Когда Бай У наконец увидел лицо человека перед собой, он понял, откуда взялось это чувство неправильности.
В реальном мире этот человек был робким до жалости. Поэтому, когда в его чистых, как у ягнёнка, глазах появились хищная злость и властность, Бай У не смог сразу его узнать.
— Бай Сяоюй.
— Удивлён?
— Да. Твоё человеческое тело в реальном мире почти не ощущается.
— Называй меня иначе. Я действительно его осквернённое тело, а он действительно моё человеческое тело. Но я не он. Лишь когда он полностью станет осквернённым, преграда между нами исчезнет. Можешь звать меня Омега.
Бай У нахмурился. Что ещё за имя?
Омега усмехнулся:
— Ты ведь зовёшь кое-кого Альфой. Вот и зови меня Омега. Остальные называют меня предводителем, но тебе это ни к чему.
— Почему чем труднее человеку стать осквернённым, тем сильнее его осквернённое тело в этом мире? — спросил Бай У.
Омега объяснил:
— Всё просто. Как только в реальном мире наше человеческое тело становится осквернённым, мы, его осквернённое тело в этом мире, уходим отсюда...
— А если уйти, то без твоей игрушки для возврата к сохранению назад почти невозможно вернуться.
— Поэтому чем дольше мы остаёмся здесь, тем сильнее становимся. Это одна причина. Есть и вторая: чем труднее человеку стать осквернённым, тем сильнее должна быть навязчивая идея, которая всё-таки доведёт его до осквернения. Соответственно, тем сильнее будет его осквернённое тело.
Бай Сяоюй и правда было крайне трудно стать осквернённым.
Каждый раз, когда Каин мучил Бай Сяоюй почти до полного срыва, у Бай Сяоюй происходил эмоциональный отскок от самого дна.
В сознании возникал выдуманный человек, способный вывести его из страданий.
Но теперь, подумав об этом, Бай У понял: Каин не убил Бай Сяоюй, но и не отказался от него...
И это действительно подозрительно.
Бай У сказал:
— Твой характер совсем не похож на характер Бай Сяоюй, которого я знаю.
— Разумеется, не похож. Я уже сказал: я — это я, он — это он. Одним целым мы станем только в тот миг, когда он обратится в осквернённого.
Бай У понял. Пока Бай Сяоюй не становится осквернённым, его осквернённое тело в этом мире и человеческое тело в другом мире существуют отдельно. Их характеры и логика поступков независимы друг от друга.
— Значит, моя осквернённая форма... тоже не похожа на меня?
— Твоя осквернённая форма?
С лицом робкого Бай Сяоюй Омега и правда приобрёл совсем другую осанку. Сейчас он выглядел так, будто столкнулся с чем-то, что трудно описать словами.
— Был момент, когда мы даже подумали... что твоя осквернённая форма, легенда этого мира, вот-вот уйдёт.
Взгляд Омеги стал сложным.
— Мы тогда не знали, радоваться нам или горевать.
— А радоваться — почему? — Бай У стало любопытно, что же представляет собой его осквернённая форма.
— Радоваться потому, что... твою осквернённую форму мы, пожалуй, будем называть Бета.
Бета?
По порядку букв он шёл сразу после Альфы. Бай У решил, что Омега просто сказал первое, что пришло в голову.
— Он тиран.
Вот это номер. Бай У мысленно присвистнул. Просто вот это номер.
— Даже интересно.
Омега покачал головой.
— Ничего интересного. В этом мире — будь то Семь консорциумов или осквернённые — все, кто заденет его, будут подвергнуты бешеным пыткам. Он выжмет из них жалкие крохи отрицательных эмоций, а потом жестоко убьёт.
—...
Бай У не нашёлся что сказать.
Его осквернённое тело настолько свирепое? Но сам-то он, Бай У, человек приятный во всех отношениях.
Омега посмотрел на него.
— Вообще-то я могу и не говорить. Ты сам должен понимать: ты чудовище.
— Нет уж, говори. С чего это я вдруг чудовище? — Бай У был не согласен.
Омега продолжил:
— Чудовище без отрицательных эмоций. Да, благодаря обучению ты стараешься максимально соответствовать тому, что большинство считает добром.
— Но по сути, Бай У, ты не хороший человек. Конечно, постоянное самовнушение, постоянное сопротивление ожиданиям Бай Юань, постоянная попытка подстроиться под людей — всё это сделало твою логику и картину мира достойными похвалы в глазах большинства.
— Но мы-то знаем: будь твоё детство ещё немного тяжелее, ты мог бы стать чудовищем без человеческого сочувствия и без морали.
С этим Бай У не согласился, но Омега тут же добавил:
— Однако этого не случилось. Твой особый путь сделал тебя чудовищем без отрицательных эмоций, а не чудовищем без человеческих чувств. И это хорошо.
— Те люди на рейсе, механический пёс по кличке Сяо Цзин из зоопарка Байчуаня и ты, каким тебя видел мой человеческий облик... всё это достойно уважения.
Значит, огромная механическая собака из зоопарка Байчуаня, чей навязчивый смысл рассеялся и исчез, тоже существовала в этом мире.
