В тот миг, когда У-Цзю увидел Бай У, на него хлынуло огромное чувство узнавания.
Память всё ещё не вернулась, но У-Цзю был уверен: этого человека он знает.
А Бай У в это время всё ещё был погружён в процесс «стирания» воли.
На странице было написано много. Часто Бай У специально не смотрел туда, чтобы воля мира Колодца не сбила его с мысли.
Он боялся этих слов.
Они будто становились законом сразу после произнесения, будто сама судьба легко могла распоряжаться ими.
Поэтому, когда Бай У обернулся к прежним записям, он заметил много любопытного.
Он понял... на пожелтевшей странице на самом деле было 2 разных стиля.
Первый появлялся, когда Бай У поднимал голову и смотрел. Тогда тот, кто писал, нарочно показывал силу, будто способен решать всё, и делал это с насмешкой.
Второй был куда обычнее и спокойнее. Словно кто-то молча записывал поступки и события, почти как в документальной прозе.
Раньше Бай У не думал, что это 2 разные манеры. Он считал: буквы выводит один и тот же человек.
Но сейчас ему вдруг пришло в голову: а что, если эти слова оставлял... не один человек?
Он стёр многое.
Например, городскую ночь.
Небо быстро посветлело. У-Цзю с удивлением обнаружил, что отсчёт перед глазами ускорился на 7 часов.
Город, где должна была стоять ночь, вдруг встретил раннее утро.
Теперь У-Цзю мог разглядеть движения Бай У гораздо лучше.
Он убедился: все чудеса, которые происходили с ним, делал Бай У.
— Как ты это сделал?
— Награда за то, что мы взяли зоопарк. Капитан, пока не говори. Я сейчас... немного занят.
Стирать эти слова для Бай У было делом, чудовищно пожирающим душевные силы.
Вначале Бай У стёр только строку о слепоте У-Цзю.
Но чем больше он менял — погоду, день и ночь, одно за другим, — тем яснее чувствовал, как силы уходят в бездонную яму.
Особенно когда Бай У попытался сам написать что-то на странице... внутри сразу поднялись отторжение и чувство опасности.
Он не мог этого сделать. И одновременно чувствовал: если всё же сделает... заплатит слишком дорого.
Написать слова на странице — значит делать то же самое, что делала воля мира Колодца.
Такое вообще возможно?
Дыхание Бай У становилось всё тяжелее. Дело было не только в расходе душевных сил.
У-Цзю вдруг увидел: этот парень вспотел.
Они уже стали настолько сильны, что даже после боя чудовищной тяжести не обязательно чувствовали усталость.
Солнечный свет понемногу ложился на город, будто кто-то намазывал золотистое варенье на ломоть хлеба.
Бай У пытался стереть многое.
Например, вот этот отрывок:
【В этом городе с холодными сердцами кому есть дело до какой-то аварии?】 【Свободный человек — существо очень высокое. Такие люди могут распоряжаться всем. Похоже, наш драконоборец собирается найти прорыв именно через свободных людей.】
Он хотел стереть слова «с холодными сердцами».
И хотел стереть слова «распоряжаться всем».
Бай У чувствовал, что в принципе способен на это. Но если он и правда так поступит, то наверняка впадёт в состояние страшного изнеможения.
Возможно, даже более жуткое, чем после насильственного разворачивания области искажения.
Поэтому в конце концов... Бай У не стал этого делать. Он только листал страницу. Листал и листал.
И наконец долистал пожелтевшую книгу до первой страницы.
Там Бай У увидел такую запись:
【Должен сказать, созданная мной Последовательность довольно исправно трудится. Он всё пытается наспойлерить тебе, но, извини, сейчас он не в сети. Добро пожаловать на 5-й уровень, если осмелишься сюда прийти. Кстати, раз тебе уже надоело смотреть на Примечания, может, сменим формат?】
Дочитав эту страницу, Бай У глубоко вдохнул.
— Сейчас я, возможно, сильно ослабею. Может, даже потеряю сознание. Капитан, память к тебе вернулась?
У-Цзю покачал головой.
Бай У спросил иначе:
— Тогда как тебе кажется, я могу причинить тебе вред? Ты сейчас мне веришь?
У-Цзю кивнул.
— Ладно. Тогда моя жизнь в твоих руках. Пока я не очнусь, защищай меня.
— Хорошо.
Обещание У-Цзю прозвучало спокойно, но Бай У прекрасно знал: у человека, которого не смогла сломить даже воля мира, слово весит тысячу золотых.
Бай У снова глубоко вдохнул, словно готовился к большому бою, и медленно провёл пальцами по странице.
Он стирал строку за строкой — тот отрывок, где воля мира Колодца захватила Око Прейера.
С каждым стёртым словом Бай У слабел и хотел спать всё сильнее.
На него накатывала огромная усталость. Несколько раз глаза почти закрывались, но в следующее мгновение...
