Понял Бай У всё по-настоящему или нет, Бай Юань уже не проверял. Загадка дошла до той черты, где прятать карты за спину больше не имело смысла.
Да и сам разговор с Бай У, если уж говорить честно, был почти семейной встречей.
Поэтому на этот раз Бай Юань не стал ждать, пока Бай У договорит свои догадки, и просто выложил разгадку:
— Пока назовём её Рыбой. Сначала она держалась за меня и смотрела на мир моими глазами. Но потом мы пришли в городок исходного мира, и она увидела: всё, о чём она мечтала, здесь валяется под ногами.
— О чём мечтала?..
— О тихой жизни. О мелочах. О скуке. О тревоге за будущее. О бедности, болезнях, друзьях, детях, родителях, деньгах, любви.
Бай Юань дважды постучал пальцами по стене, будто здоровался с тем, кто был внутри дома.
Бай У подумал и понял: да, для настоящей сущности Сяо Юйгань, то есть для Рыбы, всё человеческое и было заветной мечтой.
— Поэтому она сменила того, за кого держалась. Выбрала женщину с огромной душевной силой, но такую, которая жила в этом мире почти как обычный человек.
— Рыба долго наблюдала за этой женщиной. Как бог, который смотрит с неба на людей.
— У этой женщины был глуповатый брат. Хотя глуповатым он был не всегда. Они с сестрой были одним из источников искажения в этом мире, но жили как простые люди.
— Брат и сестра очень любили друг друга. В дождливые дни сестра всегда радовалась. Она говорила, что у этого мира нет крыши: здесь есть времена года, и даже она не видит, где кончается небо. Значит, людям всё ещё есть куда идти — к звёздам и морям.
Странно, но голос у Бай Юань стал мягче:
— Ещё она говорила, что попасть сюда — счастье. Когда она это говорила, в глазах у неё была печаль. Такая печаль, в которую мне очень хотелось заглянуть.
— Она не была обычной женщиной.
Бай У прекрасно понял: Бай Юань говорит о его матери.
Чувство было сложное. До этого Бай Юань всё время твердил одно и то же: жениться на обычной женщине, родить обычного ребёнка.
А сегодня он заговорил иначе.
Дождь в городке окончательно стих.
Даже рёв прекратился. Между небом и землёй расползался фиолетовый туман.
Значит, личность, которая сейчас управляла телом, почувствовала страх.
Возможно, там, снаружи, у Тирана и внутренней личности Бай У начались неприятности.
Но Бай Юань не обращал на это внимания. Казалось, он что-то уловил, быстро успокоился и продолжил рассказывать о своей... обычной жене.
— Но жила она и правда очень просто. Они с братом могли провести за нос многих, но как они могли обмануть меня и Десятку пик?
— Мне очень хотелось понять, что у неё внутри. Тогда мои способности ещё не были полностью стёрты Печатью правил.
Бай У помнил: Десятка пик говорил, что сила Бай Юань пропала не сразу.
— Но Рыба не дала мне этого сделать. Ей очень нравилась твоя мать. Не так, как просто нравится человек. Она хотела стать ею.
Услышав это, Бай У наоборот насторожился.
Бай Юань понял его тревогу, но лишь продолжил:
— Под защитой Рыбы твоя мать, и без того сильная духом, стала ещё сильнее.
— Так Рыба начала смотреть на мир глазами твоей матери. Уже не сверху и не в одиночестве.
— У твоей матери... фигура была обычная. Да и лицо обычное. В общем, наши с ней гены смешались, поэтому ты вышел не таким красивым, как я.
Сказав это, Бай Юань ещё и показал знак победы. Примерно с таким видом: «ага, батя всё равно батя».
У Бай У дёрнулся уголок рта. Этот человек умел испортить настроение любой истории.
И Бай У ясно понимал: этот отец Бая милым не был ни капли.
Бай У закатил глаза.
Бай Юань не обиделся и стал рассказывать дальше:
— У Рыбы не было тела. Скорее, это была ещё одна одинокая душа. Но нет худа без добра: тела у неё не было, и той болезни, что досталась мне и Десятке пик, она не подхватила.
— Сначала я думал, она отнимет твою мать. Ведь твоя мать, как и твой дядя... теоретически бессмертна. Даже в этом мире.
