Дэнлинь.
Усиление искажения отключили.
Энергии, которую пожирала эта махина, хватило бы на целый город, и технологическое здание уже почти выскребло свои запасы до дна.
Остановить систему именно сейчас распорядился Се Инцзе. Он велел Се Синчжи связаться с Линь Жуй, Первым и остальными: учёных надо было готовить к эвакуации.
— Мы люди. Это уже не та битва, куда мы можем лезть, — спокойно сказал Се Инцзе, глядя в окно. — Надеюсь, наши исследования хоть чем-то помогли Цзин Четвёртому. Но теперь нам пора уходить.
На севере бой будто застыл.
Дыхание Цзин Четвёртого и дыхание Альфа застыли вместе с ним.
Лучшего момента для отхода могло уже не быть.
— Мы не уйдём. Ты, как всегда, опять за старое...
— Заткнись.
Один учёный уже собрался выдать Се Инцзе всё, что думал о его вечной привычке сбегать, и говорил он с таким видом, будто готов умереть вместе со всеми. Другой осадил его сразу.
— Мы сделали всё, что могли. Для нас даже 1 минута, выигранная для тех людей, была почти невозможным делом. Но мы сделали больше, чем могли вообразить. Теперь нам надо сохранить жизни. На случай, если дальше станет ещё хуже.
Он помолчал и добавил:
— Умереть легко. Сейчас труднее всего — выжить.
Пламя горит ярче всего перед тем, как погаснуть.
Со стороны казалось, что Се Инцзе снова собирается бежать.
На деле он спасал искру.
После этих слов все опустили головы. Прошло совсем немного времени, и люди начали собирать приборы, документы, жёсткие диски, всё, что ещё можно было унести.
— Куда мы пойдём? Таких лабораторий больше нигде может не быть.
Они смотрели друг на друга с одной и той же растерянностью. Се Инцзе ответил:
— Я немного знаком с правителем Механического города. У него вы получите не меньше. Скорее больше.
Направление у них появилось. Только все понимали: если эта война закончится поражением людей, Механический город тоже не станет убежищем.
В мире, где правит искажение, нет безопасного места для тех, кто ему противится.
* * *
Кладбище.
— Их дыхание будто стихло. Что происходит? Цзин Четвёртый и Альфа оба тяжело ранены? Они взяли передышку? — спросил Сюй Вэй.
— Это наш шанс. Большой массив уже готов наполовину. Если Цзин Четвёртый продержит Альфа ещё немного, у нас появится надежда!
Даже Молчун-охотник, который почти никогда не тратил слов, заговорил с жаром.
Только Линь Жуй заметил: с лицом Первого что-то не так.
Первый сказал:
— Сейчас с Альфа сражается не Цзин Четвёртый.
— Не Цзин Четвёртый? Тогда кто?
Первый покачал головой.
Ответ у него уже был. С той самой минуты, когда он увидел Десятку пик, у него появилось чувство: сегодня, возможно, случится чудо.
И это чудо звали Бай Юань.
Но неужели Бай Юань всё это время был жив?
Если да, то 700 лет... ни разу не навестить Сяо Юйгань, спрятать всё так глухо, будто закопал под землю, — разве это не значит, что сердца у него и правда нет?
В памяти Первого всплывали давние дни.
Бай Юань был обаятельным. Изящным. Иногда даже озорным. Но всё это лежало на поверхности.
Что у него было внутри, не знал никто.
Первый должен был обрадоваться. А в груди у него почему-то ворочались тоска и злость.
Он быстро отогнал лишние мысли.
Сейчас надо было воспользоваться этим окном, ускорить построение массива и окончательно запечатать Альфа.
* * *
Изнаночный мир.
У Бай Юань внутри было пусто.
Именно эта пустота не давала Альфа найти уязвимое место.
Но разве бывает так, чтобы в человеческой душе совсем ничего не осталось?
Альфа шёл по тьме и пустоте. Шёл долго, но всё время следил за землёй под ногами.
— Я всё ближе. Хотя несколько раз ты почти убедил меня, что я вернулся туда, откуда начал.
