Все замолчали.
Добрых людей хватало. А вот тех, у кого было бессмертное тело, почти не существовало.
Первый прекрасно понимал, насколько важна прочность узла формации. После того как он покинул дворец памяти Сяо Юйгань, к нему вернулись все воспоминания о «печати Башни». Затем он связался с Резчиком стел.
Оба знали одно: пока узел формации жив, ученики Владыки Башни даже не смогут отыскать Башню.
Преследователь сказал:
— Легко сказать — бессмертное тело. В последовательностях и метках есть силы, связанные с восстановлением, но они лишь ускоряют заживление. Они не делают смерть невозможной.
Больше всего ему хотелось бы поставить узлом формации Цзин Четвёртого.
Но Преследователь понимал и другое: возможно, только Цзин Четвёртый способен встретить Владыку Искажения в лоб и удержать его, пока остальные вместе с узлом формации запускают построение.
К тому же в строгом смысле Цзин Четвёртого трудно было назвать «добрым человеком».
С самого начала их мучили 2 вопроса: как задержать Владыку Искажения и кого выбрать узлом формации.
Теперь 1 вопрос вроде бы решился.
Преследователь продолжил:
— Настоящее бессмертие — это не предельное восстановление на краю смерти. Настоящее бессмертие позволяет прямо обходить саму смерть. На такое способны только 6 учеников Искажения.
Цзин Четвёртый плохо разбирался в формациях, но общий смысл всё же уловил.
Этим людям был нужен кто-то вроде него: с бессмертным телом. Поэтому он предложил:
— Тогда выберите кого-нибудь из моих братьев.
Стоило ему это сказать, как все посмотрели на него очень странно.
Резчик стел Инь Хэ произнёс:
— Твои братья... Даже рядом с добротой не стояли. Они все — псы Владыки Искажения.
Первый тоже сказал:
— Я думал об этом. Возможно, через музей памяти можно было бы заменить их воспоминания и тем самым очистить монстра уровня «Цзин». Но, к сожалению... моя подруга уже не может этого сделать. Когда она очищала Цзин Третьего, мир памяти чуть не был поглощён.
Цзин Четвёртый нахмурился. Среди этих людей он, пожалуй, хуже всех умел думать.
Зато именно он лучше всех знал существ уровня «Цзин».
Цзин Третий уже погиб. Вернее, не погиб — он сам довёл свою жизненную силу до переходного предела.
Цзин Шестую изгнали в хаотическую область Колодца.
Цзин Пятый? Нет, Цзин Пятый отпадал сразу. Он был предан Владыке Искажения до мозга костей.
Цзин Первый — тем более.
Цзин Четвёртый знал: старший брат не похож на остальных. Именно он меньше всех способен предать Владыку Искажения.
Можно даже сказать, что старший брат и был воплощением Владыки Искажения за пределами Башни, пока тот оставался под печатью.
И тогда Цзин Четвёртый вспомнил о втором брате.
О Цзин Втором.
У того было бессмертное тело и милосердное сердце. Просто это милосердие исказили воспоминания.
С Цзин Первого по Цзин Шестую все они когда-то пережили нечто похожее в виртуальном мире внутри «оболочки». Цзин Четвёртый тоже знал кое-что о воспоминаниях второго брата.
По его мнению, старший брат, Цзин Первый, был волей Владыки Искажения. А второй брат действительно когда-то был человеком.
И из всех них именно Цзин Второй в глубине души был самым добрым.
Владыка Искажения, вероятно, выбрал его нарочно, чтобы проверить, насколько силён разворот, который даёт ритуал Оболочки. Если даже такого святого монаха, как Цзин Второй, можно было перевернуть, значит, дальше Владыка Искажения мог спокойно применять ритуал на ком угодно.
Цзин Четвёртый уже соприкасался с миром Колодца, но не так, как Бай У.
Бай У входил туда через «оболочку», откликаясь на Колодец силой искажения.
Цзин Четвёртый попал в мир Колодца под внешним давлением: создатель Башни подтолкнул события.
Поэтому тело Цзин Четвёртого пропиталось настоящим кристаллизованным искажением — Водой Колодца. А его воля оказалась на втором слое мира Колодца, в городе Колодца, где царил порядок.
Но с ума Цзин Четвёртого свела не Вода Колодца.
700 лет все думали, что он не выдержал чудовищного искажения этой воды. Отчасти так и было. Но по-настоящему его сломало другое: он метался между повстанцами и Семью консорциумами.
В мире Колодца всё имеет отражение в реальном мире. У каждой вещи есть символический смысл, особое соответствие.
Так Цзин Четвёртый и сошёл с ума.
Но именно поэтому он избавился от оков Владыки Искажения.
«Оболочка», покрывавшая его волю, разбилась.
Цзин Четвёртый вспомнил обо всём этом потому, что знал: «оболочку», которая держит разум в плену, можно разбить.
Стоит лишь вернуть второму брату его настоящие воспоминания... дать ему избавиться от этой «оболочки» — и, возможно, они получат самый подходящий узел формации.