Каждый раз, когда он вот-вот должен был провалиться в сон, в памяти всплывало детство: Бай Юань колет его иглами.
Странно. Эти воспоминания должны были врезаться до кости. Даже теперь, вспоминая их, Бай У будто чувствовал боль на концах нервов.
Но к мучителю, к Бай Юань, он стал относиться спокойно.
Снова и снова Бай У держался за эти прошлые боли и не позволял себе рухнуть.
И наконец...
Все слова на первой странице пожелтевшей книги были стёрты.
Даже сама пожелтевшая страница словно попала в огонь: начала скручиваться, чернеть, а потом рассыпалась пеплом.
Когда Бай У повернулся к У-Цзю, в его глазах снова появились знакомые Примечания и диалоговое окно.
【Бог войны ростом 1,59. Даже если в мире есть другие боги войны, с таким ростом среди них точно нет никого. Ты и так знаешь его слишком хорошо, так что лишние представления ни к чему, верно? Кстати... рад снова тебя видеть, старина.】
Бай У улыбнулся и тут же рухнул.
Не потому, что получил тяжёлую рану. Просто стирание слов с пожелтевшей страницы и правда было невероятно утомительным.
Ему хотелось лишь немного поспать.
У-Цзю подхватил Бай У, который уже валился с ног, и не стал покидать зоопарк. Сейчас зоопарк, наоборот, был безопасным местом.
Механические существа одно за другим уходили из зоопарка, выполняя приказ Бай У и разыскивая последний источник искажения. У-Цзю предполагал... скоро, возможно, появится результат.
* * *
Бай У увидел сон.
Пока он спал без сознания, пожелтевшая страница стала ещё больше, но висела уже не над головой.
Она медленно опустилась перед Бай У, как занавес.
Сны так и устроены: когда 2 вещи вызывают похожее ощущение, во сне они часто слипаются в одно.
Пожелтевшая страница превратилась в огромный жёлтый занавес.
А за занавесом, на расстоянии одной ткани от Бай У, стояли 2 чёрных силуэта.
— Ты почти проиграл. Эта игра не сломала его, — сказал холодный голос.
— Но он привёл помощь, — ответил другой голос, чуть резковатый. У такого голоса насмешки сами собой получались ядовитее.
— Мы заранее не запрещали приводить помощь. Ты проиграл эту игру.
Этот голос звучал безупречно строго. Другой возмутился:
— Награда ему досталась слишком жирная! А опасности, с которыми он столкнулся, вовсе не были опасными!
— Нет. Я так не считаю. Опасности были страшными. И то здание больницы, и городские страшилки — всё это очень опасные места.
— Ты выкручиваешься! Он даже не ранен! Даже не ранен! Эта игра ничего не стоит!
— Потому что он верил в их человечность.
— Нет-нет-нет... Он стартовал не так, как остальные. Он выжил только потому, что сохранил свою память!
— Правда? Второй человек память не сохранил, но он тоже смог выжить. Более того, когда в реальном мире он уже проходил через такие сцены, они были не так опасны, как сейчас, зато сам он был очень слаб. И всё равно выжил. А теперь у него даже тех глаз нет.
— Да ты что, факты-то куда дел? Так нельзя подыгрывать!
— Нет. Я говорю именно о фактах.
2 голоса явно спорили. Бай У стоял по другую сторону занавеса и слушал.
— А я ещё не наигрался...
Они спорили долго. Вдруг резкий голос произнёс это, и в нём послышалась усталость.
— Зачем тебе нервничать? Ты ведь сам называешь его драконоборцем. Ты знаешь, что не умрёшь. Колодец не закроется. Он будет существовать всегда.
После этого ровного ответа оба силуэта за занавесом замолчали.
Они оставили на ткани 2 смутных пятна света. Бай У смотрел на занавес...
И будто видел мутный взгляд древнего существа.
И именно в этот миг Бай У проснулся.
* * *
Был час дня, солнце висело прямо над головой.
В городе стояла сильная жара. Бай У ощутил давно забытое пекло и улыбнулся.
У-Цзю рядом сказал:
— Раз ты проспал несколько часов... значит, сил потратил очень много?
— Со мной ничего опасного не случилось?
Бай У было любопытно.
Перед тем как уснуть, он попросил У-Цзю охранять его. У-Цзю действительно сдержал слово.
Но точнее было бы сказать: никакой опасности и не возникло.
— В городе сейчас каша. До конца отсчёта осталось несколько часов. Все безумно охотятся на нас, но в зоопарк они идти не смеют. И никто не знает, что мы здесь.
Бай У примерно понял.
Сейчас весь Байчуань с красными глазами искал У-Цзю.
А когда механические звери из зоопарка выбежали наружу, город погрузился в ещё больший хаос.
