Мир Колодца совершенно не похож на реальный мир. Если между двумя пространствами нет особой связующей нити, они не могут соединиться.
Иными словами, обычный человек за всю жизнь не сможет оказаться рядом со своим осквернённым телом.
Бай У этого опыта даже ждал.
Но, разложив план Омеги по полочкам, он зацепился за один вопрос.
— Повстанческая армия... ваши люди?
— Ты наблюдателен. — Омега отрицать не стал.
Он ненадолго замолчал, потом сказал:
— Все, кто отправляется на третий ярус мира Колодца, на самом деле имеют способ связи со вторым ярусом.
— Между Семью консорциумами тоже хватает внутренних распрей. Ты, наверное, слышал такую фразу: за борьбой двух компаний иногда стоит борьба двух государств.
— На втором ярусе мира Колодца всё именно так. За борьбой двух компаний иногда стоит борьба двух консорциумов с третьего яруса.
— То же самое и с Повстанческой армией. Я — тот, кто стоит за ней.
Бай У кивнул, хотя внутри немного удивился.
Вот это Бай Сяоюй вырос.
В глазах Бай У Повстанческая армия была местным Расследовательским корпусом.
А Бай Сяоюй в каком-то смысле стала её настоящим командиром.
Конечно, Омега — это Омега, а Бай Сяоюй — это Бай Сяоюй.
Омега будто знал, о чём думает Бай У.
— Не забывай одну вещь. Моё человеческое тело прожило очень, очень долго. Он выглядит молодым, но на самом деле он самый старший во всём вашем Расследовательском корпусе.
— Чем дольше он живёт, тем дольше живу я. Начиная с гибели прошлой цивилизации и до того момента, как люди поселились в Башне, на третьем ярусе мира Колодца почти не было живых существ.
Бай У отметил слово «почти». Не «совсем не было».
Значит, на третьем ярусе существовали твари старше Омеги. И, возможно, сильнее его.
— Поэтому в некотором смысле я провёл в этом мире очень, очень много времени. Я здесь древний, почти первый из первых.
— О тебе я знаю многое. Отчасти благодаря наблюдениям, отчасти благодаря сведениям.
Вопросов у Бай У не осталось. Проще говоря, Омега был доисторическим старожилом третьего яруса мира Колодца.
Семьсот лет назад появилась Башня. Первым вошедшим был Сюй Вэй.
Тогда между Колодцем и Башней, похоже, возникла связь. На третьем ярусе мира Колодца начали появляться осквернённые тела людей.
Но потом... множество людей погибло, и вместе с ними погибло множество осквернённых тел.
А Бай Сяоюй была одним из редчайших людей, кто прожил эти семьсот лет.
И в отличие от людей вроде Каина, у Каина всё же существовала вероятность стать осквернённым.
Бай Сяоюй почти полностью была отрезана от такой возможности. Поэтому Омега не только прожил невероятно долго, но и обладал талантом высшего уровня.
В ином пространстве внезапно раскрылась трещина.
В этот момент от тела Омеги отделился ещё один человек. На этот раз это был старик.
Семьсот лет Бай Сяоюй провела в одиноком заточении. Много раз, когда отчаяние опускало её почти на самое дно, она воображала перед собой цель.
Только теперь Бай У вспомнил: женское тело, которое Омега отделил совсем недавно, возможно, было той самой медсестрой, когда-то придуманной Бай Сяоюй.
— Твоё основное тело слишком жестокое... Я не хочу идти с тобой.
Говорил Омега, но стоявший рядом двойник закашлялся:
— Значит, пошлёшь старика вместо себя? Кхе-кхе-кхе... Вот она, благодарность. Мир совсем испортился, люди измельчали.
— Старик, потерпите. Мне правда нельзя с ним встречаться. Видите... этот шрам до сих пор не сошёл.
Со своим двойником Омега держался даже вежливо.
Старик, похоже, тоже не горел желанием, но против основного тела не попрёшь: один — основа, другой — отделившаяся часть.
В итоге они провели дружеские переговоры, и встреча завершилась полным успехом.
