Этот вопрос поставил троих в тупик. На самом деле они сами пришли сюда совсем недавно.
Бай У помнил слова Нулевого: третий ярус мира Колодца влияет на реальный мир страшнее, чем второй.
И эта страшная сила, скорее всего, затрагивала какой-то предельно простой и всеобщий параметр.
Какой именно — Бай У пока не знал.
Цзянь Цю сказала:
— Этого я не знаю. Но мы знаем, кто знает. Можем отвести тебя туда. Это лагерь осквернённых. Если, конечно, ты не побоишься.
Бай У услышал в её словах что-то странное.
— По-твоему, осталось место, куда я не решусь пойти?
Цзянь Цю смотрела на Бай У почти как на собственного зятя. Хотя по поколению она была прародительницей Янь Цзю.
Она знала: Бай У — человек больших дел.
— Ты появился очень вовремя. Завтра там соберутся осквернённые со всей округи. И среди них будет немало тех... кого сюда отправили вы.
Бай У примерно понял.
Цзянь Цю продолжила:
— Появиться здесь — всё равно что прожить ещё раз. Умереть и воскреснуть. Но здесь всех мучают ресурсы. 700 лет мы не знали голода, жажды, изнеможения, а теперь всё это стало пыткой, от которой можно умереть.
Она вздохнула.
— За 700 лет мы почти забыли эти ощущения. Сытость от отрицательных эмоций совсем не похожа на сытость от еды и воды.
— Мы думали, что еда и вода нам уже не нужны. А попали сюда и поняли: без них голод почти сводит с ума.
— И поскольку мы осквернённые, эта боль усиливается во много раз. Многие из тех, кого ты отправил сюда, считают, что всё это из-за тебя.
Бай У счёл это несправедливым. Он всего лишь самый обычный замкомандира Расследовательского корпуса. Он уже давно почти не убивал осквернённых.
Если оглянуться на всю его жизнь в этом мире, прошло-то всего 2 года. Сколько осквернённых он вообще успел убить?
Но Цзянь Цю сказала дальше:
— Ты их убил. Уже этого достаточно для кровной вражды. А теперь они ещё и страдают здесь. И эту боль тоже записали на твой счёт.
— Поэтому если завтра ты придёшь в лагерь, тебя ждёт много неприятностей.
Бай У кивнул.
Ему нужно было узнать, как попасть на следующий ярус и как поступки в этом мире влияют на реальность.
Но прежде чем уходить, он спросил о другом:
— Кроме знакомых осквернённых здесь есть ещё кто-то, кого я мог бы знать?
Отвечала опять Цзянь Цю. Она не заговорила сразу, сначала задумалась, а потом сказала с очень странным выражением лица:
— Не уверена... Но есть одна странность. Я видела осквернённую, к которой сразу почувствовала близость... Мне сказали, что в этом мире появляются осквернённые облики всех людей реального мира, способных стать осквернёнными.
— Только большинство этих осквернённых больше похожи на местных зверей. Они не такие, как мы, пришедшие сюда после смерти.
— Они не участвуют в войне с Семью консорциумами, потому что им не нужны ресурсы для выживания.
— Они тоже осквернённые, но скорее третья сила. Настоящие местные существа внутри Колодца. Они держатся тихо, бродят по миру, и их редко кто видит.
— Тогда я спросила того человека, почему та осквернённая кажется мне близкой... И мне ответили: потому что она — осквернённая форма моего родственника.
— Но меня она не узнала.
Бай У вздрогнул.
Значит, в этом мире можно встретить осквернённые формы капитана, Янь Цзыцзай, Линь Ужоу, Инь Шуан и других?
Просто они, скорее всего, ничего не помнят. Живут здесь как звери.
Бай У стало любопытно...
Если один такой осквернённый погибнет, что произойдёт с человеком, которому он соответствует в реальности?
Тревога поднялась в нём тихо, но настойчиво.
Он чувствовал: связанный с этим параметр должен быть смертельно важным.