Внутренний мир этого человека становился для Альфа всё интереснее.
Другой, увидев такой изнаночный мир, давно бы отчаялся.
Но не Альфа. Его собственная воля была слишком крепка. Он верил: у человека непременно есть радость и гнев, печаль и веселье. Непременно есть ненависть, любовь, привязанность, страх.
Сколько он ни шёл, его будто снова и снова выносило к центру этого мира.
Здесь он оставил метку.
— Лабиринт.
К этому выводу Альфа пришёл после нескольких проверок. Мир, который казался бескрайней пустотой, на самом деле имел границы.
Значит, весь этот строй был лишь наружным слоем.
А где-то глубже, в самой сердцевине у Бай Юань, мог прятаться мир, во всём противоположный пустоте.
У любого построения есть узел.
Альфа всё-таки был существом высшего измерения. Путей к сведениям у него было куда больше, чем у людей.
Перевёрнутый красный зрачок начал медленно прочёсывать тьму. И в этот раз Альфа даже почувствовал, как из него уходит сила.
Появилась сонная тяжесть.
Он не думал, что в столкновении с человеком его духовная мощь начнёт истощаться.
Красный свет в зрачке вспыхнул ярче. В этом свете должна была проступить вся правда мира.
Альфа снова невольно оценил:
— Такой безупречный изнаночный мир... слишком крепко для человека.
Тот, кто умеет влезать в чужие души, лучше других знает слабые места обороны.
Бай Юань был именно таким.
И если такой человек строил защиту, он непременно выбирал строй, который труднее всего взломать.
Но и в этой защите перед Альфа наконец пошла трещина.
На границе пустого мира Альфа увидел дверь. Её скрывала тьма.
Без огромной духовной силы эту дверь нельзя было заметить. Нельзя было и случайно забрести внутрь.
Значит, у Бай Юань действительно не было слабого места.
По крайней мере, этот слой маскировки, как считал Альфа, мог разглядеть только он сам и тот уже погибший старый противник.
В бою духовной силы Бай Юань, пожалуй, не знал равных в мире.
Но отсутствие слабостей — понятие относительное. Когда разрыв в силе слишком велик, отсутствие слабостей легко превращается в слабость всего тела.
Альфа пошёл к двери.
С каждым шагом духовная сила вырывалась из него всё быстрее. Но расчёт был точен: запаса хватит, чтобы дойти.
Он шёл, как призрак по космосу, и видел перед собой вход в другой мир.
Наконец, шаг за шагом, он добрался до двери.
Лёгким толчком открыл её.
В глаза хлынул золотой свет.
И перед ним появился совсем другой мир.
— Вот это занятно. Такой человек должен служить мне.
Настоящий изнаночный мир Бай Юань наконец открылся.
В нём были ферма, берег, городок и Башня.
Альфа прошёл через дверь и оказался на улице. По ней шли дети.
И дети, и почти все взрослые вокруг имели обычные человеческие тела. Только выше шеи у них не было голов. Вместо лиц торчали карты.
Сознание Альфа разлилось по миру.
В тот же миг он понял: ферма, берег, городок и Башня расположены так, будто лежат на ровной квадратной доске.
Если присмотреться, люди с игральными картами вместо голов очень походили на фигуры.
Но были исключения.
У берега стоял огромный Ковчег, похожий на замок.
Казалось, он в любую минуту готов выйти в плавание. Но за 700 лет он так ни разу и не покинул этот берег.
Взгляд Альфа словно прошёл сквозь Ковчег.
В его глубине он увидел не тех, у кого вместо головы была карта.
Внутри находилась девушка.
И ещё один человек. Он носил маску. Альфа уже видел его.
— Похоже, они для него важны. Но не это мне нужно.
Альфа ясно понимал: он может уничтожить этих 2 людей в Ковчеге, но смысла в этом нет.
Так у Бай Юань останется ещё меньше удерживающих нитей, и он станет ещё больше похож на человека без сердца.
Надо было найти того, чья гибель способна его сломать.