Бай У сказал:
— Я понял, к чему ты клонишь. Я не чудовище, но когда-то мог им стать. Значит, моё осквернённое тело — законченный кровавый тиран?
Омега улыбнулся.
— Не совсем. Бета, конечно... жесток, но жесток по правилам.
— У него своя территория, свои источники ресурсов. Если его не трогать, он редко лезет к другим. Но если случайно его задеть... тогда уж держись.
Говоря это, Омега развязал чёрный плащ и показал крепкие, ровные мышцы.
Бай У на мгновение решил, что сейчас начнётся какая-то неловкая сцена из разряда «мужской стриптиз без объявления войны», но Омега лишь указал на шрам, который никак не исчезал.
— Однажды я пошёл к нему просить помощи и принёс много ресурсов. В итоге потревожил его и получил вот это.
Шрам был чёрным. Он тянулся от лопатки до живота, словно глубокая промоина в теле.
Бай У примерно понял.
Только в следующий раз перед тем, как раздеваться, можно было бы предупредить. А то выглядело так, будто он чудом увернулся от крайне сомнительного представления.
Бай У нахмурился.
— Ты не смог его победить? Но когда я становился осквернённым, мне казалось, что я... не так уж силён.
Его осквернённое тело чуть не проиграло богу озера. Если бы гнев не подпитал его в нужный момент, всё действительно могло бы закончиться плохо.
Омега ведёт осквернённых. Неужели он не справится с осквернённой формой Бай У?
Омега вдруг закатил глаза.
Трудно описать, насколько странно было видеть, как лицо Бай Сяоюй закатывает глаза.
Будто секунду назад перед тобой был мальчик из церковного хора, который тихо говорит: «надо жить правильно», а в следующую секунду он уже подпольный боец и бросает: «сейчас решим, кто ляжет».
Бай У промолчал. Омега же с тем самым видом, будто Бай У сморозил глупость, сказал:
— Потому что ты пошёл короткой дорогой.
— Мм? Короткой дорогой?
— У тебя и у Гу Цинъюй очень высокий эмоциональный порог. Но вы оба проходили осквернение через предмет. А предмет — это короткая дорога.
Бай У застыл и мгновенно осознал одну вещь.
Обычные люди становятся осквернёнными из-за эмоционального краха.
Но он и капитан — нет. Они оба становились осквернёнными, когда надевали часы вселения духа.
Эти часы действительно превращали их в осквернённых, но настоящей эмоциональной отдачи при этом не было.
Выходит, те часы хоть и не раз забирали лавры у Ока Прейера, но в каком-то смысле ограничивали его собственную силу?
Омега увидел выражение лица Бай У и понял, что тот разобрался.
— Похоже, ты понял.
Бай У действительно понял. Он тихо хмыкнул.
— Но это же осквернённое тело, которое то ли есть, то ли нет... Без часов вселения духа я вообще не могу стать осквернённым. И, кажется, уже не стану.
Омега покачал головой.
— Если ты человек, ты всегда можешь пройти осквернение. Ты не становишься осквернённым только потому, что выпил Воду Колодца, получил свою возможность и теперь способен пользоваться силами осквернённого типа. Но это не значит, что ты уже получил силу своего осквернённого тела.
— А его сила совсем не проста.
Стало интересно. Бай У сказал:
— Ты так долго водил меня кругами и упомянул капитана. Так что всё-таки случилось с капитаном?
Разговор вернулся к главному.
Омега сказал:
— Его осквернённое тело захватили люди Семи консорциумов. Скорее всего, они целятся в тебя. Точнее, в оружие при тебе.
Бай У молчал. Омега продолжил объяснять:
— Недавно люди Семи консорциумов потратили огромное количество сил и ресурсов, понесли тяжёлые потери и всё же поймали осквернённое тело Гу Цинъюй. У него тоже есть своё имя. Мы называем его Багряный.
— Багряный...
Бай У помнил, каким становился капитан в форме осквернённого. Первая мысль: капитан очень высокий.
Вторая мысль: всё тело покрыто красными кристаллическими пластинами.
Имя «Багряный» и правда подходило, почти как название боевой машины.
Бай У спросил:
— Его характер сильно отличается от характера капитана?
Омега покачал головой.
— Нет... Гу Цинъюй и Багряный... почти полностью совпадают по характеру.
— Логично. Герои часто похожи друг на друга, а вот злодеи злы каждый по-своему. — Бай У быстро это принял.
Омега вздохнул.
— Я уже говорил тебе: осквернённые в этом мире делятся на лагерь мёртвых и лагерь первородных. Лагерь мёртвых в основном защищает первородных. Багряный — первородный осквернённый, но он часто защищает других осквернённых.
— Среди нас он вроде благородного воина.
Это было очень похоже на капитана. Бай У сказал:
— Мы должны его спасти.
— Да, мы действительно должны его спасти. Но ты должен быть готов кое к чему.
— К чему?
— Он может умереть.
Указательный палец Бай У едва заметно дрогнул. Он спросил ровным голосом:
— Если... осквернённое тело в этом мире умрёт, что произойдёт с человеческим телом в реальном мире?
