Встреча Линь Жуй и Первого стала подарком, который Первый оставил Цзян Ими и Линь Жуй. Две жизни, бывшие друг для друга прошлым и будущим, здесь окончательно разошлись.
И это был подарок Бай У тоже.
Цянь Исинь когда-то говорил, что Бай У ещё увидит на своём пути старых знакомых.
И речь шла не только о Первом.
Услышав, как Линь Жуй упомянул Бай У, Первый сказал:
— Недавно по всему миру резко упала концентрация Искажения. Многие осквернённые снова стали людьми. Думаю, это связано с Бай У.
— Я считал, что победить Владыку Искажения можно, только повторив способ хозяина Башни и снова его запечатав. Но Бай У, возможно, пробует другой путь.
— Я не знаю, что с ним сейчас. Но верю: с ним ничего не случится. Он сын старого Бая. Он точно сумеет сделать то, что изменит положение.
Сказав это, Первый похлопал Линь Жуй по плечу.
— Можешь съездить в Байчуань и посмотреть.
Линь Жуй понимал: решающая битва близко. Он уже хотел отказаться, думая, что надо скорее отрабатывать запечатывающую формацию.
Но Первый прочитал его мысли.
— Мы можем погибнуть. Не тащи сожаление, которое осталось перед твоей прошлой смертью, в следующую смерть.
— И ещё... Владыка Искажения, скорее всего, выйдет к нам только после того, как соберёт всё тело. Мировая воля, которая помогла мне вырваться из петли... тот лысый говорил, что успел кое-что устроить.
— Он оставит подсказки в телефонной будке причинности. От Владыки Искажения такие подсказки не спрячешь, так что это тоже стратегия. Нужно, чтобы противник сам их нашёл и поверил: грядёт бедствие, у которого не видно причинности.
— Владыка Искажения только недавно вырвался из Башни. По расчётам лысого, большая битва начнётся после того, как он соберёт все остатки тела. И поле боя...
— Будет прямо в Дэнлине.
Линь Жуй осёкся.
— В этом городе? Почему?
Первый начал рассказывать то, что сложилось у него из откровений на Ферме и слов лысого Цянь Исинь.
— Потому что «сердце» Владыки Искажения спрятано в этом городе. Люди прежней высшей цивилизации устроены не так, как мы. Без сердца они могут жить, но если сердца нет, их душу гораздо легче отделить от тела.
— Когда-то хозяин Башни много лет сражался с Владыкой Искажения и никак не мог победить, потому что у Владыки Искажения бессмертная плоть.
— Бессмертие слишком сильно. Даже печать правил не может стереть это свойство.
— Поэтому хозяин Башни придумал обойти бессмертие и победить не его, а самого Владыку Искажения. Отделить душу от тела.
— Ему не нужно было побеждать бессмертную плоть. Ему нужно было лишь на короткое время забрать сердце Владыки Искажения.
— У той высшей цивилизации тело устроено совсем иначе. Если сердце покидает тело, душа и плоть не расходятся сразу. Но именно сердце сшивает тело и душу.
— А чтобы вернуть сердце, сперва нужно собрать полноценное тело. Поэтому сердце, хоть оно и важнее всего, забирают последним.
— Значит, место, где лежит сердце, и станет последним полем боя. Владыка Искажения не захочет снова наступить на те же грабли и наверняка явится в самом сильном состоянии.
Тут Первый на миг замолчал, а потом добавил:
— Время ещё есть. Съезди попрощайся. Отпусти то, что не отпустил. И не только девушку из Байчуаня. Ещё и того, кто когда-то тебя убил.
Линь Жуй уже почувствовал это.
Над мощной аурой Первого стояло ещё одно присутствие — куда страшнее.
Цзин Четвёртый.
Стоило вспомнить Цзин Четвёртого, как к горлу снова подступал холод. То давление было настолько отчаянным, что Линь Жуй до сих пор невольно вздрагивал.
Но, судя по словам Первого, Цзин Четвёртый теперь вроде бы... стал союзником.
Линь Жуй поднялся и кивнул Первому.
Никто не знал, чем закончится грядущая битва на жизнь и смерть.
Даже Альфа не мог разглядеть причинность до конца, поэтому выбрал самый надёжный путь: собрать тело целиком и явиться в своей сильнейшей форме.
А значит, у остальных появилось время.
