Когда чудовище из Башни снова ступило в мир людей, все судьбы потянулись к одной точке.
Первый и преследователи, сильнейшие из людей, отбросили прежнюю вражду и начали готовиться к запечатыванию Владыки Искажения.
Цзин Четвёртый и учёные будто вернулись на 700 лет назад. И он, и исследователи Дэнлиня, казалось, перестали мучиться будущим и пророчеством о спасителе.
У-Цзю и сильнейшие осквернённые разошлись по миру в поисках фрагментов пазла. Они пытались раскрыть тайну этих осколков и одновременно готовились к одной встрече, которая могла и не состояться.
Цзин Второй с ясной душой шёл к Дэнлиню. Он собирался добавить к плану людей самую важную недостающую часть и уже сделал свой выбор.
Бай У ушёл в глубь мира Колодца, чтобы разгадать последнюю тайну: всё, что началось с Колодца, должно было Колодцем и закончиться.
А мошенник, прятавшийся вне причинности и 700 лет назад испуганный тем ослепительным золотым светом, после возвращения Башни и исчезновения воли мира наконец решил показаться.
Каждый герой по-своему противостоял Искажению.
Дни шли один за другим. Их дороги были разными, но конец у них был один.
* * *
Чёрный туман расползся окончательно.
На его прежней кромке, где раньше стояли армии разных стран, уже нельзя было увидеть густую чёрную стену.
Недавно, после гибели Семи грехов в мире Колодца, концентрация Искажения, резко выросшая из-за прихода Владыки Искажения, вдруг рассеялась.
Бесчисленные зоны стали почти обычными. Ни чудовищного жара или холода, ни страшных монстров, ни искажённых правил.
Люди, которые скитались снаружи и давно стали осквернёнными, снова обрели человеческий облик.
Когда-то, на пути к Башне или к Санчесу, их бросили. Кто-то не успел за колоннами по другим причинам. Так они и стали осквернёнными.
Позже глава корпорации Кейн, Король пик, вместе с Королём бубен начал управлять ими через расщеплённые тела.
Множество осквернённых погнали в два места: в Санчес, бывший город Мэнани, и на обязательный путь к месту, где стояла Башня. Второе место называли Городом осквернённых.
В Городе осквернённых существа могли снова и снова сливаться, пока не превращались в одну сильную тварь.
Там вызревала бесчисленная мерзость. По сути, это была фабрика осквернённых.
Среди четырёх K нового поколения именно Король бубен отвечал за Город осквернённых.
Но его уже убил Не Чуншань, слившийся с Лю Му.
И голоса, соблазнявшего осквернённых, там больше не было.
После смерти Семи грехов Город осквернённых, чьи правила Король бубен успел разогнать до предела, стал обычными городскими развалинами.
Туда больше не приходили осквернённые. Люди тоже не шли.
А ещё недавно, после гибели Семи грехов, изменилось и другое место, где собрались люди, — Санчес, город, который называли последним городом человечества.
* * *
Город Санчес.
С виду — блестящее, ухоженное место, где людям давали жильё, безопасность и привычную жизнь.
Здесь даже осквернённые защищали людей.
Но всё это было ширмой, созданной нынешней корпорацией Кейн.
За окраинами копились полчища осквернённых, готовых в любой момент напасть.
А осквернённые, которых нарядили героями, отвечали за оборону города.
И те, и другие принадлежали корпорации Кейн. Весь этот спектакль разыгрывали только для людей.
Людей приучали зависеть от «героев-осквернённых», верить им, а потом постепенно склоняться перед ними.
План шёл ровно и без сбоев.
Осквернённые вокруг Санчеса были, пожалуй, самой большой армией корпорации Кейн и Фермы, стоявшей за ней.
По численности они не уступали тем, кто штурмовал Башню.
Большинство осквернённых, блуждавших снаружи, «направляли» именно сюда.
А расщеплённые тела из запретной зоны Фермы служили поводками, на которых их держали.
Если Ферма была местом, где отбирали детей с лучшими задатками и выращивали будущих управленцев искажённого мира, то Санчес был кроветворным органом.
Его смысл сводился к одному: бесконечно поставлять Ферме подходящих детей.
Или, точнее, заготовки осквернённых.
Цзин Первый, будучи частью Владыки Искажения, давно понял: люди слабы, но их возможности огромны.
Самые опасные нынешние враги выросли как раз из тех людей, которые когда-то сбежали.
Такое золотое поколение не повторялось уже 700 лет, зато все K, появлявшиеся за эти века, обладали неплохими задатками.
