Механические тела давно уже нельзя было назвать животными. В их головах, где оставались одни программные команды, они всё ещё разыгрывали каких-то странных зверей.
Со стороны казалось, будто «животные» в этом зоопарке по-прежнему живее всех живых.
Иногда сюда и правда забредали любопытные посетители. Только перед ними были не животные. Они лишь выглядели как животные.
Когда-то они были механическими организмами, но теперь стали чистой машиной.
В телах, закованных в сталь, не осталось ни крупицы живого.
Всё это натворил Сяо Цзин. Будь у Сяо Цзин собственная воля, он смог бы вернуть всё назад.
Но в этом мире, где искажение пустило корни слишком глубоко, самого Сяо Цзин тоже разъела скверна. Он был полумеханическим телом, а стал чистым механизмом.
Он не был Нулевым. Он не мог остановить данные данными, не мог пожрать вирус вирусом.
Поэтому Сяо Цзин, единственный хранитель, способный откатить всё к началу, превратился в механическое тело без собственной воли.
Как и у всех остальных механических тел, у него осталась только 1 цель: мстить людям и всякого человека, попавшего сюда, заражать, превращая в себе подобного.
Бай У и У-Цзю были чудовищно сильны. «Кролик», главный козырь зоопарка, в принципе мог их заразить, но само «заражение» было одной из форм искажения.
А Бай У сопротивлялся искажению слишком хорошо. Поэтому потребовалось, чтобы все механические тела зоопарка разом стали источником заражения.
После самоподрыва кролика остальные механические тела получили приказ действовать.
Их было тьма-тьмущая: львы и белые кролики, тигры и лисы, птицы в небе, а ещё... тот самый огромный Сяо Цзин, механическое тело, ощетинившееся стволами, перед которым когда-то в страхе разбегались бесчисленные животные.
Все механические тела сомкнулись вокруг Бай У и попытались обратить его в своего.
Конечно, желания у них не было. Была только команда.
Но никто не мог представить, что смертельный удар зоопарка Байчуаня вдруг обернётся прекрасной передачей.
В тот миг, когда механические тела коснулись Бай У, всё изменилось.
* * *
Судьба раз за разом пыталась заставить Гу Цинъюй поступить не так, как он должен был по своей природе, и раз за разом терпела неудачу.
А что Бай У? Поначалу он тоже решил, что они с капитаном окончательно попали под чужой контроль.
Перед ним стоял монстр, чьё слово становилось законом, монстр, способный по своей прихоти переписывать мир.
Но когда Бай У понял, что этот монстр ничего не может поделать с капитаном, он тоже воспрянул духом.
Рядом был У-Цзю с его несгибаемым сердцем, и Бай У, ещё недавно растерянный, тоже стал твёрже стали.
Даже разлучив этих 2, невозможно было помешать им снова найти друг друга.
Даже строки на пожелтевшей странице, похожие на приговор судьбы, больше не могли поколебать разум Бай У.
Зоопарк был последним убийственным ходом.
Воля не могла их убить, зато могла воспользоваться здешними правилами: стереть их волю и превратить сопротивление искажению в данные, покорные искажению.
Бай У в изнаночном мире сейчас не видел пожелтевшую страницу. А значит, не видел и насмешливых строк на ней.
【Финал. Путь драконоборца на этом закончен. Они проявили огромную волю и прошли против судьбы достаточно далеко, но всё это было лишь игрой судьбы. Теперь всё кончено. Интересно, когда в следующий раз кто-нибудь войдёт в комнату судьбы? И что это будет за человек? С нетерпением жду. — Занаве】
Последнюю букву в слове «занавес» страница так и не вывела. Текст на пожелтевшей странице вдруг остановился.
А по другую сторону происходило совсем иное.
То, что Бай Юань спрятал в самой глубине изнаночного мира Бай У, было вещью, которую даже воля не могла подсмотреть.
Само по себе это принадлежало механической жизни, а не людям.
