахал самому крупному глазу.
Кстати, кроме Чжун Сюй, почти все осквернённые стали намного суше, чем в памяти Бай У.
Янь Чао обтянуло кожей да костями. Глаза Левиафана и сосуды тоже выглядели тоньше прежнего.
Разбираться в этом Бай У пока не собирался. Он помахал Глазу Левиафана и вытащил с пояса длинный меч.
Директор увидел этот меч, и сердце у него пропустило удар.
Все Глаза Левиафана резко расширились.
700 лет назад, если бы один человек не исчез посреди боя из-за приступа болезни слияния...
Возможно, Директор тогда погиб бы от этого меча.
У Бай У болезни слияния не было. Возможно, он был существом сильнее полуосквернённого.
Гордыня в его руке полетела будто небрежно брошенная вещь.
Но меч шёл с такой скоростью, словно мог пронзить само пространство, и мгновенно прошил самый большой из множества глаз Директора.
В то же время Бай У чуть сильнее сжал руку — и свернул шею Богатству.
Его фигура снова стала размытой.
Когда Бай У появился вновь, длинный меч Гордыня уже вернулся к нему на пояс.
Он стоял рядом с Чжун Сюй и Янь Чао.
Если бы Чжун Сюй не был великаном, Бай У, наверное, обнял бы его и Янь Чао за плечи, как балаганный хозяин квартиры прижимает к себе 2 музыкантов-бродяг.
— Дай угадаю. Ты не исхудал, как остальные осквернённые, потому что и в этом мире живёшь так, будто тебе всё дозволено?
Это было сказано Чжун Сюй.
Чжун Сюй был потрясён. Прошло так мало времени. Как сила Бай У могла вырасти настолько чудовищно?
Только что он понял: он даже не успевает видеть скорость Бай У.
— Честно говоря, я давно думал, каким становится человек, если снять с него все запреты. Наверное, таким, как ты.
— Хочешь есть людей — ешь. Хочешь сорвать похоть на ком угодно — срывай. Семьи для тебя нет. Все живые существа — твои игрушки.
— Когда ты сожрал собственную дочь Чжун Сюэ, совесть, должно быть, даже не шевельнулась?
Чжун Сюй не ответил.
В каком-то смысле самым злым человеком из всех, кого встречал Бай У, был именно Чжун Сюй.
Бай У взмыл в воздух. Большой меч Зависть снялся с его спины.
Удар, способный убить Чжун Сюй, уже вот-вот должен был обрушиться.
Но Чжун Сюй... не мог пошевелиться.
Ещё недавно и Чжун Сюй, и Янь Чао думали одно и то же: убить Бай У будет очень легко.
Теперь они оба поняли, как сильно ошибались.
Бай У давно стал другим.
Обычный человек не мог за такой короткий срок вырасти настолько.
Неужели за год с лишним после их смерти Бай У всё это время был за Башней?
Для большинства осквернённых этот мир был адом.
Голод мучил их до исступления.
Но не Чжун Сюй. Он плевал на запрет «не убивать своих», установленный несколькими легендарными осквернёнными.
Семь консорциумов или осквернённые — для Чжун Сюй все были едой.
Это место для него было раем.
Большой меч Зависть прошёл от правого плеча Чжун Сюй к левому боку.
Меч будто не заметил крепчайших мышц и костей, легко вспарывая его тело.
— Последний удар тогда достался твоей дочери Виолетте. Мне это, честно говоря, не очень понравилось, но она пришла как подкрепление, и мне пришлось дать ей лицо. Чжун Сюй, такого человека, как ты, я хотел убить лично.
Большой меч не был бензопилой, но сила Бай У заставляла его метаться так яростно, что он работал почти как она.
У бесчисленных осквернённых мороз прошёл по спине.
Этот мягкий юноша с внешностью на 9 из 10 теперь стоял с лицом в крови и был похож на асуру, вылезшего из ада.
— А... уже умер? Скучно.
Тело Чжун Сюй осталось в таком виде, что смотреть было трудно.
Убийство осквернённых в этом мире явно плохо влияло на реальный мир, хотя Бай У ещё не знал как.
Божок богатства, Директор, Чжун Сюй, Янь Чао и подобные им — если бы они не полезли сами, Бай У мог бы дать им шанс жить.
Но, похоже, где-то в глубине души ему нравилось, что всё сложилось именно так.
Он провёл рукой по крови на лице.
— Теперь ты.
Янь Чао не мог поверить происходящему. Он всё ещё считал, что в прошлый раз не проиграл Бай У.