А у Семи консорциумов есть спутники-шпионы, способные наблюдать за каждым уголком обоих миров...
Недавно он ограбил Вечный банк. Не попытаются ли они отомстить людям из реального мира?
Семь консорциумов, конечно, не могли выбраться из мира Колодца, зато на третьем ярусе они могли найти соответствующие осквернённые формы друзей Бай У.
Вероятность была невелика. Но Бай У знал: его проклятое чутьё иногда работало лучше, чем сила причинности Цзин Шестой, и почти ни разу не ошибалось.
Поэтому Бай У заметно напрягся.
— Спрячьтесь. Сюда идут.
Он уже давно заметил движение с той стороны, но не стал говорить.
Теперь по городу к одной из ресурсных точек, к супермаркету, двигались люди консорциума Зависти. Их было много. Все в полном снаряжении, будто в боевой броне из другого мира.
Цзянь Цю драться не умела. Тянь Цзин тоже.
Все 700 лет мумия их выжимала досуха.
Но главное — сама мумия потеряла всю силу, включая перерождение, ещё на борту рейса.
Так что боеспособность троицы была скромной.
Услышав, что кто-то идёт, они занервничали.
Бай У оставался спокоен.
Когда бронесолдаты, словно пришедшие из другого жанра, появились один за другим, мумия тихо выругалась:
— Элитные бойцы Семи консорциумов. Сыны Порядка!
Бай У уже видел сынов Порядка, но на втором ярусе они были так себе.
На третьем ярусе мира Колодца эти бойцы стали по-настоящему страшными.
Цзянь Цю сказала:
— Мы... в этот раз, похоже, не уйдём.
Бай У подумал... логично. Мумия ведь не сражалась с ним в позднейшие времена. Цзянь Цю и Тянь Цзин всё время сидели в первом классе. Неудивительно, что они боялись.
В глазах Бай У всплыли примечания о сынах Порядка. Увидев насмешливо-презрительный тон Ока, он окончательно успокоился.
— Вы просто держитесь в стороне. Они, скорее всего...
Цзянь Цю, Тянь Цзин и мумия не успели дослушать. Фигура Бай У исчезла.
Все сыны Порядка были вооружены тяжёлым оружием и зависли в воздухе над супермаркетом.
70 или 80 бойцов. Даже очень сильного осквернённого такой отряд мог уничтожить сообща.
Но в тот миг, когда они увидели, как «чужак» пропал, их жизни, по сути, уже закончились.
— Скорее всего, не успеют по вам выстрелить.
Голос Бай У доносился со всех сторон, лёгкий и неуловимый, как и его тело.
Серебряные большой меч и длинный меч двигались не прямыми рубящими линиями, а мягко, будто рука танцовщицы взметнула широкие рукава.
Серебряные следы ложились в воздухе гибко и плавно.
Они были похожи на резкий, живой мазок кисти по бумаге.
Мелькающая между небом и землёй фигура, призрачный голос, удары, в которых сила соединялась с мягкостью, — всё это в один миг превратило бронебойцов в трупы.
Когда Бай У снова появился перед троими, Цзянь Цю, Тянь Цзин и мумия ошеломлённо смотрели на то, что осталось вокруг.
Отряд, способный снести целый лагерь... исчез вот так?
Цзянь Цю вспомнила первую встречу с Бай У на смертельном рейсе. Ей всё ещё слышались его крики: «Капитан, спаси!»
Теперь Бай У был слишком силён.
Вокруг супермаркета не осталось ни одного живого сына Порядка.
Все они были обезглавлены или рассечены пополам.
Их гибель слегка повлияет на реальный мир, но Бай У сейчас было не до этого.
Земля была завалена горящими обломками брони. Бай У сказал:
— Считайте, что я внёс залог доверия. Убил немало людей Семи консорциумов. Теперь собираем ресурсы и идём в ваш лагерь.
Троица с рейса быстро приняла новый факт: Бай У — сверхчеловек.