Бай У смотрел на это и едва не смеялся, но замечание Ока Прейера заставило его понять, что Омега далеко не прост.
【Хотя он всего лишь отделившееся тело и владеет только частью способностей основы, у него есть и собственная особая способность. Причём она полностью случайна. Даже основное тело не знает заранее, какую способность получит новый двойник... Кто такому не позавидует? Встроенная лотерея. Глядишь, однажды выпадет редкая карта.】
То есть Омега, по сути, был настоящей фабрикой осквернённых?
За семьсот лет его способности действительно могли стать бесчисленными. Тогда неудивительно, что он так хорошо собирает сведения из двух миров.
В конце концов старик, ворча и ругаясь себе под нос, открыл пространственную трещину.
Даже этот бодрый старик, даже будучи созданным двойником, не хотел встречаться с жестоким королём осквернённых.
А Омега через другую трещину отправился обратно в каменный лес, где собрались осквернённые.
* * *
В тумане, в глубинах моря.
Внутри огромного Ковчега барьер оттеснял воду.
Бесчисленные морские осквернённые, такие огромные, что от одного взгляда на них просыпался первобытный ужас глубины, иногда раскрывали в бесконечной темноте глаза и прижимали к обломкам Ковчега зрачки шириной в сотни метров.
Этот Ковчег давно уже не был целым.
Его казино отделилось от корпуса. Оно всё ещё оставалось громадным, но скрыть следы разрушения уже не могло.
Внутри Ковчега давно не осталось ничего живого. Но недавно сюда вошёл золотой свет.
А вскоре после этого в Ковчег пришли мужчина и женщина.
За эти дни Владыка Искажения уже привык, что эта маленькая кошечка зовёт его Альфой.
К кошачьему характеру Ли Ю он относился без раздражения.
Конечно, это было снисхождение сильного к питомцу.
Кошки такие и есть: то лижут молоко из блюдца и выглядят кроткими, то выпускают когти, когда их гладишь.
Пока кошка достаточно слаба, её кротость и её злоба для хозяина одинаково забавны.
Всегда найдутся люди, которым нравится кошачье своеволие.
Незадолго до этого Альфа вернул себе часть тела.
На это ушло немало времени. Печать в вулкане заставила Альфу потрудиться.
Теперь он оказался внутри Ковчега.
Ли Ю сказала:
— Семьсот лет назад я тоже хотела попасть на этот корабль, но у меня не было билета. Не было права.
— В мире у всего есть своя причинность. Ты получила другое место, лучшее, — сказал Альфа.
Ли Ю спросила:
— Какая часть на этот раз?
— Глаза.
— Глаза? Их тоже отделили от тела? — Ли Ю удивилась.
Альфа сказал:
— Глаза помогут мне очистить путь от любых иллюзий и любой маскировки.
Альфа уже собрал обе руки и мог использовать больше техник.
Но во время снятия одной из печатей он видел множество иллюзий.
Чтобы больше не терять на них время, Альфа решил вернуть глаза.
Темнота корабельных помещений не мешала им идти.
Да и не была она полной. Вдалеке золотой вихрь указывал дорогу.
Вскоре Ли Ю и Альфа подошли ко входу в вихрь.
— Это место было переделано. Здесь когда-то стоял дворец памяти, позже разрушенный. Воля мира спрятала мои глаза именно внутри него. Похоже, она хотела запереть меня в воспоминаниях. — Альфа редко хмурился, но сейчас нахмурился.
— Значит, ты не войдёшь? — Ли Ю попыталась задеть его.
Альфа не ответил. На такие мелкие уловки Ли Ю он не попадался.
Но в вихрь всё-таки вошёл.
А любопытство у кошки всегда сильное. Когда Альфа шагнул в вихрь, Ли Ю тоже пошла за ним.
В этот миг Ли Ю увидела величественную картину.
Над пустынным полем битвы облака стремительно текли, рвались и снова сходились. Далеко у горизонта гремел рог, и звук летел до самого неба.
Появились семь фигур. Их настоящие лица было не разобрать: все были окутаны чёрным туманом. Они опустились на одно колено и клялись кому-то в верности.