Позже, когда все отправились к технологическому зданию Дэнлиня, чтобы встретиться с местными человеческими силами, Цзин Четвёртый изложил свою мысль.
Первый помнил Цзин Второго смутно.
В конце концов, Цзин Второй всегда держался в стороне от мирской суеты.
Первый спросил:
— Но как разбить оболочку?
Цзин Четвёртый ответил:
— Для этого придётся проникнуть на Ферму и поискать ответ там.
Первый сказал:
— Боюсь, даже ты не знаешь, где находится Ферма.
Цзин Четвёртый покачал головой. Он действительно не знал.
Преследователь все эти годы тоже пытался найти Ферму.
Первый когда-то сбежал оттуда, но сбежать — ещё не значит суметь вернуться.
Ферма будто была местом, которое невозможно найти.
На этом план пришлось временно отложить.
Все заметно приуныли. Ферма, без сомнения, была ключевым местом. Но знать это и использовать это знание — разные вещи.
Первый взял себя в руки:
— Значит, будем искать другой способ.
Остальные тоже на время отвлеклись от этой темы.
Раз Ферму не найти, тут уж ничего не поделаешь. Не ждать же, в самом деле, что кто-нибудь как раз сейчас выйдет с Фермы наружу.
* * *
Вскоре 2 Преследователя, Цзин Четвёртый, Сюй Вэй и Первый — сильнейшее собрание лагеря Порядка — пришли к технологическому зданию Дэнлиня.
Едва они вошли в здание, местные учёные уже всё поняли.
Облик Цзин Четвёртого за 700 лет не забыл никто.
Можно сказать, для каждого из них Цзин Четвёртый был живым кошмаром.
Когда он приблизился к зданию, на лицах людей выступил страх.
Руки Фу Лэй слегка дрожали, но он всё равно изо всех сил пытался успокоить учёных 22-го этажа:
— Спокойно! Спокойно!
Люди носились по комнате, как ошпаренные. Кто-то даже хотел головой выбить стекло и сбежать.
Долго эта пытка не продлилась, потому что очень скоро им пришлось встретиться лицом к лицу с самым страшным чудовищем в своей памяти.
С Цзин Четвёртым.
Когда Цзин Четвёртый появился перед ними, ни у кого на лице уже не осталось и тени спокойствия.
Страх никто даже не пытался скрыть.
Первый прекрасно понимал причину. 2 Преследователя и Сюй Вэй её не знали, но тоже молчали.
Янь Цзыцзай однажды видел Цзин Четвёртого в Байчуане.
Для Янь Цзыцзай Цзин Четвёртый был силой, которой невозможно противостоять. Он встал перед всеми и уже приготовился сопротивляться.
Но тут он увидел у кого-то на поясе знакомую маску.
На мгновение Янь Цзыцзай растерялся.
А вот Се Синчжи сообразил быстрее. Он посмотрел на лицо Цзин Четвёртого, на котором не было ни капли убийственного намерения.
Потом взглянул на Сюй Вэй, болтуна из убежища.
И почти всё понял.
Сердце у него бешено забилось от возбуждения. Такая удача на дороге не валяется.
Этим учёным как раз не хватало «подопытного» из числа высших осквернённых.
И теперь самый невероятный подопытный сам пришёл к ним в руки.
* * *
Ферма.
Когда Шэнь Шуюэ переоделась в медсестринскую форму «мамы», слегка свободная одежда всё равно не скрыла её красоты.
Красивая «мама» детям всегда нравится.
Незадолго до этого на Ферме произошла беда, и дети всё ещё боялись.
Все они были самыми умными детьми из разных уголков мира, поэтому после недавних событий многие уже примерно поняли, зачем их держат на Ферме.
Часть детей начала сопротивляться. Другая часть затаилась.
Хозяин Фермы, Цзин Первый, конечно, обо всём этом знал.
Просто сейчас он мало что мог сделать.
Ему нужно было постепенно вывести из тела все средства, которыми воля мира пронзила его изнутри. На это требовалось время.
Впрочем, Цзин Первого это не тревожило.
700 лет великий Владыка Искажения был запечатан. Когда-то люди тоже были хозяевами мира, и даже тогда они ничего не смогли изменить. Неужели теперь, за тот короткий срок, который Чжао Цянь выгрыз силой, они сумеют перевернуть всё с ног на голову?
А детей на Ферме успокоит Дун Няньюй.
Цзин Первый оставил её именно из-за её мощной духовной силы.
И Дун Няньюй не подвела.
По крайней мере под её воздействием все дети Фермы затихли.
Её сила могла менять отношение людей к предметам и событиям. Она могла подавлять отрицательные эмоции.
Дун Няньюй знала, насколько страшен Цзин Первый, и потому действительно сделала то, что требовалось.
Но вместе с этим она дала Цюй Ли и Шэнь Шуюэ некоторые «поблажки».
Дун Няньюй не стала полностью стирать настороженность у самых способных детей.
Будущие K, Q и J под намёками Шэнь Шуюэ и Цюй Ли уже понемногу создали союз для поисков на Ферме.