Цзин Первый верил: стоит удержать Санчес — и Ферма сможет снова и снова выращивать сильных детей.
А значит, ряды Владыки Искажения будут крепнуть.
Поэтому женщины Санчеса, способные рожать, получали большие выплаты. По сравнению с городскими бродягами они жили сыто и спокойно.
Отдельно стоило сказать о родильном центре корпорации Кейн, о её живом резервуаре крови. Там тоже действовали правила Искажения.
Они резко сокращали срок беременности.
Искажение пришло в мир за туманом меньше 2 лет назад, но Ферма уже регулярно забирала новые партии детей, будто это не люди рождались, а товар сходил с конвейера.
В телепередачах Санчеса этих женщин воспевали как великих матерей.
На деле лучше всех знали правду именно они: стоило потерять способность рожать — и их выбрасывали без жалости.
Много раз кто-нибудь спрашивал:
— Куда делся мой ребёнок?
Ответов было 2. Если ребёнок показывал хорошие задатки, отвечавший улыбался и говорил:
— Вам не о чем волноваться. Ваш ребёнок ушёл в Землю Блаженных. Это высшее, священное место. Там не будет ни тревог, ни страданий. Он будет расти счастливым, и однажды, возможно, вы снова встретитесь. Может быть, он станет управленцем этого города.
После таких слов большинство женщин немного успокаивалось.
Но в этом мире ребёнок не открывал матери никаких дверей.
Женщин ждало лишь одно: оставаться здесь и без конца поставлять Ферме детей, пока тело не откажет.
В глазах корпорации Кейн и Фермы за её спиной они были всего лишь инструментами.
Бывал и другой случай: ребёнок рождался без особых задатков.
Такой мог жить только обычным человеком. Тогда ответственный за Санчес говорил:
— У неё священная миссия. Вам не нужно беспокоиться. Когда она вырастет, она, как и вы, станет великой представительницей человечества и будет давать Земле Блаженных свежую кровь.
После такого ответа глуповатые женщины, уже принявшие свою судьбу и решившие, что они рабыни осквернённых, для вида пугались, а потом проваливались в отчаяние.
А те, кто наконец понимал своё положение и видел истинное лицо города, начинали биться в истерике и сопротивляться.
В конце концов из-за слишком тяжёлых отрицательных эмоций они становились частью осквернённых.
А став осквернённой, женщина чаще всего превращалась в неразумную тварь.
Неразумные осквернённые почти не думали. Они жили инстинктами.
Их подчиняли те самые расщеплённые тела из запретной зоны Фермы.
Так они и пополняли толпы осквернённых за стенами Санчеса.
Всё было под контролем корпорации Кейн.
Всё шло ровно так, как рассчитывал Король пик.
Пока в мире Колодца не умерли Семь грехов.
Концентрация Искажения во всём мире резко упала и почти вернулась к уровню первых дней, когда круизный лайнер пробил чёрный туман.
Осквернённые, в огромном числе стоявшие вокруг Санчеса, снова стали людьми. А когда к ним вернулся разум, управлять ими стало почти невозможно.
Король пик верил: концентрация Искажения снова поднимется, а Владыка Искажения непременно разберётся со всеми, кто дерзнёт встать против Искажения.
Но в эти дни ему было не по себе.
Чем больше осквернённых возвращалось к человеческому облику, тем заметнее расползались швы в сказке о том, как осквернённые спасают людей.
* * *
Пережитое за эти дни — чудовищное подчинение чужой воле, нападение на город, убийства бывших друзей и товарищей — помогло им увидеть правду о Санчесе.
Этот город был пропитан злом до костей.
Большой капитал объявил уродство героизмом и, опираясь на громкую пропаганду и контроль над ресурсами, медленно промывал людям мозги.
Герои были фальшивыми.
Кумиры были фальшивыми.
Надежда была фальшивой.
Даже враги были фальшивыми.
Люди стали осквернёнными в горе и отчаянии, когда их бросили и использовали.
Теперь они снова обрели человеческий облик, но могли лишь доживать, цепляясь за жизнь.
Они пытались донести правду, но всё время останавливались на полпути.
— Что мы можем сделать? Ворваться внутрь и проткнуть последнюю мечту таких же несчастных, как мы?
— Сказать им, что мы, люди, всего лишь племенной скот у чудовищ?
— Сказать, что надежды нет и мир людей давно закончился?
— Нашими обычными телами идти против этих страшных тварей?
Бесчисленные отчаяния стекались вместе, и вокруг Санчеса поднялась огромная волна отрицательных эмоций.