Его убили и победили не Каин, не Янь Цзыцзай и тем более не Бай У, а Башня.
Но сейчас Янь Чао наконец пришёл в себя: Бай У стал слишком силён.
Понимая, что смерти не избежать, он спросил:
— Что... с остальными семьями?
— Тебе стоит благодарить Янь Цзю и Янь Цзыцзай. У такого мерзавца, как ты, оказались потомки вроде доброй Янь Цзю и Янь Цзыцзай с его сильным чувством долга.
На этот раз Бай У достал короткий нож Жадность.
Этот нож мог с некоторой вероятностью отнять у противника что-нибудь ценное. Бай У, конечно, просто решил попробовать.
Или, иначе говоря, дал 3 видам оружия поработать поровну, чтобы никто не ревновал.
Он считал себя любимчиком удачи, но одна вещь без вселённого духа уже помогла ему трезво взглянуть на свою сущность.
Первым ударом Бай У перерубил Янь Чао колени. Прародитель семьи Янь рухнул на землю и заорал.
Бай У оставался всё таким же спокойным, почти равнодушным.
— Восемь семей. Некоторые не встали на мою сторону, и я их уничтожил: семью Цинь, семью Лю, семью Пан.
— Ваша власть, власть тебя, Чжун Сюй, Цинь Е, Лю Луна и прочих, закончилась в одной войне. Башню сохранить не удалось, но люди внутри хотя бы что-то осознали.
— А Янь Цзыцзай теперь, в общем-то, номинальный Владыка Башни.
Вторым и третьим ударами Бай У отсёк Янь Чао обе руки.
Око Прейера уже выдало метки Янь Чао. Чтобы Цзянь Цю могла отомстить, Бай У заранее вырвал у этого зверя когти и зубы.
Четвёртого удара не было.
Последним движением Бай У просто указал пальцем Янь Чао в лоб.
Прародитель семьи Янь, который смотрел на человеческие жизни как на материал для опытов, вдруг потерял ясность сознания.
Чжун Сюй был злом наружным.
Янь Чао был злом внутренним.
Он всегда сначала ставил себя на сторону правды.
Заманить жителей нижнего яруса на пятый для опытов над живыми людьми, стереть память Янь Цзыцзай — на всё это у него находились доводы, которым мог поверить даже такой совестливый человек, как Янь Цзыцзай.
Долгое время Янь Цзыцзай искренне думал, что прародитель семьи Янь действует ради всего человечества.
Пока Янь Чао не отправил его в тюрьму Шуду.
Бай У сказал:
— Он не сможет двигаться. Теперь можешь делать с ним что угодно.
Это было сказано Цзянь Цю.
Большинство осквернённых вокруг оцепенели от односторонней расправы, которую только что устроил Бай У.
Чжун Сюй, Янь Чао, Директор и Божок богатства, казалось, даже не успели по-настоящему вступить в бой, а схватка уже закончилась.
Да, всё было кроваво и жестоко.
Но начало оказалось совсем не таким, какого они ждали.
Цзянь Цю тоже не могла поверить, что Бай У настолько страшен.
— Ты... как ты это сделал?
Голос у неё дрожал. Неужели это тот самый Бай У, который когда-то кричал: «Капитан, спаси!»?
Бай У достал бутылку воды и вылил её себе на голову, смывая часть крови.
— Ничего сложного. Стандарт Расследовательского корпуса.
У Цзянь Цю внезапно пропало желание мстить Янь Чао.
Она хотела вспороть ему живот и заставить его самому узнать, что это такое.
Но после того как Бай У отсёк Янь Чао конечности и разбил его сознание, вся злость, копившаяся 700 лет, будто вышла.
— Спасибо, Бай У. Жаль, я ничего не могу для тебя сделать. С твоей нынешней силой такие, как я, уже бесполезны.
Бай У отнёсся к этому спокойно.
— Благодаря тебе я не шёл вслепую. Тогда, на рейсе, меня, конечно, не смогли бы держать вечно, но капитан не стал осквернённым в том числе из-за тебя. Я просто возвращаю долг.
Шумевший прежде каменный лес заметно стих.
И потому смех «хо-хо-хо-хо» стал особенно резким.
Услышав его, Бай У сперва решил, что это снова балуется Око-подражатель.
Но очень скоро он посмотрел туда, откуда шёл звук, и увидел знакомые лица.
Осьминог сильно исхудал. Кузнец рядом с ним, державший молот, тоже стал тощим; из-за этого молот выглядел почти таким же большим, как он сам.
Следом был Доктор в белом халате.
А позади — Судья в судейской белой мантии.
