Все жители города ещё радовались грядущему перелому или боялись его.
Из-за этой огромной качки между надеждой и страхом городские осквернённые пришли в восторг.
Но никто не заметил: в измерении, недоступном их чувствам, спускалось нечто бесконечно огромное и таинственное.
Видеть это мог только Бай У.
Пожелтевшее небо начало источать песочно-жёлтый свет, и весь мир словно опустили в огромный чан с краской.
Бай У на мгновение потерялся, а потом с ужасом понял: всё вокруг — здания, рекламные щиты, улицы, земля под ногами, фонари и даже мотыльки — застыло.
На всём лежал слой жёлтого песка.
Огромная завеса исчезла в одно мгновение. Остались лишь 2 величественные и загадочные ауры, заполнившие небо и землю.
— Значит, точно он? И почему мы не подготовили ему побольше?.. Это ведь даже трудным испытанием не назовёшь, правда? — сказал резкий голос, в котором так и звенела насмешка.
Ему ответил тот самый безупречно собранный голос из сна:
— Он нас видит.
— А раньше сказать нельзя было?
— Более того, во сне он уже интуитивно почувствовал нас... Он легко к нам привыкает. Или, точнее, близок нам по природе.
— Знаешь, от этого мне как-то не по себе. О! Я понял, что именно меня смущает. Мы сейчас похожи на 2 долбоёба, которые громко шепчутся о тайном заговоре!
Жёлтый песок накрыл мир, небо тоже стало мутно-оранжевым. Бай У стоял в мире, где будто остановили время, и видел, как к нему приближаются 2 чёрные чернильные тени.
Сначала они были таинственными и огромными, потом начали уменьшаться. Только их голоса не менялись: они по-прежнему звучали так, будто висели прямо у уха.
Две чернильные тени стали примерно одного роста с Бай У. Они походили на 2 сгустка тьмы, которую не может прогнать свет, на тени без тел, способные жить сами по себе.
По манере речи Бай У понял: перед ним 2 существа с совершенно разными характерами. И они, кажется, уже заметили... что он видел их во сне.
Поэтому он сам поздоровался:
— Что сейчас происходит? Я всё ещё в Байчуане?
— Смотри, смотри! Чёрт побери, он правда нас видит! Вот это редкость!
В резком голосе было трудно отличить настороженность от восторга.
Другой голос оставался ровным и серьёзным:
— Приветствую тебя, существо извне. Пространство, в котором ты сейчас находишься, называется Безмолвным миром. Поэтому не беспокойся: город, который ты с таким трудом спас, и люди в нём не превратились в песок.
— Просто ты сейчас в другом измерении, поэтому видишь их иначе. Например, мир для тебя стал чем-то вроде песочницы.
— Мы займём немного твоего времени. Но можешь быть спокоен: в твоём настоящем времени ничего не уходит.
Бай У понял не всё, но враждебности сейчас не чувствовал. Он просто сел на корточки и посмотрел на 2 чернильные тени.
— Кто вы?
— Посмотрите на него! Ни капли напряжения. Он даже сел! Проклятье, теперь наш священный и грандиозный выход похож на шутку.
Резкий голос, как обычно, с удовольствием выплёскивал эмоции.
А другой всё так же серьёзно отвечал на вопрос Бай У:
— Мы — ответ, который ты всё это время искал. Но прежде чем спрашивать нас об этом, скажи: зачем ты пришёл в самую глубь Колодца? Что ты надеялся найти?
Бай У нравилось, когда сразу переходят к делу. Он примерно уже догадался: именно эти двое и были настоящими закулисными хозяевами, устроившими ему приключение в искажённой версии Байчуаня.
Скрывать всё он не хотел, но осторожность всё же оставил:
— Я хочу найти... способ против Последовательности 3 — Бессмертия.
— О-о-о-о, сразу задача, которую невозможно выполнить. Какая смелость.
Насмешливый тон никак не задел Бай У.
Он уже понял: по-настоящему отвечать будет только второй голос.
Бай У посмотрел на чернильную тень справа, но желанного ответа не получил.
— Носителя Бессмертия нельзя убить. На твой вопрос нет ответа. Его душу можно запечатать, но пока тело не уничтожено, какие бы повреждения оно ни получило, однажды оно восстановится.