Последняя тишина перед бурей.
* * *
Байчуань.
Недавно Байчуань был очищен благодаря отряду, собиравшему фрагменты пазла конца света.
А после гибели Семи грехов окрестности Байчуаня стали ещё ближе к норме.
Давно заброшенный город теперь поднимался из руин. Люди из Башни пришли сюда и тоже взялись за восстановление, так что дело пошло быстрее.
Байчуань не был таким целым, как Санчес, зато именно здесь люди могли жить по-настоящему.
Но люди есть люди: совсем без того, чтобы кто-нибудь «пристал к сильным», не обходится никогда.
В нынешнюю эпоху богачи и бедняки Башни после перемен в Башне и выхода наружу давно потеряли прежние статусы.
Все снова оказались на одной линии старта.
Но исключения, конечно, нашлись.
Тех, кому повезло оказаться рядом с Бай У, Се Инцзе или Янь Цзыцзай, было немало.
Люди иногда жалуются, что рождаются одинаково бледно и ровно. Может, в начале так и есть. Но дальше выбор, сторона и удачный человек рядом могут вывести жизнь совсем в другое место.
Например... Лю Чэнцзы.
Девчонка с нижнего яруса, Лю Чэнцзы, теперь держала собственный магазин одежды в будущем золотом районе Байчуаня, где скоро каждый клочок земли будет на вес золота.
Дальше ей, наверное, будет житься очень неплохо.
После того как Шэнь Шуюэ и Цюй Ли отправились искать Цзин Второго, на обратной дороге к Ферме дело Цюй Ли можно было считать законченным. Она попрощалась с Шэнь Шуюэ и вернулась в Байчуань.
Вернувшись, Цюй Ли сказала Лю Чэнцзы: изначальное сердце Маленькой Луны никогда не менялось.
3 сестры не могли собраться вместе, но их сердца снова сошлись.
Это, конечно, было хорошо.
Жители Байчуаня чувствовали: вот-вот случится что-то такое, что перевернёт весь мир. Все по-прежнему спокойно работали, но видели, как сильнейшие защитники Байчуаня один за другим уходят из города, и понимали: назревает большое дело.
На этом фоне любая хорошая новость становилась особенно драгоценной.
Как сегодня: девушка, которая всё время ходила мрачная, всё время загоняла себя работой и всё время боялась подойти к людям, чтобы не заразить их своим невезением...
Увидела человека, которого уже не могла увидеть.
Лю Чэнцзы клялась: мужчин она кадрила столько, что актёрское мастерство у неё давно дошло до высшего разряда.
Стоило ей посмотреть на мужчину влажными, полными чувства глазами — и если этот мужчина не Бай У, он обязан был дрогнуть.
Но взгляд Цзян Ими, которым та смотрела на Линь Жуй, всё равно тронул Лю Чэнцзы до глубины души.
Так смотрят только тогда, когда отдали человеку всё сердце.
Цзян Ими обняла Линь Жуй и сказала ему то, что на самом деле было у неё внутри.
«Выходит, девочка, рядом с которой была только чёрная кошка, тоже может стать такой мягкой и такой прекрасной...»
Лю Чэнцзы не знала прошлого Линь Жуй и Цзян Ими — или, точнее, Человека в маске и Цзян Ими.
Но она могла догадаться: Цзян Ими увидела человека, которого, возможно, не должна была увидеть уже никогда. И только поэтому эмоции оказались такими сильными.
Лю Чэнцзы смотрела на двоих, обнявшихся во дворе школы. Все знали: мир уже полностью изменился, и слово «будущее», может быть, стало роскошью.
Но этот миг всё равно был прекрасен.
И именно тогда Лю Чэнцзы услышала, как юноша с откушенным краем уха сказал до боли трогательные слова:
— Разлука при жизни и расставание смертью вообще-то обычное дело. Для такого, как я, особенно... Но смерть — это начало следующего пути. И в каком бы пути я ни оказался, Цзян Ими, я всё равно сделаю всё, чтобы встретить тебя.
За 700 лет было много разлук и много смертей. Были первые встречи, странно похожие на старое знакомство. Были долгие расставания, которые вдруг оборачивались внезапным узнаванием.
Лю Чэнцзы, издали увидевшая эту сцену, улыбнулась и ушла.
Такие хорошие мгновения всегда радовали её.
