Выбор.
Когда память поднялась из глубины, все примечания, о которых говорило Око Прейера, стали отчётливыми.
Бай У помнил: на второй ярус мира Колодца он попал именно потому, что сделал выбор.
Он, конечно, помнил и предупреждение Ока: чтобы пройти глубже, нужно сделать выбор, затрагивающий саму душу.
Поэтому смутно почувствовал: дальше случится что-то нехорошее.
— За наружу не переживай. Мы точно сможем сбежать. Тебя сейчас трудно убить, особенно в Вечном банке. Они не посмеют действовать необдуманно.
Поле зрения «Нулевого» было огромным и уже накрывало весь Вечный банк.
Все перемещения людей, все изменения расстановки снаружи, даже число заложников, всё ещё запертых в банке, — всё было у него перед глазами.
Ни одно движение не скрывалось от него.
— В консорциуме Гордыни у меня есть вес. Так что здесь есть заложники или нет, даже один я сам по себе достаточная причина, чтобы они не открыли огонь слепо.
— Ты пришёл меня спасать?
— Ты не принадлежишь второму ярусу. Я пришёл отправить тебя на 3.
Бай У отметил, что «Нулевой» выражается довольно точно.
Этот человек не пришёл ему помогать. И не пришёл ему мешать.
Что значит отправка на 3 ярус, Бай У и сам не знал.
Но «Нулевой» явно сдерживал гнев:
— Чтобы вернуть свои вещи, ты и восстание разнесли этот мир к чёртовой матери. Ты знаешь, сколько людей погибло? Эти повстанцы — настоящие безумцы.
— Ты понимаешь, какой ужас вы устроили?
Бай У ответил:
— Иначе было нельзя. Шпионские спутники видят слишком много. Под вашим наблюдением я бы и шага сделать не смог.
— Чтобы отвести ваше внимание, нужно было устроить большой хаос. А хаос сам по себе не поддаётся контролю.
Взгляд «Нулевого» стал острым:
— С какого момента ты решил примкнуть к восстанию?
Бай У посмотрел ему прямо в глаза:
— С того момента, как понял: хорошие люди этого мира воплощают разные беды и искривления того мира, откуда пришёл я.
«Нулевой», до этого державшийся спокойно, наконец показал злость:
— Бай У!
Бай У поднял голову и с непониманием посмотрел на него.
— Ты вернул себе память. Ты внешний пришелец. Возможно, для тебя все существа этого мира — всего лишь набор параметров из реального мира.
— Разве не так?
— Конечно не так!
«Нулевой» неожиданно достал кинжал и разрезал себе ладонь.
— Мы тоже кровоточим.
— У нас тоже есть плоть, кровь и чувства. Мы тоже настоящие люди!
— Ты внешний пришелец. Когда ты видишь нас, ты одновременно видишь отражение реального мира. Но на деле... мы тоже чувствуем в тебе странное сходство с кем-то знакомым.
— Колодец — сосуд, который впитывает отрицательные эмоции всех живых существ мира. В мире Колодца мы, искажённые существа, созданные из эмоций, всё равно не являемся подделками.
«Нулевой» указал за окно:
— У погибших были родные, друзья, связи. У них тоже были свои обязанности.
— Ты считаешь реальный мир настоящим, а этот — ложным?
— Наше существование уже стало фактом. А что насчёт вашего мира? Он полон Искажения. Там есть чудовища невиданной силы.
— Сколько ещё люди смогут прожить под натиском этих чудовищ? Может быть, всё, что ты делаешь, лишь даёт им пустую надежду.
— Колодец — источник Искажения, корень хаоса. Но мир внутри Колодца полон порядка. Всё, что ты можешь получить снаружи, ты можешь получить и здесь.
— Тот искривлённый и хаотичный мир... он правда стоит того, чтобы его спасать?
— Ты не думал, что это, может быть, и есть вопрос выбора? В двух мирах, которые отражают друг друга, нет настоящего тела и тени. Кого ты выберешь, тот и будет телом, а другой станет тенью.
— Ты смотришь на нас как на тени. Но я говорю тебе: именно этот мир стабильнее. Уничтожить ваш мир куда проще, чем уничтожить этот.
— Люди этого мира гораздо богаче чувствами. По сравнению с теми искривлёнными монстрами мы куда больше похожи на людей!
Каждое слово «Нулевого» звучало искренне.
Бай У тоже чувствовал: как отражение Нулевого, этот «Нулевой» действительно был эмоционально богаче.
И сам Бай У ему явно был небезразличен.
Иначе он не произнёс бы такой речи. Для высокопоставленного человека консорциума Гордыни сказать подобное грабителю банка и союзнику восстания было почти признанием его ценности.