Люди за городом узнали правду и жили с ней — в боли, в отчаянии, в бессилии.
Они получили правду, но не могли восстать против неё.
В городе было то же самое. Люди постепенно слышали обрывки от своих сородичей за стенами, которые кричали от горя и ярости.
Слухи быстро расползлись по Санчесу.
Но что они могли сделать?
Король пик не любил, когда еда в загоне узнаёт свою судьбу. Зато он прекрасно понимал: люди слишком слабы.
Даже если узнают, что с того?
Положение стало хуже. Но всего лишь немного хуже.
Он был уверен: Искажение снова придёт, а Владыка Искажения в конце концов будет править этим миром.
Все эти перепуганные люди внутри и снаружи города всё равно ничего не смогут.
Так думал Король пик.
И именно сейчас он собирался связаться с Фермой.
Для внешнего мира он был главой корпорации Кейн и хозяином этого города.
Но для Фермы Король пик оставался всего лишь полезным инструментом.
Если инструмент не сумеет за тот месяц, что прошёл после гибели Семи грехов и резкого спада Искажения, снова поднять все KPI, Цзин Первый может назначить в Санчес кого-нибудь другого.
А у бесполезного K обычно бывает только один конец.
Поэтому Король пик сейчас объяснял, почему за этот месяц город не принёс Ферме прибыли.
Концентрация Искажения упала, правила исчезли, и работа родильного центра с резервуаром крови резко замедлилась.
Всё это Король пик должен был объяснить. Ему нужно было дать Цзин Первому понять: город не вышел из-под контроля. Когда Владыка Искажения сметёт все препятствия, Санчес снова заработает как прежде.
Что до людей, Король пик клятвенно заверял: они не станут проблемой.
Даже наоборот. Людей собралось много, их отрицательные эмоции густели, а значит, они скоро притянут новых осквернённых. Обстановку быстро удастся взять в руки.
— Отец, люди боятся осквернённых, но если осквернённый их спасает, они начинают от него зависеть. А потом и поклоняться.
Верный Король пик, разумеется, считал Цзин Первого отцом.
Король бубен погиб. Король червей Сиюньцзы предал их.
А Король треф за все 700 лет у Фермы был только один — сестрица Сяоюй, Дун Няньюй.
Значит, по сути, у нынешнего Цзин Первого остался только он.
Король пик верил, что Цзин Первый его поймёт.
Его план и правда не был ошибочным.
Если бы это сообщение дошло до Фермы, Цзин Первый действительно не стал бы тревожиться.
Рассеяние Искажения было обстоятельством, с которым ничего не поделаешь. Цзин Первый, конечно, не стал бы цепляться за это.
Главное, чтобы город работал.
Но беда...
В конце концов беда пришла от людей.
Когда Король пик собирался распечатать эти материалы и отправиться на Ферму со своим планом, на экране его компьютера внезапно появилась строка.
Она встала сразу после его рассуждения о том, что люди будут поклоняться осквернённым.
— Ты прав. Только мне не нужно человеческое поклонение. Я спасаю их лишь потому, что один парень хотел бы, чтобы я их спас.
— А теперь убирайся из моего города.
Король пик посмотрел на эти строки и застыл.
Потому что под ними стояла подпись: Светострел.
Следом прямо перед его компьютером возник призрачный образ юноши с серебристо-белыми волосами.
И не только перед его компьютером.
На каждом электронном экране Санчеса появился этот сереброволосый, холодный юноша.
Текст из плана главы корпорации Кейн тоже оказался перед глазами всех жителей Санчеса.
Строки злодейского плана, от которых сводило желудок. Фразы о распределении людей, от которых темнело в глазах.
И вся правда об отношениях осквернённых и людей.
Всё было вскрыто без малейшей пощады.
Король пик оцепенел.
Снаружи, у здания Кейн, уже поднялись крики.
На огромной площади когда-то стояла табличка с надписью: «Искажение не придёт никогда».
В этом городе однажды появились двое, которые принесли людям огромную надежду.
Бай У и Ноль.
Люди не видели Светострела живьём. Они лишь видели, как его силуэт оставляет в небе полосы света, да странную маску.
Но Ноля они видели. Видели и виртуальный образ Светострела.
Именно здесь, в этом городе, он когда-то обещал людям: Искажение не придёт никогда.
Когда появилась Башня и зоны внутри тумана тоже погрузились в хаос, Ноль на время исчез.
После смерти Бай У он даже возненавидел людей.