Поэтому в изнаночном мире человека оно оставалось чем-то почти неуловимым. Будто неизвестный файл, который нельзя открыть без подходящей программы.
Щёлкнешь по нему — увидишь только бессмысленную кашу знаков.
Но когда Бай У из человека начал превращаться в механическое тело... эта самая каша стала лекарством, способным вдохнуть жизнь в мёртвое.
И воля мира Колодца снова проиграла.
Механические тела вокруг не могли стать живыми от одного куска данных. Но самое занятное было в другом: Бай У, с которым они соединились, ещё не стал чистым механизмом.
Та часть Бай У, что принадлежала живому существу, по-прежнему хранила могучую жизненную силу. С помощью воспоминания Нулевого эта жизненная сила стала вирусом, который по-настоящему разрушал механическое заражение.
Чистые механические тела вдруг снова превратились... в механическую жизнь.
На них проступало всё больше признаков живых существ.
А когда это гигантское существо, всё утыканное оружейными стволами, тоже постепенно обрело собственное сознание, оно словно наконец очнулось.
Оно издало низкий протяжный зов. Звук тянулся, как боевой рог на далёкой границе, и в нём была сила, которая умела воскрешать мёртвое. Казалось, он откликается Бай У снаружи и изнутри, очищая от механического заражения всё вокруг.
Бай У и У-Цзю, чьи тела уже покрылись металлом и вот-вот должны были обрасти странными механическими деталями, медленно вновь становились людьми.
Странные кабели, опутавшие Бай У, тоже рассеялись.
Зоопарк возвращался к виду, каким был 700 лет назад.
У-Цзю уже очнулся, но не знал, что только что произошло.
По-хорошему, он должен был напрячься: вокруг стояла стая механических чудовищ. Но почему-то...
Он чувствовал, что эти механические существа не враждебны.
Мало того, они словно испытывали к Бай У какое-то особое чувство.
Синьло сделал восприятие У-Цзю невероятно тонким, и У-Цзю быстро понял...
Они почитали Бай У. Так почитают царя, которому готовы служить.
— Что здесь вообще произошло?
Бай У ещё не очнулся, и У-Цзю не знал ответа.
* * *
В изнаночном мире всё будто пережило обвал. Но вскоре после обвала воспоминание Нулевого дало всему возродиться.
Когда Бай У разобрался, что случилось, он понял, почему Бай Юань хвалил Нулевого. Даже превозносил.
— Он и правда силён. Механизация — один из ответвлений искажения. В этом ответвлении... боюсь, даже Альфа ему уступает.
Увидев, что изнаночный мир восстановился, Бай У понял: пора возвращаться.
Но было странно. Он обнаружил, что всё ещё находится здесь.
— Мне пора.
2 голоса прозвучали одновременно.
Бай У. Бай Юань.
Они сказали одно и то же.
Бай У решил, что он до сих пор здесь, потому что у Бай Юань есть ещё какой-то план. Сейчас он не мог об этом думать: впереди оставались дела куда важнее.
— Ну... до встречи? — Бай У решил, что слова Бай Юань означают: тот просто на время выйдет из кафе.
Но едва сказав это, он увидел лицо Бай Юань — спокойное, почти строгое — и вдруг понял, что дело не в этом.
— В смысле?
— Мне пора. Я думал, стоит ли ответить на часть твоих вопросов, но, кажется, особой нужды в этом нет.
— Куда ты уходишь?
И тут Бай У понял.
Как бы ни был хорош Нулевой, такой человек, как Бай Юань, не стал бы хвалить другого.
Тем более заодно он похвалил и самого Бай У.
Если подумать, Бай У будто очень давно не видел Бай Юань.
Когда с лица Бай Юань сошла его чарующая улыбка, он лишился той мягкости, что невольно притягивала к себе людей, зато стал гораздо серьёзнее.
Он и правда был безупречен со всех сторон.
Бай У вынужден был признать: даже род Янь со всей своей кровью не породил бы лица совершеннее, чем у Бай Юань.