— Если согласишься остаться, с твоими способностями ты получишь в этом городе положение, о котором другие и мечтать не смеют. Если ты останешься... консорциум Гордыни забудет всё, что ты сделал сегодня.
— Завтрашние новости даже словом не упомянут сегодняшние события.
— Только останься.
Бай У немного растерялся:
— Я думал, ты собираешься отправить меня на 3 ярус.
— Я не хочу, чтобы ты умер здесь. Поэтому, если в конце концов ты всё равно выберешь сопротивление нам, я дам тебе уйти на 3 ярус.
Нулевой подошёл на шаг и продолжил:
— 3 ярус — место с высокой концентрацией Искажения и высоким потолком силы. Там связь с реальным миром будет гораздо теснее. Возможно, ты из-за этого изменишь множество причин и следствий.
— Возможно, ты превратишь мир, который хочешь защитить, в полный бедлам. Но, может быть... найдёшь шанс.
Бай У почувствовал внутреннее противоречие «Нулевого».
С одной стороны, тот хотел, чтобы Бай У остался, помог лагерю Порядка и прожил жизнь в этом городе.
С другой... у него будто были и другие мысли.
Но желание удержать Бай У здесь явно было сильнее.
— Так зачем ставить судьбу на кон? Останься, Бай У. Вот настоящий мир. А тот мир, который ты помнишь... уже не нуждается в спасении.
* * *
Ковчег. Запретная зона.
В запретной зоне, то есть в Музее памяти, лабиринте памяти из множества миров, встретить хозяйку лабиринта было очень трудно.
Но, как и с посадкой на Ковчег, всегда находилось несколько исключений.
Первый, без сомнения, был исключением.
В тот миг, когда он вошёл в Музей памяти, Сяо Юйгань, находившаяся далеко за бесчисленными дверями памяти, уже почувствовала его.
Память человека, пожалуй, самая честная вещь на свете. Все тёмные и грязные прошлые дела, все желания, спрятанные в глубине сердца, в памяти показывают своё настоящее лицо.
Сяо Юйгань не любила воспоминания взрослого мира. Она была отделившейся частью, которая долго считала себя настоящим телом, и у неё были мучительные воспоминания настоящего тела.
Поэтому она всегда говорила противоречиво: хотела спрятать слова сердца, но никогда не могла их удержать.
И именно поэтому ей больше нравились детские воспоминания.
Она часто играла с детьми в их памяти.
В этот момент Сяо Юйгань сидела на корточках рядом с маленьким мальчиком и рисовала палочкой разные узоры.
Со стороны это выглядело так, будто девочка в больничной одежде вместе с мальчиком прячется в углу и чертит круги на земле.
*Хруст*
Когда кое-кто внезапно вошёл, палочка в руке Сяо Юйгань тут же сломалась.
— Сестра, что с тобой?
Мальчик непонимающе посмотрел на неё. Только что всё было хорошо, и вдруг она заплакала.
На лице Сяо Юйгань мелькнуло сразу множество выражений, и от этого она казалась расколотой изнутри.
Но затем, пройдя через разные воспоминания и поняв всё, она оставила на лице только радость.
Радость долгожданной встречи.
В этот миг в бесчисленных мирах памяти один за другим раскрылись водовороты.
Она даже не успела попрощаться с ребёнком, хотя обычно при каждом уходе прощалась очень серьёзно.
На этот раз нет. Она спешила. Она пересекала водоворот за водоворотом и наконец в городе еды 700-летней давности увидела того, кто пришёл.
— Старый... старый K? Это ты?
В их прежней тройке она всегда была самой плаксивой. Но теперь девочка с дрожащим от слёз голосом прикусила губу и изо всех сил держалась.
А старый K, который всегда хохотал и выдерживал всё что угодно, вдруг расплакался так, что слёзы полились ручьём.
— Это я... Прости, Сяо Юйгань. Я опоздал... на 700 лет.
700 лет назад Сяо Юйгань не хотела обнимать старого K.
Потому что старый K был страшненький, а старый Бай всегда знал, о чём она думает, был обаятельным и внимательным.
Если уж выбирать, кого обнять, она непременно выбрала бы старого Бая.
Но после 700 лет разлуки двое людей, переживших чудовищное одиночество, крепко обнялись.
Один провёл все эти годы в непробиваемом барьере, один на один с невыносимо тягучим временем.
Никаких сведений извне. Ни одного человека, с которым можно поговорить. Только пустота и белое ничто.
Другая была проходящей гостьей в чужих воспоминаниях.
У неё на короткое время появлялось оживление, но она всегда знала: она не принадлежит ни одному воспоминанию. А после короткого тепла одиночество становилось ещё глубже.
Они были героями, которые 700 лет назад сбежали с фермы, и каждый заплатил огромную цену за борьбу с Искажением.
Все эти 700 лет Первый бесчисленное множество раз думал: что будет с внешним миром, когда печать закончится, когда он прорвёт барьер?
