Это уже не было простым чтением.
Когда рассказ Владыки Башни дошёл до этого места, Бай У начал видеть картины.
Стоило дневнику упомянуть Владыку Искажения Альфа, как Бай У даже не успел перевернуть страницу...
Всё вокруг резко изменилось.
Бай У хотел обернуться и спросить Тирана, но Тирана рядом уже не было.
Сам Бай У словно стал богом и смотрел сверху на ледяную землю.
Лёд казался крепче камня.
Весь мир был накрыт ледяным колпаком.
Тела на земле даже не разлагались.
Но стоило ветру ударить сильнее, и они рассыпались осколками.
До того как существ той цивилизации коснулось Искажение, они умели воспринимать больше, чем люди. У них были способности, которые в человеческих глазах выглядели бы сверхъестественными...
Но перед таким предельным, безнадёжным холодом любая жизнь должна была замёрзнуть.
Вдалеке Бай У увидел поселение из бесчисленных шарообразных зданий.
Он не знал, сколько лет назад это было, но знал другое: планета действительно переживала несколько сверхклиматических переломов, способных уничтожить большую часть животных мира.
Правители той громадной цивилизации обладали силами, которые люди не смогли бы вообразить. Это были силы истока.
Одни среди них видели отрывки будущего. Другие могли возвращать к жизни погибших существ, правда, только мелких животных.
Кто-то ненадолго сопротивлялся течению времени.
Внутри этой цивилизации такое называли многомерным восприятием.
Это было чувство природных правил, выходящее за пределы человеческого измерения.
Но даже эти люди не могли уйти от рождения, старости, болезни и смерти.
Тот, кто видел короткие и неясные отрывки будущего, не мог уклониться от собственной смерти.
Тот, кто оживлял маленьких зверей, всё равно погибал от холода.
Тот, кто будто гнался за временем и почти не старел, в конце концов тоже умирал от старости.
Бай У увидел множество сил истока. В поселении шаровых зданий, уже запертом зимой, его взгляд словно пробивал время и показывал былое величие этой цивилизации.
Они следовали порядку, почитали природу, изучали суть жизни и исследовали способности друг друга.
В дневнике уже говорилось о 2 направлениях, но поначалу такого глубокого идейного раскола не было.
В эпоху расцвета все представители цивилизации делились на несколько ветвей:
ветвь мышления, ветвь предвидения, ветвь смерти, ветвь сокрытия, ветвь времени, ветвь природы и ветвь мутации.
Примерно им соответствовали разум, причинность, жизнь и смерть, пространство, время, стихии и эволюция.
Стихии означали власть над разными веществами мира. Эволюция — телесные изменения.
Кто-то не учился боевым приёмам и не владел никаким искусством боя, зато от рождения обладал чудовищной силой.
Кто-то выглядел слабым, но голова у него работала молниеносно.
У каждого способности были свои, и люди дополняли друг друга.
Иногда появлялись редкие таланты с 2 способностями. Ещё реже — таланты из талантов, способные владеть больше чем 2.
Эта цивилизация действительно опережала человечество. Но дело было не в полном технологическом разрыве, а в разрыве многомерном.
Если выражаться привычным для человеческих историй языком, люди, столкнувшись с такой цивилизацией, назвали бы её миром, где магия соединилась с наукой.
А летописец всей этой истории, хозяин дневника, был лучшим представителем своего народа.
Можно даже сказать, сильнейшим существом этой цивилизации.
Никого равного до него не было.
Кроме ветви смерти и ветви мутации, он владел всем.
В таком народе он, пожалуй, выглядел бы как герой из бесстыдно щедрого романа, которому судьба с рождения выдала полный карман козырей.
Бай У смотрел, как жители поселения общаются, как с помощью талантов добывают и преобразуют разные ресурсы.
Семья записывает перемены истории родом.
Государство записывает перемены истории династиями.
Мир записывает перемены истории цивилизациями.
Одни роды в своё время поднимаются, другие в своё время приходят в упадок.
С династиями так же: в расцвете к ним идут на поклон чужие земли, в упадке народ бедствует.
С цивилизациями всё то же самое.
Если сравнить человеческую цивилизацию с той, что сейчас видел Бай У, это было бы как нищий у ворот рода, которому принадлежит половина мира.
Но даже такая могучая цивилизация всё равно шла к гибели.
В безвыходном положении всё больше людей умирало от отчаянной зимы, которая, казалось, могла продлиться сотни лет.
Бай У верил: с возможностями этой цивилизации они в конце концов всё же могли бы выстоять. Пусть и с тяжёлыми потерями.
Люди ветви мутации и ветви природы, скорее всего, стали бы выбором эпохи и пережили эту зиму.
Но эта цивилизация получила другую судьбу.
И всё началось с безумца, упомянутого в дневнике.
С Альфа.
* * *
Всё, что видел Бай У, исчезло.