Но почему-то от них становилось одиноко.
И Лю Чэнцзы решила найти Янь Цзю, чтобы поделиться тревогой.
* * *
Идти к Янь Цзю, чтобы поделиться тревогой, звучало не слишком благородно.
Но Янь Цзю в последнее время сильно изменилась. Когда-то именно она стала важным мостиком, благодаря которому Янь Цзыцзай и Бай У сблизились, так что её положение всегда было особым.
Все переживали: сможет ли девочка, которая не чувствует радости, жить в мире, где отрицательные эмоции особенно опасны?
Но люди упускали одну простую вещь. Чем меньше человек способен чувствовать радость, тем сильнее он по ней тоскует.
Чем легче его смывает отрицательными эмоциями, тем отчаяннее он хочет сохранить покой.
Семья её не любила, но она всё равно любила семью.
Её отправили в психиатрическую больницу — и она подружилась с людьми в больнице.
Её похитил безумец — и она стала другом безумца.
На вид Янь Цзю была хрупким цветком, который можно было держать только за толстой стеной психиатрической больницы на третьем ярусе Башни.
Но на самом деле Янь Цзю всё время училась жить в любых обстоятельствах.
Со стороны казалось, будто она уступает жизни. На деле она ни разу от этой жизни не отказалась.
У такой Янь Цзю душа была крепче, чем у большинства людей.
И только такая Янь Цзю могла совершить настолько ошеломляющий поступок — сбежать с собственной свадьбы.
После обороны Байчуаня Янь Цзю подружилась с клоуном.
Клоун, который фальшиво смеялся и заставлял смеяться всех вокруг, обладал страшной силой.
Это был безусловно опасный тип. К нему никто не решался подходить.
А Янь Цзю решилась.
Она чувствовала: глубоко внутри господин клоун хочет, чтобы люди улыбались.
Девочка, которая не умела смеяться, всё лучше изображала смех. Иногда казалось, что она и правда научилась радоваться... но всё равно по природе своей была клоуну полной противоположностью.
И именно такая Янь Цзю стала единственным человеком, способным его понять.
Чтобы клоуну было спокойнее, Янь Цзю снова и снова тренировала улыбку перед зеркалом.
Она никогда не чувствовала настоящей радости, но упорно училась выглядеть нормальной.
Она менялась. Она хотела, чтобы, когда один человек вернётся, она встретила его лучшей, самой обычной и самой здоровой собой.
Так что в глазах многих Янь Цзю уже стала открытой и живой.
Если человек долго играет роль и в какой-то момент сам начинает ей верить, окружающие, конечно, тоже перестают сомневаться.
Раньше Лю Чэнцзы утешала Янь Цзю. Теперь, если Лю Чэнцзы становилось плохо, утешала её уже Янь Цзю.
Поэтому Лю Чэнцзы, почувствовав одиночество, и пришла к ней.
Они встретились в том самом доме с городскими страшилками, который когда-то исследовал Бай У.
Теперь здесь жило немало людей. Все прежние жуткие легенды давно исчезли.
Янь Цзю любила это место. Ей казалось, что в нём есть шумное тепло, похожее на то, что когда-то жило в психиатрической больнице.
Она часто забивалась на лестничную площадку, садилась на корточки и слушала, как мужчины и женщины разговаривают о жизни — о самых обычных делах, о рисе, масле, соли, соусе, уксусе и чае.
Когда Лю Чэнцзы нашла Янь Цзю, та занималась именно этим.
Лю Чэнцзы подумала, что услышит что-нибудь забавное, но там всего лишь ссорились мужчина и женщина.
Женщина хотела ребёнка.
Мужчина был против. Говорил: в таком мире ребёнка как растить?
Женщина отвечала, что жизнь ведь такая и есть: да, все живут в Искажении, но все же как-то к нему приспосабливаются.
В конце концов мужчина признался: он боится не справиться. Боится, что в Байчуане снова случится беда. Боится, что этот мир, в любой миг способный заразиться странными правилами, заставит женщину после рождения ребёнка жить в вечном страхе.
Двое, которые только что ругались, в итоге обнялись и стали утешать друг друга.
Солнце падало в лестничный пролёт, смешиваясь с простыми, домашними словами мужа и жены...
И Янь Цзю улыбнулась.
Она решила, что сейчас должно быть хорошо. Значит, ей тоже должно быть радостно.
