История редко движется по одной причине. Взрыв любого события почти всегда собирается из множества сил.
Люди умеют думать сами. Они умеют ждать. Умеют затаиться.
Поэтому однажды разные случайности сталкиваются и складываются в неизбежность.
Когда все старались ради одного общего дела, в месте, на которое никто не смотрел, тоже шла работа.
Причём началась она гораздо раньше всех планов.
И была куда грубее.
* * *
Мир Колодца. Малый город. Неизвестная временная линия.
— Желаю приятного путешествия.
*Выстрел.*
Вместе с сухим звуком выстрела и почти неуловимым благословением частный сыщик рухнул на землю.
Пуля в голову почти всегда означает смерть.
По крайней мере, в месте, которое называли миром Истока, почти никто не обладал ничем особенным.
Искажение сюда не добралось. Во всяком случае, на поверхности всё выглядело именно так.
Поэтому в ту секунду, когда сыщик услышал выстрел,
в его глазах мелькнуло разочарование.
Он был разочарован потому, что гнался за этим преступником очень долго. Правда долго. Ему казалось, что между ними состоится интересная охота и интересный разговор.
Одинокий человек порой начинает ждать встречи даже с врагом.
Но именно в этой погоне сыщик вдруг понял: перед ним всего лишь преступник.
Перед смертью человек видит своё прошлое.
Он был очень молод. Настолько молод, что всё по-настоящему яркое в его жизни уместилось в последние несколько лет.
Несколько лет назад он ушёл из малого города и, чтобы как-то зарабатывать, открыл детективное агентство.
За это время он взял немало дел.
Пользовался приёмами на грани правил, а иногда и за этой гранью, и постепенно прославился.
Странного, нелюдимого и самоуверенного сыщика многие недолюбливали.
Если бы не груды висяков, полиция этого мира вряд ли стала бы с ним работать.
Но что поделаешь: он приносил раскрытия.
Кое-кто пытался с ним подружиться. Но стоило получить пару колких ответов, и людей как ветром сдувало: его высокомерие быстро отбивало желание сближаться.
Со временем сложился привычный порядок:
для полиции сыщик был инструментом для раскрытия дел.
Для сыщика полиция была источником денег.
Большинство дел он щёлкал легко. Но иногда попадались такие, над которыми приходилось ломать голову.
У этих дел была общая примета: убийца после преступления оставлял карту — Десятку пик.
В первых столкновениях несовершеннолетний сыщик этому преступнику проигрывал.
Тот раз за разом водил его за нос.
Но дела продолжались, мысль сыщика становилась стройнее и острее, и постепенно он начал поспевать за Десяткой пик.
Несколько раз они едва не столкнулись лицом к лицу.
Несколько раз сыщик даже сумел заранее угадать, где и как Десятка пик нанесёт следующий удар.
К тому времени он уже рос пугающе быстро.
Обычные дела стали раскрываться ещё быстрее.
А преступник, который всегда оставлял игральную карту, по-прежнему оставался на свободе.
Он оставлял загадки.
Некоторые загадки казались сыщику знакомыми. Слишком знакомыми. Они напоминали ему одного человека, которого он ненавидел.
Именно чтобы избавиться от этого человека, сыщик когда-то ушёл из дома и выбрался из малого города во внешний мир.
Иногда ему даже казалось: а вдруг преступник, который играет с ним, и есть тот самый человек?
Или, может, они заодно?
В детстве, когда сыщик отвечал на разные вопросы неправильно, его снова и снова наказывали. Поэтому он ненавидел ошибки.
Да, загадки он не ненавидел. Он ненавидел себя — того, кто не мог их решить.
Обычный человек, наверное, возненавидел бы сами загадки. Но сыщик хорошо понимал: ненависть к загадкам ничего не даст. От неё он станет хуже решать задачи, а значит, получит ещё более жестокое наказание.
Точно так же он ненавидел себя, когда не мог раскрыть дело.
Из этой ненависти выросла навязчивая мечта: иметь глаза, которые видят сквозь любую тайну.
Но в этом мире навязчивая мечта оставалась всего лишь навязчивой мечтой.
Сыщику оставалось только оттачивать мастерство.
В те годы ему пришлось признать: он уступает преступнику.
Но рос он поразительно быстро. Каждая схватка с этим человеком делала его сильнее.
В последнем деле сыщик показал почти невозможное чутьё.
И наконец, чтобы не упустить миг, чтобы снова не остановиться в шаге от успеха, чтобы никто не тянул его назад, он решил действовать один.
Так он всё-таки встретил преступника.
Будто встретил старого знакомого.
И это стало его последним делом.
Во время короткой погони преступник словно нарочно вёл его к краю малого города.
И в этой погоне сыщик снова увидел знакомые улицы.
Иногда его охватывало странное чувство.
