С людьми Бай У говорил по-человечески, с чертями — по-чёртовски. Это давно стало одной из его главных привычек выживания.
Он хорошо умел играть роли, поэтому быстро изобразил человека, который уже давно живёт рядом с Янь Цзю этого мира.
Но такого прошлого у него не было.
По пониманию Бай У, люди этого мира должны были знать: любая роль временна.
Они могли прожить в ней какое-то время, но принимать её близко к сердцу вроде бы не стоило.
Чего Бай У не понимал: именно потому, что некоторые принимали роль близко к сердцу, появлялись такие люди, как Жуань Цинъюнь и Янь Цзю. Они-то и могли сыграть роль по-настоящему хорошо.
Даже в таком... искажённом мире.
Янь Цзю действительно не хотела менять роль.
Бай У хотел её утешить, но не знал как. Внутри он даже начал убеждать себя:
«Всё это временно созданный мир. Возможно, он просто игра воли мира Колодца».
«Всё здесь ненастоящее».
Но правда ли люди здесь ненастоящие?
В Девятой психиатрической больнице, когда Бай У листал те досье, он чувствовал всю подлинность внутреннего мира Хун Инь...
Этот мир не был фальшивкой. Может, для него самого он существовал недолго, просто как место, через которое он проходил, сражаясь с волей мира Колодца.
Но люди здесь были настоящими.
Он не мог относиться к ним как к NPC, которые выдают подсказки. Не мог, как раньше, просто пользоваться ими.
Сегодняшние слова Янь Цзю даже его железное сердце заставили дрогнуть.
На самом деле он уже понял: этот мир отличается от реального мира степенью искажения.
Но сходства между ними тоже было много.
По Хун Инь Бай У заметил: в глубине души люди этого мира почти не отличаются от людей реального мира, который он знал.
Хун Инь в обоих мирах добрая.
Данделейр этого мира всё так же одержим Бай Сяоюй.
Виолетта этого мира всё так же тонет в желании заставлять людей играть разные роли.
А что насчёт Янь Цзю этого мира?
Бай У и раньше думал, есть ли у этой Янь Цзю сходство с прежней Янь Цзю. Если есть, то в чём оно?
Теперь он понял.
Если подумать, Янь Цзю этого мира тоже не умеет улыбаться и не чувствует радости. Но это не главное сходство двух Янь Цзю...
Янь Цзю этого мира всё равно любит Бай У. Даже в мире, где никто не должен показывать искренние чувства и все должны лишь сосредоточенно играть роли, Янь Цзю всё равно любит Бай У.
В прежних ролях ей, возможно, тоже было трудно играть как следует. Она не могла отвечать людям нужными эмоциями, и поэтому её часто считали чужой.
Но на этот раз она встретила Бай У. А Бай У был именно тем человеком, который умеет хорошо подстроиться под другого.
Всё это слишком напоминало Янь Цзю из реального мира. Девушка, не способная чувствовать радость, решила, что снова кому-то нужна.
— Я тоже очень хочу запомнить тебя. Я верю: и в этом мире, и в другом мы всё равно будем очень тесно связаны.
Бай У сам не понял, почему сказал именно это.
Теперь настала очередь Янь Цзю замереть.
В её памяти Бай У был человеком, который умел почти всё: лучшим слушателем, самым интересным свидетелем. Но даже к такому человеку было трудно приблизиться по-настоящему.
Она никогда не слышала от Бай У таких слов.
— П-правда?
— Правда. Но это не обещание, а... цель, которую ещё нужно выполнить.
— Что это значит? Я не очень понимаю...
— Сяо Цзю, ты когда-нибудь думала, что роль может длиться долго? Что люди могут менять свои роли по собственной воле, а не по воле мира?
— Я... не думала, — сказала Янь Цзю и заметила, как он её назвал: Сяо Цзю.
Она не могла вспомнить, кто называл её так раньше. Но в памяти осталось ощущение: так могут обращаться только очень-очень близкие люди.
— У каждого человека есть своё дело. Насильно засунуть человека в роль, к которой он не приспособлен, и требовать, чтобы он сыграл её идеально, — это уже болезнь.
Лицо Бай У было серьёзным.
— Сонного лентяя сажают за руль. Человека без знаний отправляют преподавать в школу. Тот, у кого нет опыта работы, целыми днями творит в компании чушь. Врач, который не умеет спасать, берёт скальпель и мучает пациента. Тот, кто хочет быть взрослым, но умом остался ребёнком, становится родителем... Разве всё это не больной мир?
— Если бы всем давали достаточно времени привыкнуть, ещё можно было бы говорить. Но человек только-только понимает, насколько трудна его роль, только начинает понимать чувства того, кем стал... и тут его снова заставляют сменить роль.
— Такая жизнь только снаружи связывает людей ролью. На деле же люди начинают эту роль ненавидеть.
— В таком мире я не могу ничего тебе обещать. Сегодня я твой муж, а завтра тот, кто пишет нашу судьбу, одним росчерком пера сделает нас... кем-то другим.