Жива ли Сяо Юйгань?
Если она узнает, что старый Бай умер... не потеряет ли она всякую привязанность к этому миру?
Сяо Юйгань не умерла.
Из-за одного обещания она одиноко ждала, потому что кто-то пообещал вернуться и увидеть её.
Позднее она постепенно поняла: эти двое, скорее всего, уже... ушли из жизни.
Но всё равно продолжала одинокую вахту, будто всё ещё верила, что однажды они появятся.
Только когда появился Бай У, она поняла: они больше не вернутся.
Но теперь, в этот самый миг, внезапно появился старый K.
Всё одиночество 700 лет стало похоже на тонкий снег под солнцем и начало таять.
Они долго стояли в объятиях и долго плакали. Лишь потом старый K сказал:
— Я пришёл... забрать одну запечатанную память.
Когда запечатанный объект из Башни прорвал Башню и концентрация Искажения в мире резко выросла, давняя память Первого уже была открыта в Музее памяти.
Сяо Юйгань тоже заглядывала в неё:
— Старый K, я устала. Давай уйдём? Позови Бай У, возьмём его с собой... и вместе покинем этот мир, хорошо?
Как и 700 лет назад, она оставалась беспомощным ребёнком: столкнувшись с некоторыми трудностями, она по привычке хотела убежать.
— Значит, ты уже знаешь...
— Угу...
Сяо Юйгань продолжила:
— Ты хочешь построить передающую стелу... Для этого нужен человек, владеющий исходной силой времени и пространства.
— Стела способна открывать пространство других измерений. Башня не поддаётся Искажению именно потому, что... она вообще не принадлежит этому миру.
— Просто при определённых условиях она появляется здесь.
— Тогда... Бай Юань воспользовался стелой, которую ты пытался создать, и ушёл в другой мир, тоже не подвластный Искажению.
В своё время и Бай Юань, и Первый получили откровение от создателя Башни.
А Первый благодаря этому освоил способ запечатать Владыку Искажения.
То есть передающую стелу.
Только тогда Первому ещё не хватало сил, чтобы стать настоящим резчиком стел.
Чтобы создать новую Башню и запечатать Владыку Искажения, одной его силы было недостаточно.
Но во время попытки он открыл другой проход.
Этим проходом воспользовались двое.
После того как Владыка Искажения в Башне прорвал печать Башни, Сяо Юйгань получила эту память.
— В том мире... всего этого не будет. Старый K, забери меня. Давай уйдём туда, где жил Бай Юань, хорошо?.. Не оставайся здесь.
Слушая просьбу Сяо Юйгань, Первый уже принял решение.
— Уйти в тот мир, конечно, заманчиво. Я верю, там есть добрые люди и правила, по которым можно жить. Но что делать тем, кто ещё надеется на этот мир?
Когда он упомянул Бай У, в глазах Сяо Юйгань, полных мольбы, вдруг появилось колебание.
* * *
Мир Колодца. 3 этаж здания Вечного банка.
Перед выбором, который предложил «Нулевой», Бай У поднял голову:
— Остаться в этом мире, возможно, и правда неплохой выбор. Я верю, что здесь жить легче, чем в моём мире. Но капитан всё ещё ждёт меня там. Все мои товарищи тоже ждут меня там.
В реальном мире, в Музее памяти, Первый привёл Сяо Юйгань на крышу высотного здания:
— Я знаю, все эти годы тебе было одиноко. Но в этом мире есть вещи тяжелее одиночества. Есть много людей, которые несут на себе груз куда тяжелее одиночества.
— Сяо Юйгань, я не могу сбежать. Так было 700 лет назад, так будет и 700 лет спустя. Считай, что такая уж у меня судьба.
— Что бы ни стояло впереди — смерть, которая истребит всё, или бесконечное одиночество, — пока моя миссия не выполнена, я не остановлюсь.
— Это мой выбор. И он был предрешён с той минуты, когда я решил сбежать с фермы.
За пределами мира Колодца кто-то сделал свой выбор. Внутри мира Колодца кто-то тоже сделал свой выбор.
Бай У пошёл к «Нулевому». Взгляд его был твёрдым. Вернее, он никогда и не колебался.
— Я знаю, ты не хочешь меня убивать. Знаю, что ты меня ценишь. Но я не могу остаться. Я пришёл сюда ради того, чтобы мой мир стал лучше.
— Я не стану таким, как прошлый внешний пришелец, не буду метаться из стороны в сторону. Кто бы ни встал у меня на пути — враг или друг, — пусть даже мне придётся стать безумцем, который воюет со всем миром, я убью каждого, кто мешает мне выправить мой мир.
— Вот мой выбор. С того мгновения, как я вошёл в этот мир, он больше не изменится.