Мумия про себя вздыхала: братец когда-то тоже был силён, у братца было перерождение, вот если бы прежняя сила ещё была при нём...
Остаток времени они собирали воду и еду. Мумия, Цзянь Цю и Тянь Цзин тащили мешки.
Когда они отправились обратно вместе с Бай У, сам Бай У ничего не нёс: у него был мешок хранения.
Теперь он понял, почему такую вещь вообще можно было положить в Вечный банк.
На третьем ярусе этот предмет с вселённым духом был просто сокровищем.
Мумия несла мешок воды и еды.
Цзянь Цю шла налегке, потому что Тянь Цзин не мог позволить богине утомиться и взвалил на себя 2 мешка.
* * *
На следующее утро.
В каменном лесу Бай У и троица осквернённых с рейса остановились.
Собрание осквернённых было назначено на полдень, но за час до срока здесь уже толпилось множество существ.
Каждый осквернённый выглядел возбуждённым.
Они ждали встречи с владыкой восточного района.
Говорили, что это осквернённый высшего ранга, от которого болит голова даже у магнатов Семи консорциумов.
Все устали от кочевой жизни, от блужданий, от помойных поисков, от существования бездомных псов.
Среди них многие при жизни были хозяевами целых областей.
Но теперь им нужен был устойчивый угол, где можно есть досыта, не мёрзнуть и не добывать каждый кусок с риском сдохнуть. Им хотелось, чтобы появился настоящий властитель и повёл их за собой.
Поэтому легендарного осквернённого ждали с нетерпением.
У такого собрания была и другая цель — обмен едой.
Вкусы у всех разные, а что удастся добыть в очередной вылазке, заранее не выберешь.
Поэтому в каменном лесу осквернённые перечисляли, что у кого есть, и говорили, на что хотят поменять.
Один любит торт, другой — пельмени. Есть-то всё равно надо, но каждому хочется съесть то, что ему по душе.
Кому-то не нравится тархун, зато подавай дюшес. Кто-то терпеть не может дюшес и пьёт только байкал. А кому-то и байкал поперёк горла, ему бы квасу.
Утро стояло раннее, а в каменном лесу было шумно.
Но шум оборвался очень быстро.
Потому что появился человек, который не был осквернённым.
Бай У.
Когда он подошёл ближе, все осквернённые за считаные мгновения замолчали.
Странные, уродливые, разномастные существа разом уставились на Бай У.
Бай У не растерялся. Мелочь. Он помахал рукой и улыбнулся.
— И правда много знакомых рож. Так, у меня есть лапша со вкусом говядины с перцем, тушёной говядины, кислой капусты, кислого супа с жирной говядиной и томатной грудинки. Кто меняется? Мне бы соус с чили, чесноком и что-нибудь вроде «тех самых 13 специй».
Никто не ответил.
Но у некоторых осквернённых глаза постепенно покраснели.
— Бай! У!
Бай У посмотрел на голос и увидел кота.
Кота-манэки.
Кто это такой, он толком вспомнить не мог.
— Здравствуйте. Вы кто?
В душе Бай У был уверен, что осквернённых, умерших от его руки, было совсем немного.
На деле он просто забыл несколько не особенно важных персонажей.
Кот-манэки зашипел:
— Если бы не ты! Я бы сейчас наслаждался жизнью в казино!
Бай У наконец вспомнил:
— А... Так ты тот... тот самый... Извини, забыл.
Кот-манэки пришёл в ярость.
Будучи казиношным Божком богатства, монстром, который почти коснулся границы чёрной зоны, он когда-то был уверен: Бай У победил только благодаря товарищам.
Сейчас товарищей рядом не было. Прошёл всего год с небольшим. Бай У по-прежнему выглядел человеком. Значит, такой Бай У обязан быть слабым.
Божок богатства озверел.
Но взорваться ему не дали.
Из-под земли в каменном лесу полезли огромные кровеносные сосуды.