— К тому же и Сяо Юйгань, и Дун Няньюй... все эти её осколки страшно одиноки. А уж сама основа — тем более.
— Такое одиночество иногда делает душу больной. Она вполне могла захотеть забрать чужую жизнь себе...
У Бай У тоже когда-то были такие сомнения. Но раз Бай Юань сам заговорил об этом, значит, скорее всего, ничего подобного не случилось.
Так и было. Бай Юань сказал:
— Но нет. К моему удивлению, они стали подругами. Твоя мать была для Рыбы сном, из которого не хочется просыпаться. А Рыба стала для твоей матери... второй личностью.
— У них были разные души. Одна — одинокая, замкнутая, с опасной искрой внутри.
— Другая — добрая, мягкая, такая, каких в мире людей сколько угодно.
— Но эти две души встретились и сумели дорожить друг другом. А я так хотел увидеть их изнаночный мир... Только не мог. Рыба защищала твою мать.
Бай Юань посмотрел на Бай У и серьёзно сказал:
— Я ведь не раз говорил тебе: её душевной силы хватало, чтобы искажать реальность.
Бай У кивнул.
Он всё ещё переваривал услышанное.
Бай Юань говорил это Бай У, но не только ему.
— Во внешнем мире беда. На этот раз... если ты не вмешаешься, он правда умрёт.
Эта фраза явно была обращена уже не к Бай У.
За фиолетовой дверью по-прежнему ничего нельзя было разглядеть. Там было тихо.
У Бай У оставалось множество вопросов.
Как Бай Юань сошёлся с его матерью? Что потом стало с Рыбой и матерью? Значит ли это, что у него две матери?
Но прямо сейчас, в реальном мире, тело, которым управляла внутренняя личность Бай У, без остановки рассказывало Альфа разные вещи.
Тирана отбросили. Все осквернённые не могли пошевелиться.
Личность Цзин Шестой раскрыли.
Всё это естественным образом превратилось в воспоминание.
Бай У хотел было что-то сказать, но вдруг вынужден был резко сменить тему:
— Цзин Шестая не тело сознания... Тогда Десятка пик тоже не тело сознания?
Бай Юань ответил:
— Разумеется. Ты знаешь, что такое временной парадокс? Если одна и та же жизнь из двух разных времён встретится сама с собой, одна из них исчезнет.
Бай У понял.
Так вот почему Десятка пик исчез, когда они вошли в исходный мир.
Тогда Бай У это показалось странным: почему исчез именно Десятка пик?
Если бы Десятка пик был всего лишь мыслью в изнаночном мире, чем-то вроде Бай Юань, он бы вообще не исчез.
— Но если Десятка пик не тело сознания из моего изнаночного мира, как он мог знать обо мне всё?
Бай У задал вопрос прямо.
Если Цзин Шестая и Десятка пик просто владели какой-то способностью превращаться в сознание, а на деле были настоящими телами, значит, Десятка пик и Цзин Шестая вместе его обманули.
Но тогда возникала ещё одна странность: откуда Десятка пик так подробно знал всё, что пережил Бай У?
Бай Юань не ответил прямо:
— Он и да, и нет. Сейчас времени мало. Это касается последнего плана — моего и Десятки пик. Пока я не могу рассказать тебе слишком много.
— В его обмане и во всех его расстановках я помогал как мог. Потому что в одном он тебя не обманул: пусть он и лжец, но этот лжец стоит на нашей стороне.
Во внешнем мире Бай У уже попал в руки Альфа.
До смерти, которая словно была назначена заранее, оставалось меньше трёх минут.
В изнаночном мире Бай У поднял голову и задал Бай Юань большой вопрос:
— Что вы с Десяткой пик... всё-таки задумали?
Обычно на такие вопросы Бай Юань улыбался и уходил в сторону.
Но на этот раз, возможно потому, что до большой битвы оставалось уже недолго, а до последней разгадки — всего один шаг, Бай Юань ответил совсем не так, как от него ждали:
— Бай У, я никогда не верил в спасителей. Даже если твоя мать возлагала на тебя надежды. Даже если ты и правда показал в себе многое.