За этими семью фигурами стояло бесчисленное множество безликих людей. Они наступали на дальний край дикого мира.
А на самом поле битвы чудовище с красной плотью, синими крыльями и фиолетовым копьём яростно убивало всех вокруг.
Оно походило на тирана и всегда расправлялось с врагами самым жестоким способом.
Глядя на эту сцену, Альфа медленно закрыл глаза.
В тот миг, когда Альфа сомкнул веки, всё исчезло: крики убийства, звук рогов, стоны.
— Что это было? Я узнала тебя. Но семь фигур, которые стояли перед тобой на колене... они уровня «Цзин»? А то чудовище кто?
В успокоившемся мире прозвучал голос Ли Ю.
Услышав её, Альфа убедился, что освободился от иллюзии, связанной с памятью.
У него даже появилось немного желания говорить.
— Я и мой старый противник боролись за Колодец. У этого мира есть своя воля, и у Колодца тоже есть своя воля. Просто на неё можно влиять.
— Воля Колодца трудно постижима. Колодец создал посланников Семи грехов, чтобы они поддерживали его порядок. Все они служили мне, но Колодец также создал чудовище, которое пыталось положить конец Семи грехам.
Альфа не открывал глаз. Ли Ю спросила:
— Если ты откроешь глаза, всё, что было только что, снова появится?
— Да. Поэтому мне нужны глаза, которые невозможно обмануть.
Ли Ю стало совсем любопытно.
— Такие глаза существуют?
— В системе Последовательностей есть такие глаза. В системе способностей осквернённых тоже есть похожая сила.
Мир внутри вихря был не таким тёмным. Ли Ю и Альфа по-прежнему стояли на древнем поле битвы. Просто после того, как Альфа закрыл глаза, всё живое на этом поле замерло.
Печать воли мира была сильной, но приёмы Альфы были не слабее.
В конце концов он добрался до барьера золотого света.
Дальше нужно было снять этот барьер и повторить прежний путь, как тогда, когда он возвращал руку.
Разница была только одна: пока он не получит глаза, он не может раскрывать веки.
Иначе его сознание снова вернётся на древнее поле битвы мира Колодца, и ему придётся ещё раз сразиться с тем тираном.
Возможно, снова победить его было бы приятным воспоминанием. Но Альфа не желал тратить время.
На самом деле в последние дни он чувствовал, что над ним нависла беда.
Эти люди, едва тянущие своё жалкое существование, изо всех сил искали способ справиться с ним.
Но Альфу это не тревожило. Он был уверен: дальше всех видит именно он.
Воля мира уже угасала. Старые соперники давно умерли.
Глядя на нынешний огромный и искажённый человеческий мир, он даже хотел, чтобы оставшиеся искры однажды вспыхнули пожаром. Так в последующие вечные и скучные дни у него появилось бы хоть немного развлечения.
— Ты из Колодца? — Ли Ю не хотела молчать.
Она оглядывалась по сторонам и задавала Альфе вопросы.
Альфа знал, что на снятие этой печати тоже уйдёт немало времени. Маленькая кошка рядом хотя бы не даст заскучать.
— Строго говоря, я и мой старый противник бывали в мире внутри Колодца, но родились мы не там.
— Семь грехов и то самонадеянное чудовище — вот кто пришёл из Колодца.
— Семь грехов, похоже, не были противниками тому чудовищу. — Ли Ю всё время казалось, что чудовище ей знакомо.
Альфа сказал:
— В прошлом Семь грехов победили его действительно только с моей помощью. Но теперь он, вероятно, сильно ослаб.
В мире Колодца две воли сами по себе противостояли друг другу. Но из-за появления Альфы и из-за обратного влияния реального мира на мир Колодца равновесие сил внутри Колодца уже нарушилось.
Ли Ю этого не знала. Альфа лишь ровно сказал:
— Я и мой противник оба пытались овладеть Колодцем. Теперь до успеха остался один шаг.
Ли Ю задала странный вопрос:
— А что, если это чудовище убьёт Семь грехов?