Лю Чэнцзы тоже подумала: может, эта девочка уже стала нормальной?
После встречи Линь Жуй и Цзян Ими Лю Чэнцзы немного придавило одиночеством. Но теперь на душе потеплело.
Ей нравилась такая Янь Цзю.
Она думала: нынешняя Янь Цзю просто неотразима. Девочка, которая не умела улыбаться, стоило ей научиться улыбке, стала редкой красавицей в этом мире.
— Иди сюда, дай сестрице прижаться.
Лю Чэнцзы обхватила Янь Цзю за тонкую руку. Та спросила:
— Что случилось, сестрица Чэнцзы?
— Да ничего особенного... Просто такое чувство, будто сейчас грянет что-то большое. Может, наша жизнь станет лучше. А может, хуже, чем когда-либо.
Лю Чэнцзы всё-таки была подавлена.
Она не участвовала в борьбе с Искажением, но раз уж жила в этом мире, кое-что всё равно знала.
Не Чуншань, Гу Хайлинь, Янь Цзыцзай, Се Синчжи — один сильный человек за другим покидал город. Это явно значило: близится большое событие.
В этом убежище было много тёплых сцен. Всё медленно становилось лучше.
— Я просто боюсь... Что всё, что люди с таким трудом получили, в один миг исчезнет.
— Я наконец нашла своих хороших сестёр. Даже Цзян Ими, которая вечно пряталась от людей, встретила того, кого смогла обнять...
— И ещё посмотри на жильцов этого дома. Они боятся Искажения, но уже думают о том, как продолжить жизнь, которую вели в Башне.
— Всё налаживается. И я ужасно боюсь... что мир вдруг снова переменится.
Янь Цзю услышала страх в голосе сестрицы Чэнцзы. Она прислонилась головой к её голове, как девочки, которые утешают друг друга.
А рукой, будто младшая сестра успокаивает старшую, легко похлопала Лю Чэнцзы по плечу.
— Сестрица Чэнцзы, всё будет хорошо. Я верю, что у всех обязательно станет лучше.
Она всё ещё улыбалась. Улыбка была яркой, солнечной.
Чэнцзы сказала:
— А тебе не страшно? 700 лет назад, когда людей загнали в Башню, всё было очень страшно.
Янь Цзю покачала головой.
— Мне нравится нынешнее солнце. Не холодное, не жаркое, не слепит. Но если однажды оно станет злым и режущим, ничего страшного.
— Мне нравится нынешняя жизнь. Всё в порядке, все заняты делом, никто не думает, что вот-вот придёт беда. Но если беда всё-таки придёт, ничего страшного.
— Мне нравится мир, где все могут улыбаться мне и любить меня... Но если однажды все перестанут меня любить, тоже ничего страшного.
— Мне нравится жизнь в порядке. Но если снова придёт Искажение, ничего страшного.
Какие светлые, спокойные слова...
Лю Чэнцзы думала, что Янь Цзю, произнося их, должна улыбаться так же ясно, как раньше.
Но потом услышала тихий всхлип. Она повернулась — и увидела, что лицо Янь Цзю мокро от слёз.
В этот миг открытая, живая Янь Цзю словно исчезла. Вернулась давняя печаль и обвила девочку со всех сторон.
Только теперь Лю Чэнцзы поняла: утешать с самого начала нужно было не её.
А эту девочку перед ней.
— Пока есть Бай У, мне всё равно, какой станет жизнь. Но где же он сейчас...
Янь Цзю слишком долго притворялась весёлой, и Чэнцзы почти забыла: на самом деле у этой девочки очень горькая судьба.
Янь Цзю любила этот дом не только потому, что здесь можно было услышать много живых, простых и нежных разговоров.
Главнее было другое: здесь когда-то был Бай У.
Даже Цзян Ими дождалась Линь Жуй.
А Янь Цзю...
Почти все относились к надежде на то, что Бай У жив, мрачно и без особой веры.
И именно в такой обстановке Янь Цзю продолжала жить, притворяясь светлой и спокойной.
Вспомнив слова Линь Жуй, обращённые к Цзян Ими, Лю Чэнцзы осторожно стёрла слёзы с лица Янь Цзю.
— Сяо Цзю, он вернётся! Какой бы путь он сейчас ни проходил, он обязательно снова появится перед тобой!