Неудивительно, что Цзин Первый всегда смотрел на Бай Юань иначе, хотя несколько K той эпохи тоже были чудовищами один другого страшнее.
— Я хотел бы увидеть ещё много интересного. Твои следующие приключения мне, честно говоря, тоже очень любопытны.
— Воля мира Колодца, должно быть, дала тебе немало. Похоже, это тоже какое-то игровое правило. Мне любопытно, каким ты станешь, когда Данделейр и Бай Сяоюй помирятся, когда Сяо Цзин признает в тебе хозяина, когда ты найдёшь источник распада городских правил личности.
— Появится ли перед тобой воля мира Колодца в другом облике? Покажет ли тебе нечто ещё более потрясающее, что касается самого истока? Он всё время зовёт тебя драконоборцем. Не значит ли это, что драконоборец в конце концов сам станет злым драконом?
— Или ты и правда сможешь убить дракона?
Бай Юань должен был говорить это с улыбкой. Но он не улыбался. В его строгости было сожаление.
— Мне правда очень хотелось бы это увидеть. Жаль, я уже не смогу.
— Что значит... всё это время ты ведь сидел в моём изнаночном мире и видел то, что видел я, переживал то, что переживал я? Теперь будет иначе? — Бай У не понимал.
— Навязчивая воля, созданная фрагментом полной луны, на самом деле и есть подлинная душа, — вдруг сказал Бай Юань.
— В этом мире много странных фрагментов. Они рождаются из навязчивой воли живых существ. Ты должен знать, чем была навязчивая воля Цзин Четвёртого, поэтому и появился фрагмент полной луны.
— Но, смешно сказать, он выбросил своё сердце, а вместе с ним выбросил и фрагмент полной луны. Естественно, он уже не мог искупить свою ошибку.
— К счастью, его подобрал ты. Этого я, вообще-то, не ожидал. Когда я в виде навязчивой воли появился в твоём изнаночном мире, я понял, что ты уже неплохо вырос.
— Потому что это было не то «возрождение», которое я запланировал. Но достаточно занятное, так что я и остался здесь.
Бай Юань посмотрел на Бай У.
— На самом деле меня самого удивляет: почему твоей навязчивой волей оказался я?
Этот вопрос поставил Бай У в тупик.
— В твоём сердце должно быть немало важных людей. Например, тот коротышка, который даже без памяти инстинктивно заслоняет тебя собой. Или девушка с каменным лицом, любовь которой к тебе воля мира признала сразу в 2 мирах. Или маленький робот, который не участвовал в твоих приключениях, но снова помог тебе пережить беду.
— Ты бракованный, мой ребёнок. Твоё чувство морали к этому миру на самом деле очень слабое. Даже меня удивило, что после такой боли ты не стал чудовищем.
— И всё же ты вырос вот таким. С помощью многих людей ты понемногу понял своё предназначение.
— Мне надо сожалеть? Или радоваться? Впрочем, если бы ты превратился в чудовище, которому плевать на человеческие чувства, это тоже было бы довольно интересно, правда?
Бай У молчал.
Бай Юань правда собирается уйти?
Казалось бы, это должно быть чем-то вполне обычным. Всё это время Бай У, если не возвращался в изнаночный мир, вообще не замечал Бай Юань.
Оттого вопрос становился ещё страннее. Настолько странным, что самому Бай У стало любопытно:
«Почему моей навязчивой волей стал Бай Юань?»
Ответ он на самом деле уже знал.
— Я признал тебя, бракованный. Ты постепенно становишься цельным. В детстве я мучил тебя намеренно, а не потому, что утолял личные извращённые желания. Хотя я не против, если ты будешь понимать это именно так: возможно, мне и правда нравился процесс.
— Но в любом случае это было не всё, чего я хотел. Я ещё хотел, чтобы из-за пережитого ты обрёл способности, которых не было у других.
Бай Юань сказал то, что Бай У всегда хотел услышать. Но почему-то Бай У охватил страх.
