Обратный отсчёт закончился.
В метро горел тусклый свет.
Город будто застыл.
Долго, очень долго никто не произносил ни звука.
Одни растерялись, другие обрадовались, третьим стало больно.
— Почему моя роль не изменилась?
— Почему я всё это помню?! Да чтоб его! Я не хочу снова быть сыном какого-то мелкого сопляка!
— Меня что, опять в супруги тому старому хрычу? *Буэ...*
Кого-то прямо на месте стошнило от одной мысли о том, что ждало впереди.
Больше всего негодовали те, кого нынешняя роль не устраивала.
Юной, красивой девушке мог достаться муж лет 70 или 80.
Мужчина в самом расцвете сил мог внезапно оказаться ребёнком какого-нибудь мальчишки.
Впрочем, хватало и довольных.
Они смеялись: им казалось, что они так и останутся в той роли, которая их вполне устраивала.
— Отлично! Компания всё ещё моя!
— Она всё ещё моя жена, ха-ха-ха-ха-ха-ха...
— По крайней мере, хуже не стало. И то хлеб.
В вагоне у каждого было своё настроение.
Жуань Цинъюнь стояла, опустив голову. «Значит, снова вернуться в тот ресторан?» Кажется, ничего плохого в этом не было.
Она привязалась к тому месту и всегда честно играла свою роль.
Но думала она совсем не так, как остальные.
Некоторые тоже уже заметили: обратного отсчёта больше не было.
Обычно один отсчёт заканчивался — и тут же начинался новый.
Так было всегда.
А теперь всё пошло иначе.
Нового начала не появилось.
В глазах людей исчезли цифры.
Жуань Цинъюнь вдруг вспомнила одного человека — У-Цзю.
За всю историю никто не осмеливался избивать и похищать свободных людей. А У-Цзю осмелился. Значит, он изменил и что-то ещё?
Разве такое вообще возможно?
Этот мужчина... На вид совсем невысокий, а смог сделать такое?
— Я всегда считал: человек остаётся человеком, пока может выбирать. Без выбора он просто раб, который идёт куда велели.
Слова, сказанные У-Цзю перед уходом, снова прозвучали у Жуань Цинъюнь в ушах. Сердце у неё... забилось быстрее.
— Я больше не хочу быть сыном этих мелких сопляков!
— А я не хочу тратить молодость на старика, который вот-вот помрёт!
— Не хочу!
Кто-то выкрикнул то, что сидело внутри, и сопротивление стало расползаться по толпе, как зараза.
Люди выплёскивали недовольство.
Те, кого нынешняя роль устраивала, уже не решались шуметь.
Потому что очень скоро... многие заметили неладное.
«Кто разрешил им так думать?»
«Кто разрешил им говорить это вслух?»
«Разве человек может открыто восставать против правил?»
Эти мысли и сомнения появились почти у каждого.
И толпа снова быстро затихла.
Люди с изумлением поняли: оковы, державшие их мысли, исчезли.
Теперь они могли сколько угодно выражать недовольство, и в душе не поднималось никакой вины.
Новой роли они не получили, но и прежняя будто больше им не принадлежала.
В этот миг на город обрушилась растерянность.
Все спрашивали себя: «Неужели правило, по которому этот город жил столько времени... правда сломалось?»
Как жить дальше?
В какой роли жить?
У одних в глазах погас свет. Они привыкли подчиняться, привыкли, что судьба всё решает за них.
Когда роль вдруг исчезла, они даже не сразу поняли, что могут сами создать себе жизнь, какая им по душе.
Зато у других глаза засияли. Они подняли головы, и в них впервые родилось чувство: мир можно взять в свои руки.
Мысли, о которых прежде даже думать было нельзя, пронеслись у них в голове одна за другой.
И очень скоро они поняли: запрет на мысли, кандалы в сознании — всё это правда снято.
Странный город и его дикие правила больше не могли их удержать.
Они могли бороться, работать, добиваться, брать своё.
В этот миг все роли обнулились.
Городу было суждено пройти через большую смуту. Людям предстояло строить всё с нуля, а такой путь без жертв не обходится.
Кто проиграет, а кто победит...
По лицам людей уже сейчас можно было кое о чём догадаться.
* * *
Незадолго до этого.
В зоопарке Байчуаня Бай У закончил допрос и собрался уходить вместе с У-Цзю.
У-Цзю спросил:
— Выяснил что-нибудь? Что нам теперь делать?
— Ничего не выяснил. Оказалось, сами свободные люди тоже не знают, кто дал им абсолютную свободу.
У-Цзю вдруг стало немного жаль этих двоих. Как ни крути, заплатили они страшную цену.
— И что мне делать?
— Ничего. У меня есть чит.