— Оно навсегда станет осквернённым. И его уже нельзя будет... спасти фрагментами пазла Апокалипсиса.
На самом деле Бай У догадывался: реального капитана может ждать беда.
Он помог капитану избежать одной катастрофы, но у времени есть своя логика, и у причинности тоже.
Тот, кто играет со временем, рано или поздно сам становится игрушкой времени. С причинностью всё так же.
До этого Бай У не слишком тревожился. Даже если капитан станет осквернённым, в этом будто бы не было ничего непоправимого: в Байчуане уже собрали достаточно фрагментов зон.
Пока капитан находится в убежище Байчуаня, фрагменты пазла Апокалипсиса смогут вернуть ему человеческий облик.
Но одна фраза Омеги мгновенно выбила почву у Бай У из-под ног.
— Нельзя терять время. Действуем сейчас. — Бай У прямо схватил Омегу за плечо.
Омега такой реакции не удивился.
— У чудовища тоже есть друзья. Приятно видеть. Но сейчас атаковать нельзя. Если мы ударим сейчас, погибнет бесчисленное множество осквернённых. Захватили не только первородного осквернённого Гу Цинъюй, но и многих других.
— По нынешним сведениям, Багряный ещё жив. Его мучают, но, вероятно... Гу Цинъюй уже прошёл осквернение. Если Багряный умрёт, осквернение Гу Цинъюй уже нельзя будет обратить фрагментами пазла.
Само осквернение для нынешнего мира, строго говоря, не всегда было злом.
Гу Хайлинь, Не Чуншань и другие старшие из Расследовательского корпуса могли быть восстановлены, но ради защиты людей сами выбрали жизнь в облике осквернённых.
У Гу Цинъюй, несомненно, была такая же решимость. Возможно, если в реальном мире он станет осквернённым, то лишь негромко вздохнёт.
А потом, получив большую силу, решит взвалить на себя ещё более тяжёлое будущее.
Большинство героев устроены просто. Бай У слишком хорошо понимал таких людей, как Первый и У-Цзю.
Но он не хотел этого. Родись он во времена Первого, он бы хотел, чтобы Первый жил нормально.
А раз он родился во времена капитана, он хотел, чтобы капитану не приходилось тащить на себе так много.
Омега сказал:
— Может быть, эта привязанность чудовища к людям как раз и проявляется в принципах тирана?
— Сейчас нам трудно справиться с объединёнными силами Семи консорциумов. Ради твоего оружия они уже расставили ловушку и ждут нас.
Бай У спросил:
— Даже если вместе будут ты и я, не справимся?
— Нам придётся сражаться с членами правления Семи консорциумов. Возможно, даже с самими Семью грехами. Сил только нас двоих действительно недостаточно. — Голос Омеги оставался спокойным.
Спокойствие означало уверенность. Бай У понял.
— Поэтому ты особо рассказал о нас с капитаном. С одной стороны, хочешь, чтобы я спас капитана. С другой — чтобы я... уговорил того тирана помочь?
— Да. Каким бы жестоким он ни был, вряд ли он убьёт собственное человеческое тело. Иначе его уровень изменится: из первородного осквернённого он станет осквернённым из лагеря мёртвых, из свободного — хранителем. — Омега говорил совершенно открыто.
Теперь Бай У понял всё.
Причиной был он сам.
Его приход в мир Колодца вызвал цепь последствий.
Сначала был Номер Ноль. Из-за событий семисотлетней давности Номер Ноль колебался, но в итоге в здании Вечного банка собственной смертью помог Бай У попасть на третий ярус.
Успешное ограбление Вечного банка заставило Семь консорциумов потерять лицо.
Поэтому люди Семи консорциумов очень быстро решили отомстить Бай У в глубинном мире Колодца, то есть на третьем ярусе.
Они использовали осквернённое тело капитана, чтобы попытаться вернуть оружие Семи грехов.
А осквернённые под началом Омеги увидели в этом выгоду.
Если убедить Бай У, появится шанс убедить костяного тирана. Если костяной тиран присоединится, можно совместными силами взять лагерь Семи консорциумов...
Так Омега, возможно, потеряет немало осквернённых, зато получит богатую ресурсами базу, нанесёт тяжёлый удар Семи консорциумам и заключит союз с костяным тираном, создав почву для будущего сотрудничества.
Одним ударом — сразу несколько целей.
— Похоже, ты давно ждал моего появления, — вздохнул Бай У.
— Да. Прости, но Багряному придётся потерпеть ещё несколько дней. А теперь... прошу, отправься со мной туда, где находится тот тиран.
Моё человеческое тело должно уговорить моё осквернённое тело спасти осквернённое тело моего друга, чтобы тем самым спасти человеческое тело моего друга.
Звучало запутанно, но на деле всё было довольно просто.
Омега использовал Бай У. Но сотрудничество и строится на взаимной выгоде, когда обе стороны используют друг друга и обе получают своё.
Бай У не придал этому особого значения. Он кивнул.
— Ладно. Как раз я и сам очень хочу... поговорить со своей осквернённой формой.