— Даже воля мира может только запечатать его. Полностью уничтожить — не может.
Существо, которое Бай У принимал за «волю мира Колодца», упомянуло волю мира, и Бай У решил, что его догадка верна: воля мира и воля мира Колодца — не одно и то же.
Серьёзный голос продолжил:
— Но Бессмертие всё же не бесконечно. Если нечто может существовать вечно, в безбрежном времени оно само рождает бесчисленные возможности. Это может привести к великому бедствию. Поэтому у Бессмертия всё же есть способ завершения.
Бай У нахмурился.
— Только что ты сказал, что его нельзя убить... А теперь говоришь, что способ завершения есть. Не противоречишь сам себе?
На этот раз ответил не серьёзный голос, а насмешливый:
— Ты видел волю мира. Ты видел и смерть бессмертного. Неужели в твоей маленькой голове не шевельнулась ни одна мысль?
Бай У удивился. Он действительно видел Цянь Исиня, наполненного волей мира, но когда он видел смерть бессмертного?
И почему Цянь Исиня связали с Бессмертием?
Он умел думать. Поэтому очень быстро кое-что понял.
— Ты о... Чжоу Цзэшуй?
— Хм. Я думал, он ошибётся хотя бы пару раз. Неужели я дал слишком жирную подсказку?
Бай У был потрясён. Чжоу Цзэшуй владел силой жизни и смерти, а ещё обладал почти бессмертным телом, свойственным монстрам уровня «Цзин». Это означало, что он был очень близок к Бессмертию.
Но близость — ещё не само Бессмертие.
Если у Чжоу Цзэшуй было настоящее Бессмертие, тогда выходило, что Цзин Первый, Цзин Второй, Цзин Четвёртый, Цзин Пятый и даже Цзин Шестая тоже бессмертны?
Бай У и раньше удивлялся: почему Цзин Пятый раз за разом возвращался после того, как его убивали? Неужели это и было Бессмертие?
Но он видел, как Альфа мгновенно убил Цзин Шестую.
Видел смерть Цзин Третьего. Ему почти довелось увидеть, как Цзин Первый убивает Цзин Пятого.
И это было полное уничтожение. Если мощная жизненная сила уровня «Цзин» уже считалась Бессмертием, как они вообще могли умереть?
Тут раздался другой голос:
— Прежде чем подробно ответить на твой вопрос, мы представимся...
— Стой, стой, стой! Так скучно. Пусть сначала угадает, кто мы. Эй, угадай, кто мы такие!
Характеры у 2 голосов и правда были разными до предела: один казался мрачным и вязким, другой — слишком игривым.
Бай У сказал:
— Я думал, вы... воля этого мира?
— Ответ неверный! Ох, плохо. Я забыл назначить награду и наказание. Ладно, тебе повезло: за ошибку ничего не будет.
В резком голосе слышалось искреннее сожаление.
Бай У замер.
Эти 2 «живых существа» — не воля мира?
Тогда кто они? Если не воля мира Колодца, как они влияли на действия капитана, как так легко навязывали разные правила?
Как так просто меняли пространство и время?
— Я же сказал: мы — то, что ты всё время искал. Ладно, раскрываю загадку. Можешь называть нас... первыми среди последовательностей. Я — второй, он — первый.
— С третьим ты уже встречался... Нет, не совсем встречался. Ты просто ощущал его существование. Его более знакомое тебе имя — Последовательность 3, Бессмертие.
Бай У молчал. Он, конечно, был поражён, но мозг уже проверял, насколько это вообще возможно.
Чёрт. Перед ним стояла не воля мира Колодца. Может, такой штуки вообще не существовало?
Так это и были 2 предельные последовательности, о которых говорил Владыка Башни? Они... живые?
Удивительно, но не так уж нелепо. Бай У ведь уже видел «живую последовательность».
Последовательность 23 — Око Прейера.
Впрочем, живым оно было не совсем. Последовательность просто описывала разные явления через другую сторону личности Бай У, но в этих описаниях будто существовало отдельное мышление, похожее на его собственную тень.
Если точнее, другая личность Бай У дала Оку Прейера жизнь.
И тут Бай У вспомнил четвёртый слой мира Колодца, вершину Анти-Башни и бесчисленные лица на ней.