Ему казалось, будто он прожил очень долго. Но когда вокруг вновь возникла шаровая библиотека...
Бай У обернулся и взглянул на Тирана.
Тиран всё ещё пытался разобраться в сложных дорогах в центре сферы.
Он был похож на человека, который старается распутать спутавшийся клубок.
Тиран всё время двигался, но Бай У обнаружил... его положение почти не изменилось.
Только что Бай У пережил долгую зиму, его сознание ушло в далёкую прежнюю цивилизацию, а в реальности словно ничего не произошло.
Нечто похожее он переживал в Демонической башне. Там же Бай У встретил откровение.
На шестом ярусе Башни он тоже проходил через подобное. Тот спиральный коридор...
Только коридор был обратным.
Внутри казалось, что время почти не идёт, а снаружи проходило больше месяца.
Бай У невольно восхитился способностями Владыки Башни.
Он успокоил мысли и перевернул следующую страницу.
* * *
«Теперь ты знаешь о том безумце. Возможно, раз ты пришёл сюда, значит, вы уже имели с ним дело.
Когда весь мир погрузился в лютый холод, тот мой сородич, называвший себя Владыкой Искажения, спас нашу цивилизацию от отчаяния. По крайней мере тогда нам казалось именно так.
Он парил над нашим городом, словно Бог над первозданным миром. Страшный холод и снег не могли причинить ему вреда.
А затем случилось нечто странное. Снег начал таять в одно мгновение... будто лютый мороз, которому полагалось длиться сотни лет, разом сменился палящим солнцем.
Из-за зимы ночь стала длинной, а день коротким, но смена дня и ночи всё равно требовала времени. После его появления...
Температура начала непрерывно расти. Прошло всего десять с лишним минут, а день и ночь успели сменить друг друга несколько раз.
Город уже был выморожен до последней искры жизни. Но после его прихода за стенами наших убежищ растения с невероятной скоростью пробились из земли.
Некоторые сородичи даже... услышали шум морского прилива».
Здесь Бай У снова увидел величественную и искажённую картину.
Жёлтый песок вздымался до неба, летящая пыль закрывала обзор.
Вдалеке морские волны били по пляжу за пределами города.
Огромные растения, похожие на мировые деревья из мифов, поднимались к небу и образовывали гигантские зонты.
Снаружи технологичных шаровых зданий бешено разрастались лианы и стебли.
Существа, погибшие от зимы, вдруг зашевелились, когда солнце растопило лёд, в который они были закованы.
Город, лес, пустыня, море, зима, палящее солнце.
Время, пространство, жизнь и смерть...
Все правила будто перепутались в этот миг.
Давно истощённые ресурсы начали расти невозможным, бессмысленным образом.
Порой рост останавливался. Порой даже откатывался назад.
Но хотя бы в какое-то мгновение мир показал возможность.
Те, кто наблюдал из шаровых зданий, испытали потрясение.
Планета, почти исчерпавшая себя. Цивилизация, которую вот-вот должно было похоронить в вечной стуже. В этот миг она воскресла!
— Когда вещи отходят от прежнего порядка, когда ничто не движется по заранее заданной дороге, когда правила теряют неподвижность, наша жизнь получает бесконечные возможности!
— Всякий путь, который пытается найти закон в переменах, чтобы добраться до неизменного, обречён сгнить.
— В мире вечно только изменение. Вот настоящий путь вечности! Мои сородичи! Выходите! Встречайте новую эпоху!
Под палящим солнцем тело Альфа сияло.
Он парил в воздухе, смотрел на мир, где время и пространство сбились, правила спутались, а порядок рождения, старения, болезни и смерти сломался. И был счастлив до краёв.
Бесчисленные сородичи вышли из шаровых зданий. У них тоже были свои боги.
В разных системах силы они поклонялись богу природы, богу времени и пространства, богу причинности, богу жизни и смерти и многим другим.
Но теперь, когда на них впервые за долгое время пролился солнечный свет, когда вокруг бешено выросли растения и всё наполнилось жизнью... люди любых верований начали становиться на колени перед Альфа.
Словно встречали высшее существо.
Владыку Искажения.
Бай У тоже был потрясён увиденным.
Он видел наступление эпохи Искажения. Видел, как рушится вера целого народа.
Были ли эти люди глупы?
Нет.
Они всю жизнь жили по порядку и всю жизнь изучали законы движения вещей.
У них была почти безупречная математическая и физическая система, казавшаяся нерушимой.
Пусть они владели тем, что люди назвали бы сверхспособностями, они никогда не прекращали изучать науку.
И такая цивилизация всё равно пришла к гибели.
Зато тот, кого когда-то изгнали, внезапно явил нечто, что ударило прямо в душу.
Бай У смотрел на их лица: потрясение, страх, радость, печаль, боль...
У каждого выражение было своё, но каждое лицо было сложным.
Кто-то рыдал навзрыд. Кто-то снова и снова бил себя по лицу. Кто-то колотил головой о землю... И Бай У будто услышал один звук.