— Но я обязан был учесть возможность, что ты не спасёшь этот мир. Что ты не исполнишь желание одного дурака. Поэтому Десятка пик тоже моя фигура на доске. Или, точнее, мы с ним — фигуры друг друга.
Бай Юань вдруг сделал несколько шагов вперёд. И впервые Бай У, глядя ему в спину, почувствовал одиночество.
— В этом мире обман, жестокость, извращённость, ярость, предательство — всё это способы выжить. Это пароли к жизни. Я гонюсь только за интересом и острыми ощущениями. Ко многим людям я вообще ничего не чувствую... Но за добро надо платить добром. Считай это последней настоящей вещью во мне, которую оставил этот искажённый мир.
Редко можно было услышать такие слова от Бай Юань.
«За добро платить добром»... Услышать такое от Бай Юань было в самом деле дико.
От кого было добро? Кому он собирался отплатить? Ответ уже появился у Бай У в голове.
Может быть, для Бай Юань всё и было игрой. Но по крайней мере в этой игре одного урода в маске...
Бай Юань запомнил по-особенному.
Бай У вдруг перестал спрашивать. Ему всё ещё было любопытно, каков последний план Десятки пик и Бай Юань.
Можно было сказать, что Десятка пик уже взял у Бай У то, что хотел.
А ещё Десятка пик и Бай Юань вместе взяли нужное у многих других.
Трудно было представить, насколько сильными были бы эти двое, окажись они не в исходном мире, скованном Печатью правил.
Бай У больше не думал об этом. На душе вдруг стало легко и просторно.
Он был человеком нынешней эпохи.
Старый K и Бай Юань были людьми прошлой эпохи.
Старые солдаты той эпохи ещё не умерли. Ещё не увяли.
Возможно, совсем скоро грянет большая, шумная битва... битва драконоборцев прошлого века.
— Похоже, у меня неприятности.
Бай У посмотрел на фиолетовые облака над городком. Они становились всё гуще. Разговор вернулся к главному.
— Да. Твоя внутренняя личность занятная. Она уже вычислила, в чём особенность твоего тела. Твоя мать пришла из Колодца, я пришёл снаружи. Поэтому ты одновременно и местный, и чужак.
— Решимости Альфа убить тебя это не отменит, зато для твоей матери время выиграно.
— Обмануть Альфа... Даже ей нужна серьёзная подготовка. Радуйся: этот Альфа, похоже, не в полной силе. Иначе сегодня у тебя не было бы ни единого шанса выжить. Твоя внутренняя личность справилась неплохо.
Бай Юань посмотрел в фиолетовую дверь.
Бай У тоже обернулся туда.
Мир за дверью по-прежнему нельзя было пробить взглядом, но смутно Бай У увидел силуэт.
Из бесконечного фиолетового тумана протянулась бледная рука.
И в то же мгновение в мире Колодца, на третьем слое, на площади у ветряной башни в городе Бинкуй, смертельный удар в ладони Альфа уже был направлен на Бай У.
* * *
Мир Колодца, третий слой.
Внутренняя личность Бай У всё это время боялась подать голос.
Альфа давно исчез, но внутренняя личность Бай У очень боялась, что тот сейчас вернётся и ударит в спину.
«Я что, не умер?»
Того, что творилось в изнаночном мире, основное тело во внешнем мире не знало.
И сейчас у Бай У в голове расплодились вопросительные знаки.
В тот миг, когда атака Альфа ударила в него, его взгляд вдруг поднялся высоко вверх...
Словно бог смотрел на людей.
Потом Бай У увидел, как страшная сила искажения Альфа сгустилась в луч и прошила его тело.
Но непонятно было другое: в глазах Тирана тоже будто мелькнула решимость... А вскоре тело Тирана начало гнить и рассыпаться. Он умер вместе с ним.
Внутренняя личность Бай У даже подумала:
«Это что, выход души из тела и режим вознесения? Меня правда списали в финал?»
Но потом, после короткой общей скорби, всё снова пошло своим чередом.
Бай У понял, что всё ещё видит мир сверху.
А затем Сяо Цзин начал яростно лаять в пустоту.
Бай У посмотрел на Сяо Цзин и заметил, что тот смотрит прямо на него.
«Так собаки и правда видят всякую нечисть. Значит, я уже стал этой самой нечистью. Вот же гадство... Наружная личность ни черта не добилась, род Бай даже продолжить не успел!»