На сосудах раскрывались глаза — Глаза Левиафана.
— Мелочь пузатая, отвали в сторону. До Бай У ещё не твоя очередь!
Средняя школа Байчуаня. Директор.
Его Бай У помнил. Всё-таки тот Глаз Левиафана был довольно хлопотной штукой.
Бай У цокнул языком.
— Похоже, сегодня Бай обречён. Я в ужасе. Но вы точно не хотите поменять острый соус на лапшу?
Цзянь Цю смотрела на осквернённых вокруг. Она уже видела, что Бай У силён, но он действовал слишком быстро, и настоящего масштаба его силы она всё ещё не понимала.
Зато она знала: кот-манэки опасен. На вид всего лишь кошка на удачу, но на деле он владел множеством меток и обладал ужасающей силой.
А чудовище позади, будто сплетённое из сосудов и глаз, было ещё страшнее.
Если бы один легендарный осквернённый не запретил сородичам убивать друг друга, оно, возможно, перебило бы всех присутствующих.
Но Бай У... не был осквернённым.
И Цзянь Цю явно недооценила, сколько врагов нажил Бай У.
После появления Директора из толпы выступил ещё один осквернённый, и от него хлынуло чудовищное давление.
Чёрное пламя окутывало его тело. Грубые, чудовищные мышцы сами по себе показывали, какая сила скрыта внутри.
— Я думал, что уже никогда не отомщу. А ты сам попался мне здесь. Ха-ха-ха-ха...
— На этот раз, не верю я, что ты снова позовёшь целую толпу! Я прямо у них на глазах вырву тебе жилы и сниму кожу! Напьюсь твоей крови! Набью живот твоим мясом! Бай! У!
Огромное тело вышло издалека. Осквернённые вокруг медленно отступали.
Цзянь Цю вздрогнула. От этого существа шло такое давление, что оно казалось страшнее даже монстра из сосудов.
Бай У, конечно, его не забыл. Мелочь он мог не помнить, но этот человеком мелочью не был.
С него, можно сказать, началась история Бай У с людьми убежища.
— Чжун Сюй, давно не виделись. Извини, мою кровь и мясо я не продаю. Но у меня есть консервы. Может, обсудим?
Когда-то Бай У и У-Цзю вместе дрались с Чжун Сюй и едва не погибли.
Даже осквернённая форма Бай У тогда была подавлена Чжун Сюй.
Бай У даже немного скучал по тем временам. По дням, когда врага приходилось ломать словами. Сейчас всё было скучнее: взмахнул большим мечом — и болтать уже не нужно.
Чжун Сюй уже встал в боевую стойку, но и он оказался не последним.
— Старина Чжун, не торопись. Его кровь и мясо я тебе оставлю, обещаю. Но прежде, как в старые времена, давай сыграем на взаимной выгоде. Позволь мне сначала немного его починить.
Стоило прозвучать этому голосу, лицо Цзянь Цю изменилось. В ней одновременно поднялись ярость и страх.
Из толпы вышел полумёртвый-полуживой урод, будто процесс осквернения остановили на середине.
Прародитель семьи Янь — Янь Чао.
Осквернённые вокруг были поражены. Что же такого натворил Бай У? Скольким осквернённым он успел перейти дорогу? И все эти враги, судя по виду, были не из мелких.
Но некоторые смотрели на происходящее злорадно.
Те, кто собирался разобраться с Бай У, верили, что его сила осталась прежней.
Однако среди толпы прятались и те, кто знал, каким он стал.
Один из них странно смеялся: «хо-хо-хо-хо». Другой держал в руках большой молот. Ещё один был полуосквернённым в белом халате.
Бай У пока их не заметил. Он посмотрел на Цзянь Цю. В её лице ярости было больше, чем страха, и Бай У понимал почему.
Он улыбнулся.
— Видишь, жизнь полна сюрпризов. В одном мире ты не смогла отомстить сама. Но шанс, как ни крути, не пропадает навсегда.