Но в конце концов решил довести дело до конца и спасти Санчес.
А началось всё с Ковчега.
Недавно люди за Санчесом собрались вместе. Узнавшие правду о городе выплеснули наружу огромную массу отрицательных эмоций.
И Ковчег, как раз вернувшийся из морей внутри тумана, почувствовал эту волну.
Картина слишком напоминала гавань города Еды.
Люди внутри и снаружи города были одинаково отчаяны.
И тогда, в гавани города Еды, те, кто поднялся на Ковчег, и те, кто остался в городе, тоже были такими.
Если бы это было возможно, Вэнь Хао хотел бы спустя 700 лет помочь людям вырваться из судьбы осаждённого города.
Но его 3 сильных помощника — Бедствие, Напасть и Мор — уже ушли вместе с осквернённым У-Цзю искать фрагменты пазла Апокалипсиса.
Чтобы победить силы Санчеса, где собрались осквернённые и за которыми стояла Ферма, Вэнь Хао нужен был союзник.
И кандидат нашёлся быстро.
* * *
В эту минуту небо внезапно потемнело.
Над Санчесом появилась огромная механическая крепость.
Она закрыла солнце, как гигантский летательный аппарат из фантастического фильма о вторжении в мир людей.
У края крепости стоял сереброволосый юноша и смотрел вниз на город греха.
В его взгляде было спокойствие владыки, которому уже принадлежит всё под небом.
А за пределами Санчеса, в городе, лежавшем далеко от береговой линии, вдруг послышался шум прилива.
Открылась величественная, почти невозможная картина.
Бесконечная морская вода хлынула со всех сторон и, словно подчиняясь чужой воле, окружила город, где моря не должно было быть.
Но море не поглотило Санчес сразу. Оно застыло вокруг, как великан, смотрящий на крошечный город насмешливым взглядом.
Над бескрайними волнами ветер, уже солёный от морской влаги, трепал капитанский плащ Вэнь Хао.
Прибыл Ноль, глава Механического города.
Прибыл Вэнь Хао, глава Ковчега.
Главы 2 великих сил посмотрели друг на друга.
Власть над морем...
Ноль заметил, что рядом с Бай У всегда появлялись какие-то странные и до неприличия сильные существа.
В городе без моря призвать воду, способную его утопить, — с такой силой главы Ковчега Ноль столкнулся впервые.
Но к счастью...
Они были не врагами, а союзниками.
Огромная механическая крепость, закрывшая небо. Стеной поднявшиеся волны в сотне метров от города.
И люди, и осквернённые перед таким зрелищем остро почувствовали, как они малы и жалки.
В здании Кейн Король пик качал головой и не мог поверить глазам.
А все люди решили, что сейчас погибнут под водой.
Страх и отчаяние за один миг взлетели на новую высоту.
Но это длилось недолго. Когда фигура Ноля медленно спустилась с неба, кто-то начал узнавать его.
Ноль выглядел так, будто двухмерный образ из какой-то игры или аниме вдруг стал живым человеком.
— Свет... Светострел? — выкрикнул кто-то.
Это имя звучало смешно и даже небрежно, но в сердцах людей за туманом занимало важное место.
— Это он! Это он! Светострел! Он пришёл нас спасти!
Всё больше людей узнавало Ноля.
Когда Ноль вывел план Короля пик на все огромные электронные экраны, их прекрасная иллюзия наконец лопнула.
Жестокая правда была почти невыносима.
А сразу после неё в небе возник таинственный летательный объект, и вместе с ним пришёл прилив, способный утопить город.
Это было похоже на конец света. Казалось, гибель всё-таки пришла.
Но когда призрачный сереброволосый юноша с экрана постепенно появился перед людьми во плоти, их сердца бешено забились.
В эту минуту Механический Император больше походил на бога.
— Искажение не придёт никогда!
Люди вспомнили фразу, прозвучавшую когда-то при механическом нисхождении. То чувство абсолютной безопасности наконец смыло отчаяние и страх, копившиеся слишком долго.
В небе волна подняла Вэнь Хао на один уровень с Нолем.
Вэнь Хао сказал:
— Честно, я не думал, что ты так быстро согласишься. Насколько я понял со слов тех, кто поднялся на мой корабль, люди тебя вроде бы не волнуют.
Ноль покосился на Вэнь Хао.
— Зато они волнуют кое-кого другого.
Кое-кого другого.
Вэнь Хао улыбнулся и в очередной раз мысленно признал обаяние старшего брата Бай.
— Хорошо. Тогда очистим этот город.