— И если у нас случайно останется часть воспоминаний, разве не станет ещё больнее?
Янь Цзю кивнула. Такой серьёзный Бай У, который сказал так много, был ей непривычен. Но внутри неё поднялось чувство, какого прежде не бывало.
Она слушала его очень внимательно.
И даже вдруг подумала: если она станет дочерью Бай У... или его младшей сестрой... это ведь будет по-настоящему больно?
Раньше она не считала этот мир настолько кривым и нелепым. Но стоило ей захотеть остаться в какой-то роли, как она сразу поняла, насколько бессильна.
— Но... что нам делать? Я ведь не знаю, какой будет следующая роль. Это правила города, я могу только приспособиться... Хотя это и больно.
Всё было так, как Бай У и предполагал: в этом мире прошлая жизнь Янь Цзю не была лёгкой.
Бай У сказал:
— Пока я не верну всё на правильный путь, старайся жить. Неважно, как на тебя смотрят другие. Будь собой. Запомни: собой, а не своей ролью.
Может быть, через несколько дней он найдёт источник искажения этого мира. Потом покинет пятый слой мира Колодца и больше никогда не увидит эту Янь Цзю.
Но, неожиданно даже для себя, Бай У всё равно хотел, чтобы Янь Цзю этого мира жила хорошо.
С Бай У или без него. При любой будущей жизни.
— Я постараюсь исправить этот мир. Я верю, однажды нам больше не придётся трястись из-за одной роли и одной связи.
— Такой день правда будет?
— Будет.
— Сегодняшний Бай У... какой-то другой. Спасибо тебе. Ты ведь собираешься сделать что-то очень опасное?
Янь Цзю не была глупой. Для мира, который существовал уже давно, слова Бай У были слишком мятежными.
Она подумала, что Бай У, возможно, собирается сделать что-то безумное.
— Да. Я собираюсь кое-что изменить.
Янь Цзю опустила голову. Еда уже остыла.
Она всё-таки не была Бай У. Она не могла понять, что Бай У хочет полностью очистить эту искажённую систему, и не понимала, что значит исправить этот мир.
Она лишь думала о том, что обратный отсчёт их супружеской роли подходит к концу. Она хотела просто признаться Бай У в своих чувствах.
А всё будто вышло из-под контроля.
Она не ожидала, что Бай У будет так серьёзно говорить с ней обо всём этом.
Это казалось безумным, совсем не похожим на Бай У — и почему-то настоящим.
Но что Бай У собирается делать дальше?
Сам Бай У вдруг тоже не знал, как продолжить. Просто, увидев глаза Янь Цзю, он решил честно сказать ей, что думает.
В этом мире и в реальном мире, пока искажение окончательно не исчезло... он и правда не представлял, как мужская и женская любовь может прижиться в такой искорёженной жизни.
А дальше? Дальше ему всё-таки продолжать играть мужа?
Все знают: любые супружеские ссоры лечатся исполнением супружеского долга. Если не помогло — надо исполнить 2 раза подряд.
У Бай У, правда, таких мыслей не было. Просто Янь Цзю опустила голову, и он не знал, о чём она думает.
В этот миг во всём городе было редкое тёплое затишье.
Люди так устроены: как бы ни складывалась жизнь до этого, перед близкой разлукой чувства всё равно поднимаются.
А отсчёт подходил к концу, и весь город жил в настроении расставания.
Дети радовались, что скоро избавятся от родителей. Начальники радовались, что скоро избавятся от подчинённых. Больные в больницах стискивали зубы: продержаться ещё 1 день — и можно будет уйти от старика с мутными глазами и скальпелем.
Школьные учителя наконец-то могли избавиться от учебников, в которых сами ничего не понимали...
Конечно, были и такие, как Янь Цзю: случайно полюбившие нынешнюю роль и не желавшие с ней расставаться.
Телевизор вдруг включился. Резкая экстренная передача оборвала неловкое молчание между Янь Цзю и Бай У, а весь город... толкнула в последнее безумие.
Телевизор включился сам.
И не только телевизор. В этот миг во всём мире зажглись все устройства, способные передавать информацию.
— Срочное сообщение. В настоящий момент группа вольных людей похищена и удерживается в заложниках. Подозреваемый: Гу Цинъюй, мужчина, рост около 1,60 м. Управление охраны Байчуаня сообщает: с этого момента все граждане временно получают роль охотников. Любой горожанин, который найдёт Гу Цинъюй или предоставит сведения о Гу Цинъюй, при следующей смене роли получит право стать вольным человеком. Живым или мёртвым!
— Повторяем: все граждане временно получают роль охотников. Любой горожанин, который найдёт Гу Цинъюй или предоставит сведения о Гу Цинъюй, при следующей смене роли получит право стать вольным человеком. Живым или мёртвым!
В конце слова «право стать вольным человеком» заняли весь экран.
На несколько секунд весь город замер.
Эхо телевизионного объявления ещё висело над городом.
А через несколько секунд началось ликование.