Он не раз слышал, что Колодец состоит из эмоций живых существ. Возможно, Последовательность 1 и Последовательность 2 как раз и «ожили», опираясь на одну из личностей среди бесчисленных душ.
— Кажется, он понял. Как он может быть таким спокойным? Не зря ты всё время ему подсуживаешь: он больше похож на тебя. Зато мне нравится его другая сторона... потому что другая сторона больше похожа на меня!
Резкий голос прервал размышления Бай У.
Бай У не стал углубляться дальше.
— Значит, вы... Последовательность 1 и Последовательность 2?
Резкий голос сказал:
— Я — Последовательность 2. Можешь звать меня... Сердце мира. А он — Последовательность 1. Зови его Сердце правил.
— Мы вовсе не воля мира. Эта штука действительно существует, она нас породила. Но она старая. Она умирает, хи-хи-хи. Она даже с третьим уже ничего поделать не может.
Если бы голос Последовательности 2 не был таким резким, он, наверное, звучал бы как голос проказливого ребёнка. Но из-за этой резкости в нём слышались колючее самодовольство и злая радость.
Когда речь заходила о воле мира, Последовательность 2 напоминала ребёнка, которого долго держал в кулаке взрослый. Теперь взрослый больше не мог его контролировать, крылья у ребёнка окрепли, и настало время устроить милую семейную сцену с отцеубийством.
Это очень походило и на нынешнюю реальность: мир Колодца влияет на настоящий мир, но начало мира Колодца... всё равно лежит в настоящем мире.
Поэтому сейчас мир Колодца и правда напоминал отцеубийцу.
Последовательность 1 была гораздо суше:
— Воля мира истончается. Искажение разбавило её влияние и усилило мощь эмоций живых существ. Она слабеет.
— С философской точки зрения Колодец и волю мира можно рассматривать как 2 вещи: субъективное и объективное.
— Субъективное определяет, каким мы видим мир. Объективное заставляет нас уважать мир и исследовать его. Но когда правила мира можно исказить эмоциями, когда само искажение может произвольно ломать эти правила... объективное в мире исчезает.
— Рушится наука. Следом рушится и богословие.
Голос снова сменился. Резкий тон вдруг перехватил разговор:
— Но забавно вот что: такой мир нам на самом деле не противен. Не думай, будто мы стоим перед тобой, потому что признали тебя.
— Если воля мира будет полностью уничтожена, мы тоже не станем прятаться от этого исхода. Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Да я, пожалуй, с радостью посмотрел бы на такую картину: мир, вселенная, никаких правил, живое и неживое, порядок и искажение, жизнь и смерть, время и пространство — между всем исчезнут границы. Всё станет хаосом, всё станет искажением. Звучит даже неплохо.
Бай У не мог представить такой мир. Именно о таком мечтал Альфа — о мире, который невозможно предсказать.
Он верил: если эти 2 последовательности действительно хотели бы, чтобы такой мир наступил, у него не было бы причины сидеть посреди жёлтого песка и слушать их болтовню.
К тому же огромная сокровищница пятого слоя мира Колодца была для них клеткой, из которой они не могли вырваться.
Сейчас только один человек последовательно стремился к миру без объективного, где останется одно субъективное и одно искажение.
Альфа.
Поэтому Бай У очень хотел узнать, что делает Последовательность 1 и что делает Последовательность 2, но понимал: не факт, что он получит одну из них.
Даже если получит, цена может оказаться огромной.
Лучше прежде разобраться хотя бы со средством против симптомов. О корне проблемы Бай У подумал, но вслух говорить не стал.
— Так какой способ победить Бессмертие?
— Заставить бессмертного стереть в себе все мысли о жизни.
На этот раз ответ был простым и прямым.
Но именно из-за краткости Бай У не сразу понял смысл.
Последовательность 1 объяснила, как наставник ученику:
— Чжоу Цзэшуй умер именно потому, что отказался от любого желания жить.
— Цзин Шестая считала, что умрёт, но в глубине души хотела выжить. Поэтому откат причинности и не убил её по-настоящему, хотя действительно ослабил. Пусть она потратила силы, превосходящие её жизненный запас, чтобы заглянуть в причинность; пусть у неё оставался последний вдох — она всё равно не умерла.