Альфа осмотрел Башню и ферму. Там тоже попадались люди, явно не случайные, но никто из них не был важнее тех 2 в Ковчеге.
И только потом, в городке, Альфа увидел ребёнка.
Маленького Бай У.
Увидев Бай У, Альфа пришёл в восторг.
В поисках слабости Бай Юань Альфа потратил огромную духовную силу. Эта усталость была даже глубже, чем после нескольких схваток с Цзин Четвёртым.
Бай Юань действительно оказался самым сильным врагом.
Альфа никак не ожидал, что главным его противником станет человек.
Но теперь всё должно было закончиться.
— Вот как. В этом мире много плохих отцов. Ты тоже выглядишь таким. Но только выглядишь.
— Это и есть твоя главная ложь, верно?
Альфа, уже стоявший в городке, медленно направился к ребёнку.
* * *
Изнаночный мир. Город цивилизации высшего измерения.
Бай Юань миновал огромное полусферическое сооружение, величиной не уступавшее целому городу, и увидел 3 дома.
В фиолетовом доме...
За исполинской полусферой открывалось пространство, похожее на пустой белый зал.
Три дома стояли рядом.
Бай Юань понял: весь этот мир делила надвое громадина, символизирующая Владыку Башни.
То, что казалось бескрайним, было лишь видимостью.
По-настоящему пустым внутри был Альфа.
Разумеется, абсолютной пустоты и он не достиг. В одном из этих 3 домов пряталось нечто, чего боялся даже Альфа.
Вскоре Бай Юань добрался до дальнего края изнаночного мира Альфа.
Он шёл по ровному, как зеркало, белому, как нефрит, полу, и в груди всё сильнее росло тревожное чувство.
Преодолеть ту гору для Бай Юань должно было быть легко.
На внешних рубежах изнаночного мира он почти творил словом: мог без усилий смести тысячи и тысячи воинов Альфа.
Но когда он приблизился к огромной полусфере, все его способности будто запечатали.
К тому времени, как он дошёл сюда, он уже истратил много времени и сил.
А в духовном мире потеря телесной выносливости — это и есть потеря духовной силы.
Именно сейчас 2 человека, вторгшиеся друг в друга, нашли в чужих мирах самое потайное место.
Оба заплатили за это тяжёлую цену.
Альфа уже не помнил, когда в последний раз испытывал такую усталость.
Бай Юань тоже шёл всё тяжелее, шаг за шагом.
Они стали похожи на равных противников.
* * *
В изнаночном мире Бай Юань Альфа наконец остановился перед «Бай У».
Всё здесь, люди и вещи, соответствовало мыслям, душе и внутренним параметрам хозяина тела в явном мире.
Альфа не знал, что именно означает маленький Бай У. Но одно он понимал ясно: этот ребёнок был самым важным для Бай Юань.
В нём чувствовалось то, что могло причинить Бай Юань боль. То, чего Бай Юань мог бояться.
Тем временем Бай Юань дошёл до двери фиолетового дома, символизировавшего страх.
Он израсходовал почти всю духовную силу, прошёл через гору, которую почти нельзя было преодолеть, и наконец оказался у цели.
Путь оказался куда длиннее, чем он ожидал. Поэтому Бай Юань уже не знал, до какого места дошёл Альфа.
Но это было не важно.
Главное — открыть дверь, увидеть то, чего боится Альфа, и понять, что именно Альфа прячет в самой глубине себя.
В тот миг, когда Бай Юань почти коснулся двери, его тело сильно дёрнулось.
Ощущение было таким же, как тогда, когда к нему прицепилась Рыба: будто игла ударила прямо в душу.
К такой боли Бай Юань давно привык. Но на этот раз боль оказалась яростнее любой прежней.
Она была почти невыносимой.
Но Бай Юань оставался Бай Юань.
В этот миг он был похож на Бай У.
«Чем больнее, тем яснее должна быть голова. Тем быстрее должен работать мозг».
«Я не могу так...»
«Не торопись. Шаг за шагом. Начни с того, что привыкнешь к боли».