Все сильные осквернённые, прятавшиеся в городе, все люди, плохо сыгравшие роль и ждавшие худшего нового начала, все, кто хотел получить роль получше...
Все зашевелились.
Только те, кто давно жил в этом городе, понимали, что значит право стать вольным человеком.
Стоит стать вольным человеком — и огромный город превратится в твой личный парк развлечений.
«Стать вольным! Убить Гу Цинъюй!»
Когда срочное сообщение прозвучало, почти все в городе подумали именно об этом.
Люди, довольные нынешней жизнью, и люди, недовольные ей, одинаково не могли устоять перед соблазном стать вольными.
С улиц донеслись восторженные вопли. Они поднимались один за другим и гремели в ночи.
Каждый стал похож на проигравшегося игрока, которому вдруг показали последний шанс поставить всё.
Только реакция Бай У была странной.
«Капитан?»
«Неужели в этом мире есть второй Гу Цинъюй?»
«Если бы был, местный Гу Цинъюй вряд ли смог бы похитить вольных людей».
Бай У отлично понимал, кто такие вольные. Это были неприкасаемые баре: ударишь одного — и за тобой явится вся королевская рать.
Эти люди каждый день творили что хотели. Даже если они доводили кого-то до гибели семьи, жертва всё равно должна была встать на колени и сказать спасибо.
Такая безграничная власть рождает полное падение. Но в глубине человека и так живёт тяга к падению.
Именно потому, что пасть слишком легко, людям и нужна мораль.
Капитан похитил вольных людей? Да ещё целую группу?
Вот уж... вот уж, блядь, кто бы сомневался!
Бай У тоже оживился. Сейчас весь город ликовал, и очень скоро улицы будут полны людей, ищущих У-Цзю.
В 1 день в этом мире Бай У только разобрался с правилами и начал строить теорию, как сломать игру.
А капитан? Капитан сразу сделал весь мир своим врагом.
Бай У вдруг понял: капитан вырос.
Если похитить вольных людей, из них можно вытрясти сведения. Эти вольные целыми днями слоняются без дела и наверняка хорошо знают каждый угол города.
Чтобы выяснить тайны города, найти все страшилки и источник искажения, лучше вольных людей никого не найти.
Вопрос был лишь в том, где найти самих вольных.
Проблема, над которой Бай У ломал голову, вот так взяла и решилась руками капитана?
Что это вообще такое? Даже мой великий поэт А-Глаз не работал с такой скоростью!
Бай У, конечно, не знал, что некий Гу, где бы ни ходил по свету, всегда полагался на везение, которому сам чёрт позавидует.
Не У-Цзю нашёл тех вольных.
Они сами пришли к У-Цзю.
— Значит... если найти этого Гу Цинъюй, мы сможем... сами распоряжаться своей будущей жизнью? — спросила Янь Цзю.
Янь Цзю этого мира, конечно, не понимала, какая связь существует между Бай У и Гу Цинъюй.
— О чём ты? Даже не думай так. Человек, который посмел похитить вольных людей, наверняка способен бросить вызов судьбе.
Капитан действительно был таким человеком. В прошлых исследованиях Бай У уже не раз черпал силы в поступках капитана, а теперь тот зашёл ещё дальше.
Бай У вдруг подумал: та фраза, которую А-Глаз не договорил, на самом деле была ошибочной.
Воля может разрушить волю, но не может прямо убить вас.
А Бай У казалось иначе: такого человека, как капитан, можно убить, но его волю разрушить нельзя.
— Мне нужно найти одного человека. Раз уж роли у всех изменились, наши супружеские отношения пока откладываются.
— Правда?.. — Янь Цзю немного расстроилась.
Но потом подумала: если Бай У найдёт этого человека, возможно, Бай У сможет стать тем, кто сам держит в руках свою судьбу.
Это ведь хорошо. Она снова взяла себя в руки и сказала:
— Бай У, будь осторожен. Не заставляй себя слишком сильно. Я... я всё равно буду ждать, когда ты вернёшься.
Она ещё не понимала: Бай У ищет этого человека вовсе не затем, чтобы, как остальные, убить его.
Его выбор был прямо противоположным.
Бай У посмотрел на Янь Цзю и всё-таки ничего не сказал.
Но про себя он дал обещание: он обязательно приведёт сюда мир без искажения, мир, где людей не связывают роли.
Он открыл дверь в прихожей и сказал:
— Дальше в городе будет очень неспокойно. Пусть у всех цель — получить право стать вольными, но кто-нибудь наверняка воспользуется этим предлогом и начнёт громить всё вокруг. В этом городе много осквернённых и много сильных людей. После моего ухода закрой двери и окна, погаси свет. Кто бы ни звал, кроме меня не открывай никому. Поняла?
Почувствовав его заботу, Янь Цзю кивнула.
Объяснив всё, Бай У закрыл дверь.
Связь с Янь Цзю этого мира на этом оборвалась.
В уши ворвался беспокойный гул города и радостный вой чудовищ. Бай У знал: впереди ещё одна ночь плечом к плечу с капитаном.