Это точно Бай Юань?
На самом деле Бай У уже понемногу понимал: пережитые им нечеловеческие пытки действительно дали ему некоторые особые преимущества в этом искажённом мире.
Но признает это Бай Юань или отрицает — для Бай У всегда было важно.
Отец и сын сидели на корточках в комнате, держали геймпады и играли вместе. Бай Юань говорил:
— Будущее надо воображать с абсурдным размахом.
Когда он мучил Бай У, он говорил:
— Пусть боль делает тебя трезвым. Пусть жестокая среда даёт тебе более ясную мысль.
На пороге смерти, лёжа на больничной койке, он сказал:
— Смерть — всего лишь начало следующего путешествия.
Бай У ненавидел Бай Юань, но всё, что делал Бай Юань, глубоко отпечаталось в нём.
Бай У стал Бай У именно из-за Бай Юань.
А теперь Бай Юань словно собирался развязать какой-то давний узел.
— Ладно, всё, что нужно, я сказал. Дальше я кое-что изменю. Я упомянул фрагмент полной луны потому, что он запер твою навязчивую волю в твоём изнаночном мире в форме души.
— Но у человека не может быть 2 души. Только если я перестану быть твоей навязчивой волей, я смогу вернуться туда, где мне и положено появиться.
— Наше путешествие закончено. Я задолжал тебе и твоей матери, но и дал вам то, чего у вас иначе никогда бы не было. Сочтёмся.
— В следующем путешествии я тебе не нужен. Я пойду смотреть другой интересный бой.
Бай Юань, всё это время строгий, наконец снова улыбнулся своей прежней чарующей улыбкой.
А в душе Бай У поднялась огромная волна.
Он всегда думал, что они с Бай Юань должны противостоять друг другу. Что он сможет вечно стоять против Бай Юань.
Но теперь всё это будто теряло смысл.
— Куда ты пойдёшь?
Бай Юань скрывать не стал.
— Ты соприкасаешься с истинным источником искажения. А для меня источник искажения всегда был чудовищем в Башне. Пока ты ищешь тайны Колодца, в реальном мире, полагаю, вот-вот начнётся большая битва.
— Мне нужно посмотреть.
— Но ты уже умер. У тебя нет тела...
Бай У произнёс главное.
Бай Юань приложил палец к губам.
— Тсс. Я уже раскрыл тебе немало фокусов. Это последний. Позволь мне оставить немного тайны.
Бай У не мог его раскусить.
Бай Юань всегда оставался Бай Юань: лучшим человеком прошлой эпохи. Были люди сильнее его, были люди, больше похожие на героев.
Даже по сравнению с другими K его последний выбор скорее походил на трусость...
Но странность была в том, что с ним всё было как сейчас с Бай У. Бай У оказался центром для всех. А люди прошлой эпохи всегда ставили в центр Бай Юань.
— Может быть, мы ещё встретимся. И тогда это будет уже не изнаночный мир.
— Поэтому я единолично объявляю: отец и сын помирились. Всё-таки бывает и худший конец: мы можем больше никогда не увидеться.
Это были последние слова Бай Юань. После них Бай У открыл глаза.
Он не стал смотреть на механических существ, которые почитали его до дрожи. Он лишь почувствовал...
Словно что-то потерял.
* * *
Дэнлинь.
Песчаная буря накрыла город, и весь Дэнлинь словно пропустили через жёлто-бурый фильтр.
На окраине Дэнлиня герои, которые долго закалялись и долго готовились, уже почувствовали этот ужасающий запах.
Все осквернённые Дэнлиня тоже застыли под давлением великой силы.
В технологическом здании Дэнлиня учёные дрожали от страха. Но в конце концов кто-то всё же собрался с духом:
— Пора проверить результат!
Се Инцзе посмотрел вдаль. Постепенно за его спиной стало появляться всё больше людей.
Все смотрели на край города.
Долгожданная большая битва была готова начаться. Обе стороны наконец вышли на это поле боя.