Всплывали воспоминания о тёплых наставлениях отца сыну, о словах и примере, о странной семейной нежности.
И вдруг среди них мелькнула тень Альфа.
Бай Юань понял: в его изнаночный мир уже проникли.
Альфа вскрыл оболочку пустоты и вошёл в самый настоящий глубокий слой.
Но Бай Юань не дрогнул. Напротив, в этот миг его взгляд стал необычайно твёрдым.
Обычно глаза этого человека были чуть рассеянными, будто он на всех смотрел вполсилы, без настоящего интереса.
Только сейчас в них не было ни лени, ни игры.
2 мечника вонзили клинки друг в друга.
Дальше решала уже не техника.
Дальше решала другая форма духовной силы — воля.
Сдерживая страшную боль, Бай Юань с силой распахнул дверь.
— Ты уже проиграл.
Раздался голос Альфа.
В тот миг, когда Бай Юань коснулся самой сердцевины тайны Альфа, Альфа начал искажать «Бай У».
Люди, находившиеся в 2 разных изнаночных мирах, на краткое мгновение отозвались друг другу, потому что оба дотронулись до чужого ядра.
— Какая интересная дуэль. Тихая, а в каждой тени нож.
Бай Юань не ответил.
Зато голоса в голове становились всё плотнее. Они будто уговаривали его бросить всё.
Он не бросил.
Он углублялся в фиолетовый дом.
Густой фиолетовый туман скрывал тёмный сгусток.
Под фиолетовым пологом очертания этой чернильной тени становились всё отчётливее.
Уйди Бай Юань от Бай У чуть позже — и он узнал бы: именно так возникает последовательность, обладающая «мышлением».
Он не знал, что перед ним. Но это ничего не меняло.
Он хотел сорвать полог и собственными чувствами коснуться страха Альфа.
Только сделать это было слишком трудно.
Потому что в другом мире боль, которую насылал Альфа, становилась всё сильнее.
В этот миг в сознании Альфа поднялся ужас.
Таинственный страх вернул его в тот день, когда он слился с Бессмертием.
Он прервал искажение «Бай У». Небывалая слабость и внутренний ужас заставили Альфа опуститься на одно колено.
Бай Юань из-за страшной боли тоже остановился на пути к таинственной последовательности. Он так же опустился на одно колено, тяжело дыша.
Они оба задыхались каждый в чужом мире: один хотел окончательно подчинить врага, другой — узнать, чего этот враг боится.
Снаружи всё оставалось до странности спокойно.
Но в изнаночных мирах их поединок подошёл к последней черте.
Первым поднялся Альфа.
Слияние с Бессмертием подняло его волю до высоты, недоступной обычным существам.
— Я победил, человек.
Во всех прежних боях Альфа тоже выходил победителем. Но только сейчас в его голосе было возбуждение.
Потому что этот человек по имени Бай Юань действительно заставил его почувствовать опасность.
Бай Юань попытался встать, но боль, которую насылал Альфа, становилась всё чудовищнее.
И вдруг он понял: ответ, который был так близко...
Он уже никогда его не коснётся.
Перед ним был берег, до которого невозможно добраться.
А ещё немного — и он сам, возможно, станет когтем Альфа.
Бай Юань понимал, что с ним делают: Альфа искажает какой-то внутренний узел, а может, весь его изнаночный мир.
И тогда во взгляде Бай Юань появилось то, чего там никогда не должно было быть.
Трагическая решимость.
Этот изящный человек всю жизнь встречал любых врагов и любые смертельные тупики с невозмутимой лёгкостью. Цзин Первый, Десятка пик, бесчисленные опасности, через которые он прошёл вместе с Бай У, — почти всегда он принимал всё спокойно, красиво, словно заранее знал ход партии.
Иногда он становился серьёзным. Редко — хмурым.
Но никогда ни одна беда не доводила его до такой решимости.
— Только я решаю, куда ведёт мой путь, Альфа.
На другом конце изнаночного мира Альфа, уже уверенный в победе, вдруг нахмурился.
А следом на его лице проступило неверие.
Безмятежный городок начал меняться.