Бай У подумал и решил: сейчас главное — найти способ отыскать Цзы Лоулань.
Он почти не сомневался: причина разрушения городских правил личности связана именно с той Цзы Лоулань, которая когда-то слишком увлеклась игрой в семью.
К счастью, рядом с Бай У и У-Цзю были 2 заложника.
Этим 2 свободным людям тоже не повезло.
Когда они вошли в зоопарк, Бай У и У-Цзю вырубили их, чтобы спокойно исследовать место.
Когда Бай У подвергся механическому заражению, они, проснись чуть раньше, наверняка смогли бы сбежать.
Но, увы, свободные люди обладали огромными полномочиями, а собственной силы не имели. После пары ударов от Бай У и У-Цзю эти двое очнулись только к полудню.
А к тому времени У-Цзю уже пришёл в себя.
Свобода без силы — пшик, вот и всё.
Теперь этих 2 привязали под большим деревом. Дерево тоже постепенно механизировалось: у него отрастали металлические листья, а корни стали похожи на кабели для обмена данными.
Теперь дерево тоже было слугой Бай У и крепко удерживало 2 свободных людей.
Бай У считал, что на такое не стоит тратить лишнее время. Как бы эти 2 ни держали рот на замке, неужели они окажутся крепче Лилит из Церкви Бога Башни?
— В допросах у меня кое-какой опыт есть. Капитан, можешь отойти? Боюсь, то, что я сейчас сделаю, наведёт тебя на неверные мысли обо мне...
У-Цзю ничего не понял, но всё же послушался Бай У и отошёл.
Когда он удалился примерно на несколько десятков метров, У-Цзю уже не видел, что делает Бай У.
Зато слышал.
Душераздирающие крики разнеслись по зоопарку. К счастью, дальше они не уходили, да и возле зоопарка никого не было.
У-Цзю не мог представить, какие пытки переживают эти 2 свободных человека.
Но он мог предсказать одно: очень скоро Бай У вернётся с нужными сведениями.
* * *
Через несколько часов снова опустилась ночь.
Город, который весь день трясло, с наступлением темноты так и не успокоился.
Хаос в целом уже стих, но зона метро была набита битком.
До конца отсчёта оставалось... 4 минуты.
Над городом то и дело появлялись механические звери. Люди надеялись выбрать относительно приличное место и там дождаться смены личности.
Когда-то кто-то попытался лечь у себя дома.
Но в миг смены личности он стал захватчиком в чужой семье.
А человек, который исполнял роль хозяина дома, по другой своей личности был похитителем.
И вот тот, кто лёг дома ждать смены, услышал, как ключ проворачивается в замке. Сразу после этого он увидел чёрный ствол, упёртый ему в голову.
Все супружеские пары в это время тоже проводили границы.
Конечно, находились и такие, кто хотел перед сменой личности заняться чем-нибудь супружеским, с чувством и надрывом.
Но итог у такого решения был один: люди случайно забывали о времени, а потом происходил обмен личностями.
Мужчина и женщина вдруг замирали... и тут же начиналась семейная разборка.
Подобного бреда было много.
Только что это была твоя мать, а через секунду она могла стать чужой дочкой.
Только что это был твой муж, а через секунду он становился твоим родным отцом...
В мире, где связи рушатся, лучше не верить словам вроде «в следующей жизни я всё равно буду помнить тебя».
Потому что они запросто могут сбыться: в следующей жизни любимый человек вступит в брак с кем-то другим, а тебе придётся играть его ребёнка.
Поэтому, пожив в этом городе достаточно долго, люди ради приличия усвоили простое правило.
Когда приближается смена личности и память вот-вот очистится, лучше найти тихое общественное место, нормально одеться, спокойно сидеть и ничего не делать.
Сегодня город был в невероятной суматохе: из-за механических зверей, из-за того, что все хотели найти Гу Цинъюй.
Но теперь почти никто об этом не думал.
Люди хотели только спокойно дождаться смены личности в метро.
Кто-то был подавлен. Эти люди изо всех сил привыкали к своей личности, но из-за дрянной среды справлялись плохо.
Кто-то, наоборот, был полон уверенности и считал, что отлично выполнил свою роль, а значит, заслужил личность получше.
Жуань Цинъюнь смотрела на вход в метро и о чём-то думала.
— Интересно, как там тот парень...
Когда все гнались за 1 человеком, у Жуань Цинъюнь такого желания не возникло. В глубине души она была благодарна У-Цзю за всё, что он сделал.
Если бы не У-Цзю, свободные люди наверняка её уничтожили бы.
До конца отсчёта 59 секунд.
58 секунд.
57...
56......
3... 2... 1...
0.
В тот миг, когда отсчёт дошёл до нуля, весь город погрузился в абсолютную тишину.
Лишь через несколько секунд кто-то растерянно открыл глаза...
— Странно... почему я всё помню? А где моя новая личность?