Стоило ему принять мысль, что он уже умер...
как он снова начал острить.
Но тут же Бай У подумал: может, он, как какой-нибудь лихой попаданец, переселился в чистый обзор?
Не могу же я теперь вечно смотреть на эту собаку без шерсти?
Где черти с котлами? Где отдел кадров на том свете?
В тот самый миг, когда в голове понеслась всякая чушь... зрение резко поплыло.
Всё перед глазами — ветряная башня, обломки Детей порядка на земле, Омега, Дракула, Цзин, Сяо Цзин...
всё начало выворачиваться и сворачиваться в водоворот.
А потом... в голове Бай У стало пусто.
* * *
Изнаночный мир.
Когда главная личность теряла сознание, а разум становился пустым, изнаночный мир тоже ощущал перемены.
Всё в этом мире будто замедлилось на несколько тактов, словно его поставили на скорость 0,5.
Почувствовав все странные мысли и воспоминания Бай У из наружного мира, Бай У в изнаночном мире растерялся:
— Что вообще произошло? Меня вроде перенесли, и я избежал этой беды... Но почему я вдруг потерял сознание?
Бай Юань тоже впервые столкнулся с таким. Он посмотрел в дверь. За дверью маленькая рука, которая уже собиралась спрятаться обратно в фиолетовый туман, на миг замерла.
Потом она всё-таки скрылась. В этом жесте очень ясно читалось: «я не знаю», «не спрашивайте меня», «я уже помогла Сяо Бай выбраться».
Очевидно, руками в этой семье работала мама, а головой — папа.
И за всё время ни единого слова.
Бай Юань знал: женщина внутри всё ещё немного его боялась.
Он совершил с Бай У несколько таких отцовско-сыновних поступков, от которых в нормальной семье поседели бы стены, и она до сих пор не хотела с ним говорить.
Бай Юань давно привык:
— Совсем недавно твоя мать исказила реальность душевной силой. Альфа ещё не достиг вершины, поэтому этот фокус прошёл.
— Один осколок, созданный по твоему образу, поменялся с тобой местами... А твоё настоящее тело перенеслось туда, где Альфа пока его не заметит.
— Только долго этот способ не продержится. Поэтому та собака уже почувствовала неладное.
— По-хорошему, ты должен был пережить кризис. Дальше... ты вышел бы из барьера, созданного душевной силой.
Бай У понял:
— Но сейчас я потерял сознание, как в тот раз, когда только вошёл на третий слой... И за весь этот процесс... единственной переменной стала бессмысленная смерть Тирана.
В глазах Альфа всё выглядело разумно: Бай У умер, Тиран тоже умрёт. Одним ударом двух зайцев.
Но правда была иной. Бай У не умер, а Тиран всё равно погиб.
Если вспомнить условия перехода на более глубокие уровни Колодца, всё начинало складываться.
На первом слое Бай У должен был показать убийство в чистом мире.
На втором убийство становилось тяжелее: нужно было убить друга, которому он был небезразличен.
Но никто не знал условия третьего слоя. Кроме Семи консорциумов и Тирана, в этом мире никто не знал, как попасть с третьего слоя на четвёртый.
Дойдя до этой мысли, Бай У и Бай Юань посмотрели друг на друга. Отец и сын явно подумали об одном и том же.
Бай Юань сказал:
— У Тирана не было взгляда сверху... Он, разумеется, не знал, что ты на самом деле в безопасности. Возможно, он тоже спасал тебя. По-своему.
На душе у Бай У стало тяжело и сложно.
С Тираном он был знаком совсем недолго. Вспоминая первую встречу, Бай У помнил: они тогда едва не подрались.
Тиран в ту пору уже был в таком состоянии, что не смог бы победить ни одного из Семи грехов.
Он был ослаблен до предела. Само имя «Тиран» звучало почти как издёвка.
Но появление Бай У вернуло этому королю осквернённых его достоинство.
Он снова, в одиночку, победил 7 старых врагов.
И тем самым сильно ослабил искажение в реальном мире.
— Надеюсь, когда ты очнёшься, ты окажешься уже на четвёртом слое, — сказал Бай Юань.
Бай У кивнул:
— Надеюсь, он не умер по-настоящему...