Альфа не принадлежал к тем, кто бросается окончательными выводами.
Сейчас он был уверен: чудовище очень слабо, а силы сторон полностью перестали быть равными.
Но, возможно, шанс, о котором говорила маленькая кошка, всё же существовал.
Поэтому Альфа не стал самоуверенно заявлять, что «победа у него уже в кармане».
Он всё так же спокойно держал всё под контролем.
— Если это правда случится и Семь грехов погибнут... концентрация искажения в этом мире резко упадёт. Многие правила исчезнут. Но вероятность такого исхода очень мала.
— И даже если так... — Альфа не договорил. Он лишь улыбнулся и не стал продолжать.
Потому что вероятность того, что Семь грехов погибнут от рук того чудовища, и правда была ничтожной.
Ли Ю мало что поняла, но одно смогла уловить.
Семь грехов в Колодце, похоже, соответствуют чему-то очень важному, связанному с искажением.
Если уничтожить Семь грехов, мир, возможно, станет нормальнее.
Но недосказанность Альфы заставила Ли Ю почувствовать: у него есть запас уверенности.
Она не стала думать глубже. Ей оставалось лишь надеяться, что частей тела у Альфы достаточно много.
Тогда у людей останется больше времени.
Иначе... она не могла представить, как Гу Цинъюй и остальные справятся с таким страшным существом.
* * *
Мир Колодца, третий ярус.
Старик в чёрном плаще называл себя старым Ли. Бай У уважал старших и любил младших, но... теоретически двойник был человеком, который только что появился на свет.
Поэтому Бай У звал старого Ли маленьким Ли. Старому Ли это очень не нравилось.
Не нравилось — одно, а дело — другое. Старый Ли всё равно привёл Бай У на дикое поле битвы, которое было древнее и семисот лет, и времени рождения Омеги, и ещё бесчисленного множества эпох.
Неглубокая борозда отделяла Бай У и старого Ли от края поля битвы.
Старый Ли сказал:
— Дальше сам. Впереди его территория. Я туда не пойду. Кхе-кхе-кхе-кхе...
Бай У спросил:
— Что будет, если осквернённое тело убьёт человеческое тело?
— Если человеческое тело умрёт, по идее, осквернённое тело тоже исчезнет. По идее, он не станет на тебя нападать.
Бай У не понял:
— По идее?
Старый Ли объяснил:
— Твоя связь с твоим осквернённым телом не такая, как у Бай Сяоюй и Омеги.
— Сначала появился Бай Сяоюй, потом появился Омега. А у тебя с тем тираном... всё не так. Он существовал в этом мире задолго до твоего рождения. Просто потом выбрал тебя.
— Но если хочешь узнать больше, спроси у него самого. В общем... может быть, ты умрёшь, а он нет. Хотя ты действительно на него влияешь: он стал ещё жесточе. Такова цена того, что он стал твоим осквернённым телом.
Старый Ли договорил и тут же дал дёру. Его задачей было привести Бай У к владениям тирана. Пусть он сам и не переступил границу, дорогу он показал.
Он был двойником, но инстинкт самосохранения имелся и у него.
Эта борозда казалась предупреждающей чертой смерти.
Бай У действительно был безумцем, поэтому на этот раз он, что случалось редко, взглянул на Цзин Шестую.
В последнее время Цзин Шестая держалась тихо. Но, видя недавнюю осторожность Омеги и неприкрытый страх старого Ли, она сказала:
— В этом мире ты уже очень силён. Чтобы спасти близкого друга, можно действовать умом, а не обязательно искать могучего союзника.
На первый взгляд, она советовала Бай У не переходить борозду.
Но Цзин Шестая тут же повернула мысль в другую сторону:
— С другой стороны, твоё осквернённое тело, похоже, знает больше, чем Омега. Разве тебе не кажется, что имя «Бета» звучит очень многозначительно?
Бай У решил, что в этом есть смысл.
Интуиция тоже подсказывала: встреча с осквернённым телом может развеять часть сомнений и даже принести помощь.
И в итоге он сделал шаг вперёд и переступил через борозду.