Весь мир вокруг казался нормальным.
А вот этот малый город будто лежал в поле какой-то жуткой силы.
Будто за ним наблюдали. Будто кто-то смотрел с неба прямо на него.
Будто многие жители города несли на себе одну общую тайну.
Стоило сыщику покинуть город, и ему явно становилось легче.
Но расследовать это туманное чувство он не мог.
До самой смерти он верил, что мир живёт по правилам: будничным, скучным, но безопасным.
*Выстрел.*
Когда это странное, почти мистическое чувство снова накрыло его, сыщик упал.
На его лице застыло разочарованное недоумение. Но не страх. Не горе. Не ярость.
К тому мигу он уже стал вполне годным полуфабрикатом.
* * *
3 дня спустя.
Свалка за малым городом.
Мусором здесь обычно занимались люди среднего возраста.
В молодости многие из них жили как придётся, гнались за желаниями, забросили учёбу, а к зрелым годам остались с работой, за которую другие не брались. Как-то ведь надо было кормиться.
Ходе был как раз из таких. Небритый, помятый, 52 года.
На всю свалку приходилось 2 работника: он и ещё один молодой человек.
Пару раз Ходе всерьёз задумывался, почему тот парень вообще здесь оказался. Видный, толковый, вроде даже образованный, вечно держит в руках какую-то книгу с таким видом, будто это не книга, а пропуск в высшее общество.
Что такому делать на свалке?
Ходе спрашивал. Парень каждый раз улыбался и отвечал так, что по спине бежал холод:
— Здесь удобно избавляться от трупов.
Ходе, конечно, считал это шуткой. Несколько раз спросил — получил тот же ответ — и больше не лез.
Бывают странные молодые люди. Мир большой, всякого добра хватает.
Один совсем молодой, а мечтает устроиться охранником в жилой квартал и жить как усталый мужик.
Другой учится на лету, но учиться не хочет вовсе: подавай ему работу с 9 до 5, два выходных и мёртвую зарплату.
Ну и ладно. В молодости Ходе тоже был не подарок.
В тот день он собирался позвать парня выпить.
Но когда пришёл к маленькому домику, внутри никого не оказалось.
Ходе удивился. Толкнул дверь. Дверь была не заперта и сразу поддалась.
Он бывал здесь раньше. Всё стояло как обычно: чисто, аккуратно, на месте. И телевизор.
На этот телевизор Ходе давно облизывался. Не то что его раздолбанный приёмник: тут хоть картинка есть.
Ходе понял, что парень не возвращался почти 3 дня.
Наверное, куда-то уехал.
Ну и неплохо.
Ходе без лишних церемоний развалился на диване, как мешок с картошкой.
Потом взял пульт и включил телевизор.
На канале «Полиция онлайн» как раз шло интервью.
— Он был нашим добрым другом. Да, он был молчалив, но мы все относились к нему с теплом. Мы его любили.
— Да, мы даже говорили: когда это дело закончится, пусть приходит к нам помощником... Но теперь это уже невозможно. Никогда.
Ходе нахмурился. Разве парень обычно смотрел такие передачи?
Последним включённым каналом оказалась именно полицейская программа.
Он переключил.
Попал на финансовую передачу. Но и там говорили почти о том же.
— Частный сыщик Бай У погиб. Возраст — 19 лет. Пол — мужской. Он был нашим героем.
— Мы обещаем жителям города: преступник будет пойман!
— Вы уверены, что сможете его задержать?
— Разумеется!
— Однако, по нашим данным, по серии дел с игральными картами подсказки вам всё это время давал именно Бай У.
— Слухи. Абсолютные слухи. Мы хотим официально пояснить: мы с героическим сыщиком Бай У сотрудничали. У нас были прекрасные отношения. Мы обсуждали дела вместе, мы тоже часто давали Бай У ценные сведения и выводы. В большинстве прошлых дел именно у нас имелось больше материалов.
— Тогда как вы объясните гибель господина Бай У?
— Господин Бай У был человеком, который ненавидел зло. Ему правда стоило нас подождать... эх.
Да пошли они к чёрту.
У Ходе кровь подскочила к голове.
Он не особо следил за криминальными новостями, но про дела с игральными картами кое-что слышал от молодого напарника.
О Бай У он тоже знал немного, косвенно. За едой напарник упоминал, что Бай У был одиноким человеком и друзей у него почти не было.
Ходе больше верил своему напарнику, чем этим людям с экрана.
Так уж устроено общество: пока человек жив, друзей у него кот наплакал; стоит умереть — друзья лезут из всех щелей.
Покойник не может возразить, а значит, его добрую славу можно пилить без спроса. Покойнику всё равно.
— Мать вашу, умер человек — так вы сразу сказки лепить?
Ходе выключил телевизор. Смотреть на это больше не хотелось.