— С Цзин Пятым то же самое. Пока он считал, что выхода нет, он не мог жить... Но когда вспомнил своих прежних подчинённых и в нём поднялась горькая злость, Цзин Первый вдруг обнаружил: Цзин Пятый словно получил последний всплеск сил и может сопротивляться.
— Ты наверняка удивлялся: воля мира собралась в теле Цянь Исиня. Возможно, из-за договора Цянь Исинь не мог разобраться с владельцем Бессмертия, но почему он не смог решить вопрос с Цзин Первым? Он лично попытался убить его 1 раз, но не убил до конца. Зачем?
После этих слов Последовательности 1 Бай У окончательно всё понял.
— Потому что он не мог убить Цзин Первого.
— Верно. Потому что он не может убить бессмертного.
— Бессмертие невозможно убить. Никогда. Если только его носитель сам не поверит, что его можно убить. Или не решит, что он точно умрёт. В этом и тайна Бессмертия.
— А настоящий хозяин Бессмертия, существо, которое ты называешь Альфа, смог убить нескольких монстров уровня «Цзин» под своим началом потому, что в процессе образования оболочки он легко забрал у них «установку» жизни. Эта установка уже вошла глубоко в их души.
— Даже возвращение памяти не способно её изменить. Это можно считать особым правом первого владельца Бессмертия. Он действительно может убивать апостолов, унаследовавших от него свойство Бессмертия.
— Но он не стирает Бессмертие по-настоящему. Он лишь заставляет этих бессмертных... верить, что их можно убить.
Потрясающая тайна раскрылась так легко, будто 2 старых знакомых говорили о погоде.
Бай У примерно понял: Альфа был похож на первичную «чуму», которую невозможно вылечить.
Он передал эту чуму 6 ученикам, и эти 6 учеников, по сути, тоже были неизлечимы.
Просто они всё время считали... что тот, кто дал им чуму, способен их вылечить или поглотить.
Это было убеждение. Но для них оно стало установкой.
Даже если Цзин Второй вернул себе память, даже если Цзин Пятый силой желания жить вырвался из-под власти Цзин Первого, они всё равно твёрдо верили: Альфа может их убить.
Скорее всего, Цзин Четвёртый тоже верил. Таково одно из свойств Бессмертия.
Тот, кто его передаёт, всегда оставляет в заражённых... знание, что может легко стереть их.
— Это знание, похожее на установку, нельзя изменить. Даже если ты сейчас им всё расскажешь, это их не освободит. У Альфа, настоящего владельца Бессмертия, такого знания нет... Поэтому в известном смысле его невозможно убить.
— И к тому же третьего может признать только тот, кто невероятно цепляется за жизнь. Пусть Башня запечатала его на тысячи лет, пусть мир людей однажды почти вернулся в эпоху без искажения, пусть его противник когда-то показал талант выше, чем у него...
— Его одержимость искажением и желание жить, чтобы увидеть всё своими глазами, ни разу не ослабли. Наоборот, они становились всё более безумными.
— Слабость Бессмертия в том, чтобы заставить человека отказаться от желания жить. Или заставить его поверить, что некое конкретное существо может его убить. Но Альфа прекрасно знает: никакая сила не может его убить. И именно поэтому его действительно невозможно убить.
— Даже если воля мира сможет полностью подавить его и наложить новый, почти нерушимый слой печати, это всё равно не будет «убийством».
Ответ был отчаянным.
От Цзин Первого до Цзин Шестой всех мог убить только Альфа. Исключение возможно лишь тогда, когда кто-то, как Чжоу Цзэшуй, больше ни за что не цепляется в жизни.
А Альфа другой. Он твёрдо знает, что его не убить, и хочет жить, чтобы увидеть величественный приход искажения.
Иными словами, единственная слабость Бессмертия... для Альфа не существовала.
Бай У понял: даже добравшись до пятого слоя, он, скорее всего, не сможет восполнить сожаление создателя Башни — окончательно решить проблему Альфа.
— Даже четвёртый, который стремится вернуть всё на свои места и свести любую особенность к объективному порядку, не способен на это. И мы тоже не исключение.
— Вот ответ, который ты искал. Понял? Его нельзя уничтожить. То, с чем ты столкнулся, похоже на зло в человеческом сердце... Его можно сдерживать, но нельзя вырвать с корнем навсегда.