С Оком Прейера Бай У, по сути, вообще не нужно было никого допрашивать. Найти теперь почти любого человека для него не составляло труда.
Когда он убедился, что из свободных людей ответа не выжать, он уже воспользовался старым способом: посмотрел во все стороны через Око Прейера и нашёл нужное место.
【Раз уж я тебе так нужен, старина, могу даже отметить расстояние. До цели 22,4 километра.】
Око Прейера будто развилось: прямо перед глазами Бай У всплыла точная «карта Байчуаня».
Бай У даже не сразу привык.
Раньше эти глаза хотя бы изображали загадочность: выдавали туманную подсказку, строили из себя недотрогу.
Теперь они были готовы сунуть всю информацию прямо в лицо.
Неплохо.
Бай У вдруг показалось, что его глаза мстят воле мира Колодца.
Едва он попал в этот мир, воля мира Колодца стёрла у него одну из самых важных информационных последовательностей.
Теперь, если подумать, с Оком Прейера он, возможно, уже перешёл бы к следующему этапу.
— Значит, ты знаешь, где цель... Твои глаза обладают какой-то способностью? Видят?
— Да.
— Тогда зачем было мучить тех двух свободных людей?
— Хобби.
У-Цзю только и оставалось признать поражение.
На самом деле Бай У просто проверял, нельзя ли вытянуть из них ещё что-нибудь полезное.
И да, он ненавидел людей с абсолютной свободой.
Потому что уже встречал такого человека.
* * *
Огромное роскошное поместье изначально не принадлежало Байчуаню. Бай У и сам не понимал, зачем в Байчуань запихнули поместье из Города еды.
Почему воля мира Колодца заставила правило Виолетты, эту игру в семью, действовать именно в Байчуане, а не в Городе еды?
Неужели всё сводилось к тому, что пережитые им места глубоко исказили и перемешали между собой?
Похоже, нет.
Бай У всё время чувствовал: у воли мира Колодца есть более глубокий замысел.
Но размышлять об этом было некогда.
В западном пригороде Байчуаня Бай У нашёл знакомое поместье.
Только теперь там не было несчастных людей, которых заставляли разыгрывать семью из трёх человек.
Зато роскошное офисное здание, когда-то принадлежавшее семье Чжун, всё ещё стояло на месте.
По памяти Бай У и У-Цзю быстро нашли комнату, где Виолетта тогда получила страшный удар.
Многое изменилось, но многое осталось прежним.
Виолетта действительно слилась с поместьем. Потом, после ещё более глубокого искажения, её правило распространилось на весь город.
Теперь цепочка событий стала ясна. Когда Бай У осмотрел поместье Оком Прейера, он получил и ответ.
И вдруг понял: все испытания уже потеряли смысл.
У-Цзю молча стоял за дверью. Это офисное здание, судя по всему, когда-то было штабом какой-то могущественной компании.
Здесь можно было раскопать множество тайн, но Бай У будто знал это место вдоль и поперёк.
В итоге У-Цзю остался в комнате рядом с чем-то, подозрительно похожим на место преступления, а Бай У зашёл внутрь и заговорил с маленькой девочкой в фиолетовом платье.
— Где-то я это уже видел...
Странное чувство узнавания поднялось в У-Цзю. Ему казалось, что эта картина — он снаружи, скучает и сторожит, а Бай У внутри договаривается с каким-то монстром — до боли знакома.
Будто такой классический эпизод случался уже много раз.
Но вспомнить он всё равно не смог. Сила воли мира Колодца позволяла У-Цзю чувствовать знакомое, но не возвращала ему полных воспоминаний, как Бай У.
С людьми, жившими в Байчуане, было то же самое: они на время вырвались из-под власти правила, но всё ещё не помнили, кем были до предыдущей роли.
Зато чутьё У-Цзю оказалось точным. Он чувствовал, что Бай У может решить любую проблему, и поэтому не тревожился.
Он молча слушал слова Бай У. По привычке даже хотел достать блокнот и что-нибудь записать.
Да. Ещё одно движение, которое почему-то казалось очень знакомым.
Но блокнота у него не было. До этого дня он был поваром.
Поэтому У-Цзю оставалось только запоминать слова Бай У.
Что это была за история?
Примерно такая: у маленькой девочки когда-то была счастливая семья. Потом она узнала, что всё не так. Мать жила грязной личной жизнью, отец презирал всё на свете.
В конце концов из-за событий, за которые эта книга тут же получила бы 404, девочка превратилась в монстра и слилась с поместьем.
Её навязчивая воля породила правило: каждый обязан хорошо играть свою роль.
В глубине души она хотела, чтобы мать всегда была матерью, а отец всегда был отцом.
После искажения это правило распространилось на весь город и на все роли.