— Что, вы тоже хотите попробовать?
Встретив знакомых, Бай У даже обрадовался, хотя их отношение к нему было глубоко отрицательным.
Осьминог покачал головой.
— Нет-нет-нет. Я не посмею стать вашим врагом.
Торговец не был дураком. Не говоря уж о том, что У-Цзю сейчас рядом нет; даже будь он здесь, противником Бай У он уже не стал бы.
Бой только что они видели ясно. Сила Бай У давно перевернулась с ног на голову.
Он стал легендарным существом, перешагнувшим порог уровня «Цзин».
Возможно, на третьем ярусе мира Колодца только несколько легендарных осквернённых могли бы его подавить.
Торговец сказал:
— Это место создано для сделок. Все обмениваются ресурсами. А я торговец. Пусть я пришёл сюда недавно, но среди здешних осквернённых у меня уже есть кое-какое имя.
Бай У понял.
— Хочешь на меня работать?
— Да. Забавно, правда? Мы с Кузнецом всё время служили господину Цзин Пятому, но в решающий миг господин Цзин Пятый... стёр нас.
Опыт на рейсе, где они умерли, ожили и снова умерли, был для Торговца и Кузнеца не самым приятным воспоминанием.
Бай У улыбнулся.
— И в чём ваша ценность?
Торговец и Кузнец медленно подошли ближе. Надзиратель, Доктор и Судья позади за ними не пошли.
— Пусть я пришёл позже тех нескольких, которых вы только что убили, но знаю я немало. Вы ведь понимаете: такие, как я, оказавшись в незнакомом месте, первым делом строят систему монет страха и изучают мир.
— Через некоторое время прибудут важные персоны. Вы убили несколько неплохих бойцов. Возможно, они станут вас винить. Но я могу вас прикрыть. Хо-хо-хо-хо...
Бай У остался равнодушен.
— Для меня это не проблема. Себя я защитить смогу.
— Но проводник вам всё равно нужен. Я вижу, что многое в этом мире вам пока не ясно.
— Что мы обозначаем? Как этот мир влияет на реальность?
— Зачем вообще существуют эти осквернённые? С чем мы воюем? На эти вопросы вы вряд ли получили ответ от осквернённых с рейса.
Бай У прищурился и внимательно посмотрел на Торговца.
— Мы ведь заклятые враги.
— Моего господина больше нет. В этом мире нет смысла говорить о верности. Естественно, я иду за выгодой.
Объяснение было разумным.
К тому же это собрание, где обмен был лишь второй целью, скоро должно было привести сюда очень важных осквернённых третьего яруса. Бай У не хотел наживать врагов сразу с 2 сторон.
С Семью консорциумами он и так уже полностью рассорился.
— Ты выглядишь очень худым, — вдруг сказал Бай У.
Торговец сразу понял, к чему вопрос.
— Мы можем восполнять силы едой, но... Нам почти неоткуда брать человеческие отрицательные эмоции. А в этом мире осквернённые страдают от лишений.
— Что это значит?
— Если мы не впитываем достаточно отрицательных эмоций, еда снимает голод, но тело всё равно худеет.
Бай У понял. Значит, Чжун Сюй убивал не только осквернённых, но и немало людей Семи консорциумов.
— Но худоба в этом мире — знак... Вы, сами того не зная, задали очень важный вопрос. И этот вопрос связан с вами. Хо-хо-хо-хо...
— Что значит?
Связан со мной?
Бай У не понял.
Он человек. Как он может быть связан с осквернёнными?
В прошлом он ещё мог бы это допустить.
Но после того как он выпил Воду Колодца, его тело подверглось Искажению.
С тех пор многие всё ещё оценивали его как человека, но осквернённым он стать уже не мог.
И всё же Бай У задумался: почему Торговец подошёл к нему сам?
Достаточно было не нарываться. Зачем ещё выказывать добрую волю?
Значит, здесь есть скрытая причина.
Торговец сказал:
— Насколько бы мы ни худели, мы не умираем. Боевая сила тоже не падает. Просто худоба меняет облик.
— И?
Торговец понял, что Бай У и правда не понимает.
— В этом мире есть один осквернённый. Он сильнее даже того легендарного осквернённого, который скоро прибудет. Из-за того, что это существо слишком долго не впитывало отрицательные эмоции...
—...оно исхудало настолько, что плоть полностью сошла с тела. Остались одни белые кости. Словно костяной демон, выползший из ада. Мне повезло увидеть его однажды. И он выглядел...
В глазах Торговца появился блеск.
— Он выглядел точь-в-точь как вы в казино.