Звук, с которым рушится вера.
Все физические законы, все математические формулы, все научные теории перед этой картиной рухнули разом.
Все прежние усилия — экономить и искать новые источники, вести народ к долгому существованию, не дать миру слишком быстро иссякнуть — стали до смешного жалкими.
Только Владыка Башни смотрел на Альфа в небе с тревогой.
А Альфа, глядя на бесчисленных людей, павших на колени, тоже заметил Владыку Башни, который единственный стоял прямо и сохранял сравнительное спокойствие.
Один был лучшим гением народа.
Другой — безумцем, ушедшим против всех правил.
На одного возлагали надежды. Другого изгнали за безумные речи.
Но в этот миг, казалось, даже отношения между людьми, будто стоявшие выше правил, тоже исказились.
Альфа и Владыка Башни. Гений и безумец. Их места поменялись.
Но здесь их роковой поединок ещё не начался.
Владыка Башни окинул взглядом сородичей. Посмотрел на среду вокруг, менявшуюся с безумной скоростью. Он не встал на колени, только молча принял случившееся.
Он не знал, как такая среда изменит мир.
Но он знал: именно такая резкая перемена нужна сейчас их цивилизации.
Только как мудрец Владыка Башни будто уже видел непредсказуемое будущее.
Ему казалось, что нарушение правил — это нечестный ход.
Если воля мира пытается стереть цивилизацию, правильный путь — найти способ выжить внутри правил, которые эта воля допускает.
А то, что принёс Альфа, было абсолютным хаосом.
Он вмешивался в волю мира и переписывал правила, действующие под ней.
Это могло решить беду здесь и сейчас. Но не вызовет ли такое волю мира на... ответный удар?
Хотя тогда Владыка Башни ещё не знал о существовании Колодца и не знал, как Альфа всё это сделал, он уже увидел...
Будущее, расколотое на куски.
Их цивилизация действительно столкнулась со смертью, но всё же ещё не умерла. Возможно, даже в отчаянии они нашли бы выход.
Теперь этот вариант был вычеркнут. Альфа принёс другой.
Как сородич, Владыка Башни принял этот выбор.
Как мудрец, он тревожился о далёком будущем.
* * *
Дневник продолжался.
Увидев точку перелома, Бай У перевернул новую страницу.
«Если ты дочитал до этого места, ты уже понимаешь: началась следующая эпоха.
После того как мой сородич явил свою божественную силу, его стали называть Владыкой Искажения.
В тот день мысли и души всех пережили удар, какого ещё не знали. Он начал проповедовать свою теорию Искажения.
Я не соглашался с ним, но не остановил его. Потому что я тоже хотел, чтобы мой народ выжил.
Но если запор сорвало, воду ладонями уже не удержишь. Даже если мы тогда понимали это, что мы могли сделать?
Мы не могли его остановить. Нам оставалось только с почтением и настороженностью встречать приход Искажения».
Перед картиной, которая била в душу и могла разрушить любую веру, Владыка Башни всё же сохранил спокойствие. Бай У уважал это.
«В дальнейшем изменилось всё. О мыслях людей и говорить нечего. Почти 90 процентов нашего народа начали верить в Искажение.
Но верить в науку — значит изучать науку. А как должна проявляться вера в Искажение?
Владыка Искажения и правда оказался превосходным верующим. Ты уже догадался: всё это он смог сделать потому, что нашёл Колодец.
А нашёл он Колодец, возможно, потому, что изначально принадлежал к ветви мышления.
У него была безумная теория, но в духовной силе ему не было равных. Даже я в этой области уступал ему.
Люди ветви мышления часто получали странные озарения и указания. До него никто не верил в учение Владыки Искажения.
Поэтому, естественно, никто не мог получить зов Колодца.
Стремление к Искажению стало лестницей, ведущей к Искажению. Владыка Искажения, мой сородич, стал первым... кто нашёл Колодец.
Я часто хотел оценить его одним словом: безумие или зло. Но он не такой человек. Я вынужден признать: всё, что он делал, возможно, не было попыткой удовлетворить личные желания, отомстить сородичам или добиться признания.
Соприкоснувшись с Колодцем, он уже стал его рабом.
Он мог бы быть богом, но добровольно раскрыл свой приём и рассказал о существовании Колодца. Он словно искренне хотел, чтобы все внесли вклад в Искажение».
Дочитав до этого места, Бай У тоже почувствовал, насколько всё невероятно.
Альфа оказался первым, кто нашёл Колодец?
Он получил сверхъестественную силу, нашёл вещь, способную исказить мир, и не стал всё это скрывать. Он объявил об этом всем.
Неудивительно, что Владыка Башни не мог определить Альфа одним простым словом.
«Так вскоре самая таинственная и самая опасная вещь в мире стала предметом нашего исследования. Наступила эпоха изучения Колодца».