Тех, кто играл хорошо, правило вознаграждало: роли время от времени менялись, и за хорошую игру человек получал старт с лучшими ресурсами. За плохую — старт похуже.
Постепенно появились свободные люди.
— Однажды я встретил очень мерзкого свободного человека. В моём мире его звали Чжун Сюй.
За дверью У-Цзю услышал это имя и никак не отреагировал. Но он почувствовал: внутри Виолетта будто пришла в бешенство.
— Виолетта, ты меня разочаровала. Ты ненавидишь Чжун Сюй, но сама создала целую кучу Чжун Сюй.
Когда Бай У столкнулся с Хун Инь, он пытался её спасти, потому что Хун Инь этого заслуживала.
И в обеих встречах с Хун Инь он не изменил своему решению.
А к Виолетте Бай У испытывал неприкрытое отвращение.
И тоже оба раза.
— Ты отвратительный ребёнок. Знаешь, что Чжун Сюй потом делал в Башне?
— Он и был тем самым человеком абсолютной свободы. Мораль, правила, этика мира людей — ничто его не ограничивало.
— Родство? Дружба? Любовь? Всё это для него были просто инструменты.
— Он ел кого хотел, выжимал из людей всё до капли, а когда его похоть прорывалась наружу — унижал кого вздумается. И чем это отличается от свободных людей в твоём городе?
— Абсолютная свобода — это право беспрепятственно падать в грязь. А человеческая природа плохо держит удар искушением. Люди не скатываются не только потому, что их держит совесть. Ещё важнее другое: правила не дают им так поступать.
— Стоит убрать этот слой правил — и совесть оказывается тонкой бумажкой. Забавно, правда? В твоём городе несвободные люди, пока были несвободны, честно и аккуратно играли свои роли. А получив свободу, тут же начали травить и давить других...
— Теперь поняла? Вы с Чжун Сюй одного поля ягоды. Ты стала тем, кого ненавидишь сильнее всего.
Этой очередью Бай У пробил защиту Виолетты. Во время разговора он показал билет на корабль и рассказал немало о прошлом Чжун Сюй — о том, что было до Башни.
Всё это Бай У пережил в поместье Виолетты.
И именно это убедило Виолетту: человек перед ней действительно видел Чжун Сюй.
— Замолчи! Как я могу быть такой же, как он?! Этот мерзкий человек предал меня! Как я могу быть такой же?!
— Правда? А я уж решил, что ты всю жизнь брала с Чжун Сюй пример. Иначе как ты умудрилась наделать столько Чжун Сюй?
— Топтать чужие старания, разрушать чужие семьи на глазах у людей, плевать на все связи и любые ограничения роли — разве это не Чжун Сюй? Чем твои свободные люди отличаются?
Виолетта схватилась за голову. Её скручивала боль.
Бай У сказал:
— Я могу убить Чжун Сюй. Но ты должна снять правило и доказать мне, что вы не из одной шайки. Иначе я вернусь в Башню и скажу ему: у него отличная дочь. Так скучала по отцу, что создала толпу таких же, как он.
— Замолчи! Замолчи! Я не такая! Я просто награждала их! Я просто хотела, чтобы они хорошо играли свои роли!
Виолетта рычала. Лицо маленькой девочки было на грани полного срыва.
Бай У не дрогнул и холодно сказал:
— Тогда создай новое правило. Такое, по которому больше не появятся монстры вроде Чжун Сюй.
Дальше началось время Бай У.
Снаружи У-Цзю понимал: чтобы убедить Виолетту, источник искажения, породивший свободных людей, понадобится ещё время. Но он верил: для Бай У это уже не проблема.
* * *
Пока Бай У снимал городское правило, пока все в метро ждали конца обратного отсчёта, в другом уголке Байчуаня монстр, с головы до ног покрытый лицами, молча прощался с одним юношей.
Юноша смотрел на Данделейра с недоверием и не мог поверить, что Данделейр правда отпускает его.
Так уж устроены люди: за чем гонишься из последних сил, то всё время ускользает. А стоит отпустить — и вдруг появляется связь.
Когда Данделейр увидел улыбку, которой у юноши прежде никогда не было, он внезапно всё отпустил.
— Если я буду держать тебя взаперти... Чем я тогда отличаюсь от Доктора, который когда-то причинил тебе боль?
Самый злой Данделейр в итоге всё же выбрал помочь самому доброму себе и не стал его пожирать.
Так были снова пройдены поместье Виолетты, людоед с лицами, зоопарк Байчуаня и Девятая психиатрическая больница — места, которые и раньше были опасны, а после искажения стали ещё страшнее.
Пятый слой мира Колодца наконец готовился открыть свою настоящую тайну.