Да. Цюй Ли могла принимать облик любого человека.
Эта способность позволила ей быстро втереться к детям в доверие.
Шэнь Шуюэ и Цюй Ли поняли: чтобы исследовать Ферму, им нужна помощь детей.
Разве Бай Юань, старый K и Десятка пик когда-то не исследовали Ферму именно как её воспитанники?
Когда они это осознали, Шэнь Шуюэ и Цюй Ли стали играть роль «мам», которые прозрели и решили вывести детей к свободе.
Здесь способность Цюй Ли сработала как нельзя лучше.
В общем, под духовным воздействием Дун Няньюй, под прикрытием внешних перевоплощений Цюй Ли и благодаря безупречной игре Шэнь Шуюэ дети Фермы сплотились.
Все они понимали: они не золотое поколение.
По сравнению с тем самым золотым поколением, которое 700 лет назад, по легенде, сбежало с Фермы, нынешним детям многого недоставало.
Но сейчас им выпал редчайший шанс.
«Папа» был тяжело ранен. К тому же его больше занимали перемены за пределами Фермы, поэтому надзор внутри ослаб.
Они не могли превзойти тех 4 K. Зато могли собрать будущих K со всех 9 ферм, сложить головы вместе и провернуть дело так, чтобы комар носа не подточил.
Несколько дней подряд, во время детских игр, самые одарённые воспитанники Фермы искали её тайные места.
В своё время Бай Юань и Десятка пик нашли запретную зону Фермы благодаря собственной наблюдательности.
Позже запретную зону перенесли, и даже Дун Няньюй не знала, где она теперь.
Нынешние дети уступали Бай Юаню и Десятке пик, зато их было много.
И свободы у них, по сравнению с прежними временами, было больше.
Пока Цзин Первый не мог следить за всеми, а верхушка Фермы вместе с 2 «мамами» помогала изнутри, условия у них были несравнимо лучше, чем у золотого поколения.
* * *
На 11-й день после возвращения Дун Няньюй.
На Ферме №1, под комнатой, где Цзин Первый когда-то разговаривал с Цзин Юй, 9-летняя девочка с потенциалом Короля червей — Селин — нашла потайной отсек.
Сам отсек обнаружить было нетрудно. Трудность была в другом: нужно было понять, как его открыть.
Пароль к первому слою разгадал пиковый K Джойс — мальчик с выдающимся математическим даром, влюблённый в Селин.
Джойс уже пробудил последовательность. Как и тот Король пик 700 лет назад, он это скрывал.
Но теперь, чтобы порадовать Короля червей Селин, он решил раскрыть свой талант.
С помощью математического дара Джойс взломал первый пароль, а затем благодаря Последовательности 65 — «Ничто не запретно» — снял блокировку, наложенную искажением.
Ночью, когда дети легли спать и «мама» пришла проверить их перед сном, Джойс и Селин рассказали обо всём Цюй Ли.
Поэтому на следующий день в 3 часа ночи Цюй Ли, Шэнь Шуюэ и Дун Няньюй собрались идти на Ферму №1.
Теперь Ферма №1 была страшнее прежнего. Недавно Цзин Юй призвала тело Владыки Искажения, из-за чего «стена» треснула, и чёрный туман накрыл Ферму №1.
Детей перевели на Ферму №2. Но Король пик и Король червей, которые за эти дни так и не смогли найти запретную зону, всё же набрались смелости и пошли исследовать Ферму №1.
И 2 ребёнка действительно кое-что нашли.
Ферма №1, затянутая чёрным туманом, выглядела как место, где давно поселились призраки.
Возле маленького дома у церкви Дун Няньюй сказала:
— Кто-то должен остаться снаружи. Я не знаю, правда ли Цзин Первый нас не подозревает... Он страшный человек. Мы обязаны учитывать такую возможность.
— Если Цзин Первый появится, хотя бы 1 человек должен предупредить нас и выиграть для нас время.
Шэнь Шуюэ хотела взять это на себя. Если бы они и правда столкнулись с Цзин Первым, её легендарная метка позволила бы задержать его.
Но Цюй Ли вызвалась первой:
— Я останусь, маленькая Юэ. Ты иди с ней и всё проверь. Я постою на страже. Если Цзин Первый и правда придёт, я хотя бы смогу какое-то время водить его за нос.
Дун Няньюй кивнула. По её мнению, пытаться удержать Цзин Первого силой, пусть даже тяжело раненного, было глупостью.
А Цюй Ли снаружи могла неожиданно пригодиться.
Дун Няньюй добавила:
— К тому же внутри может понадобиться именно твоя способность. В запретной зоне не бывает так, чтобы лежали одни тайны и не было никакой платы за право их прочесть.
Раз обе были согласны, Шэнь Шуюэ не стала спорить.
— Будь осторожна.
Цюй Ли кивнула:
— Ты тоже. Внутри может быть ещё опаснее.
Попрощавшись с Цюй Ли, Шэнь Шуюэ вместе с Дун Няньюй вошла в мрачный дом у церкви.
Тайны Фермы вот-вот должны были раскрыться.