И тут он заметил на столе письмо.
Бросил взгляд — и замер.
«Другу Ходе. Лично в руки».
Этот парень написал ему?
Вот же творческая душа. Нельзя было всё сказать в лицо? Обязательно запихивать слова в конверт?
Любопытство всё-таки победило. Ходе грубо разорвал конверт, развернул лист и начал читать.
* * *
«Ходе, мой друг. Если ты читаешь это письмо, я с удовольствием сообщаю: я ушёл».
«В жизни я редко общался с глупыми людьми, особенно с ленивыми. Но у ленивых, по крайней мере, обычно нет злого сердца».
«На свалке мне было не то чтобы весело. Зато ты оказался человеком свойским. Рядом с тобой я понял: обычная жизнь не обязана быть такой раздутой и тяжёлой».
«Конечно, будь моя воля, я бы всё равно посоветовал тебе учиться и расти над собой. Но ладно. Я ухожу, а перед уходом расскажу тебе несколько хороших новостей».
«Первая хорошая новость: мой домик теперь твой. Вместе со всем, что внутри. В том числе... с телевизором, который ты давно хотел у меня стащить».
«Ещё я оставил тебе 50000. Вообще зарабатывать деньги в этом мире очень легко: самые простые способы аккуратно перечислены в уголовном кодексе. Но больше я тебе не оставил, потому что хорошо тебя знаю. Лишние деньги испортят тебе голову».
«Судя по моим наблюдениям за людьми этого мира, если доход человека резко вырастает, у него меняется и настроение. Он распухает от важности».
«Так же было в мою эпоху: если сила человека становилась слишком большой, он начинал смотреть на чужие жизни как на пыль. Хотя исключения, конечно, бывают».
«Я отвлёкся. Я называю тебя другом. Это слово я применял ко многим людям, но из-за моей природы мне обычно не верят».
«На этот раз я не лгу. Я считаю тебя другом. С другом я говорю правду. Поэтому не уверен, хватит ли у тебя смелости после следующих строк по-прежнему считать меня другом».
«Когда ты включишь телевизор, то увидишь новости о смерти одного моего младшего товарища. Все эти годы я его воспитывал».
«О, я слишком привык загадывать загадки, поэтому в разговоре часто пропускаю ступени. Младшего товарища зовут Бай У».
«Включи телевизор и посмотри. Сейчас многие, должно быть, жрут кровавые пироги, испечённые на его смерти. Ты, наверное, уже успел разозлиться».
Ходе остолбенел.
Он вспомнил, как часто этот парень упоминал Бай У, и вдруг поверил чуть сильнее, чем хотел.
Герой Бай У, которого показывали по телевизору и чью мёртвую славу сейчас делили и обгладывали, был младшим товарищем этого парня?
«Маленький Бай рос очень быстро. В последнем деле я его недооценил. В каком-то смысле я зазнался, и это привело к моему поражению».
«Но моё поражение стало его началом. Это значит, что он уже способен жить как рыба в воде в мире более высокого уровня и большей сложности».
«Все эти годы мы с моим дру... нет, другом его назвать нельзя. Мы с моим партнёром наблюдали за ним».
«Мы составили много планов. После рождения Маленького Бая эти планы пришлось срочно менять. Они стали менее устойчивыми, зато потолок поднялся куда выше».
«Смерть Маленького Бая означает, что этот план официально начался».
«Теперь ты, наверное, понял. Бай У убил я. В ящике моей тумбы под телевизором есть доказательства. После убийства Маленького Бая я оставил на месте преступления игральную карту».
«На той карте я нарочно не стёр свои отпечатки. А карта в тумбе докажет тебе, что я говорю правду».
«Страшно? Пробрало? Я ведь не раз говорил тебе, что на свалке обработал много трупов. Просто ты мне не верил».
«Иногда я сам удивляюсь: люди плохо отличают правду от лжи. Даже Маленький Бай такой же».
У Ходе кожа пошла пупырышками.
— Бля... бля-бля-бля-бля...
Он вспомнил лицо парня, когда тот говорил, что свалка удобна для трупов. Вспомнил эту ровную, спокойную улыбку.
Его едва не вывернуло.
«Да, и вот ещё что. Я рассказываю тебе это только потому, что хочу оставить след от своих поступков. Если... если я проиграю, то тот, кто однажды придёт сюда, возможно, узнает: кто-то всё-таки сопротивлялся».
«Догадываюсь, ты сейчас в полном недоумении. Твоими словами — да чему там сопротивляться, мать его?»
«Поэтому я пойму, если ты прямо сейчас уйдёшь. Но, насколько я тебя знаю, ты всё равно продолжишь читать».
«Потому что подсказка к 50000 спрятана дальше. Так что, Ходе, сейчас я расскажу тебе одну историю».