Второй ярус мира Колодца.
Высшие руководители Семи консорциумов всё ещё проводили телефонное совещание в здании второго яруса. Для каждого из них завтрашний день сулил немало интересного.
Недавно бунт Повстанческой армии сильно ударил по авторитету Семи консорциумов на втором ярусе.
Но память у людей короткая, особенно если ей помочь.
Погибшим выплатили компенсации. Живым снова дали столько работы, что головы поднять было некогда. Разрушенные улицы восстановили. Средства массовой информации взяли под контроль.
Всё вернулось на круги своя.
Только завтра 7 человек должны были снова собраться вместе.
Гордыня, Алчность, Зависть, Похоть, Уныние, Гнев и Чревоугодие — эти 7 властителей завтра на третьем ярусе мира Колодца расставят ловушку и станут ждать добычу.
На совещании они обсуждали, как может пойти завтрашний день.
— Чтобы поймать Багрянца, мы потратили немало сил и потеряли множество Сынов Порядка. Хорошо ещё, что тот мальчишка со второго яруса всё устроил и заманил Багрянца в ловушку. Только самая хлопотная часть ещё впереди.
Это сказал Чревоугодие, самый огромный из Семи грехов.
На другом конце связи Похоть прозвучала нежно и кокетливо:
— Завтра, кроме нас, пожалуй, никто не выживет. При условии, что ожидаемая война вообще начнётся. Я, честно говоря, не очень верю словам того мальчишки.
Мальчишка, о котором говорили Семь грехов, пришёл из Цзиньши на втором ярусе. Когда-то он был инспектором. Чтобы расследовать смерть друга в Вечном банке, он пошёл на предательство и убийства и сумел попасть на третий ярус мира Колодца.
Именно он, оказавшись на третьем ярусе, быстро разобрался в обстановке, всё рассчитал и выманил Багрянца.
Так и возник план: взять Багрянца как наживку и вытащить крупную рыбу.
Но Похоть сомневалась. Багрянец — да, наживка. А крупная рыба точно клюнет?
Низкий, толстоватый, с мясистым лицом Уныние сказал:
— Эту наживку поймать трудно. Если бы мы заранее не подготовили ловушку и не затянули его в область, его скорость почти не оставляла бы шансов. Раз уж мы потратили столько сил на наживку, она должна оправдать себя. Всё-таки это единственный друг нашего старого противника.
Зависть, болезненно возбуждённый и нервный, сказал с блеском в глазах:
— Он придёт! В этот раз мы обязательно его убьём!
Алчность, тучный и похожий на богача, спокойно заметил:
— Если не придёт, значит, он окончательно потерял волю и согласен до конца жизни играть бедолагу, которого голод довёл до распада. Тоже неплохо.
— Хм. Придёт он или нет, мы всё равно воспользуемся случаем и как следует переломаем этих осквернённых. В этот раз надо сделать так, чтобы у них сама мысль о сопротивлении больше не рождалась!
Это сказал Гнев. Лицо у него было самым свирепым из всех 7.
Последним заговорила Гордыня:
— После этой битвы исчезнут 2 самых больших препятствия на третьем ярусе. И тогда, господа, мы станем врагами друг другу.
Когда внешних врагов не остаётся, начинается внутренняя грызня. И третий ярус, и второй — всё это рано или поздно придётся делить.
Завтрашняя битва должна была изменить весь расклад внутри мира Колодца.
* * *
На следующий день. Третий ярус мира Колодца. Утро.
Общий лагерь Семи консорциумов находился в северной средней части третьего яруса.
Это тоже была область предельной температуры. Только здесь царил лютый холод.
В месте, где стояло больше 60 градусов мороза, прятался опорный пункт с богатейшим производством и запасами ресурсов.
Ледяной город называли Бинкую.
Холод не мешал людям Семи консорциумов жить здесь.
Больше 10000 Сынов Порядка патрулировали Бинкую изнутри.
На северной окраине города стояли бесчисленные высокие ветряки. Когда-то здесь была ветровая электростанция.
Лопасти ветряков покрывал толстый слой льда.
Вокруг электростанции разместились самые хорошо вооружённые Сыны Порядка.
На ледяном ветру все сильные бойцы под началом Семи грехов, способные попасть на третий ярус, ждали приказа.
На вершинах 7 самых высоких чёрных башен-ветряков стояли 7 фигур.
Каждую обвивал чёрный туман.
Они отличались от большинства безликих людей.
Не будь вокруг них этой странной чёрной мглы, они выглядели бы почти как чужаки из реального мира.
Высокая, прямая Гордыня с благородным лицом смотрела на Сынов Порядка сверху вниз.
Гибкая и обольстительная Похоть даже среди снега не теряла своего соблазнительного вида.
Круглое, жирное Уныние улыбалось добродушно, но от него тянуло мертвецким холодом.
Зависть с болезненно злобным лицом нервно смотрел на пленника.
Алчность походил на торговца: тёмные очки, галстук с узором из медных монет.
Гнев стоял с багровыми глазами и буграми мышц. Снег не успевал коснуться его тела и тут же превращался в пар.
Последним был гигант Чревоугодие. Он стоял не на вершине, а под башней-ветряком, но при этом казался ничуть не ниже остальных 6.
7 владык, правивших миром Колодца тысячи лет, собрались здесь.
Они вспоминали, когда в прошлый раз действовали вместе. Тогда они призвали Повелителя Искажения, открыли проход между Колодцем и реальным миром и его силой одолели того самого Тирана.
С тех пор прошло бесчисленное множество лет.
Красная плоть, хранившая неиссякаемую жизнь, исчезла. Синие крылья, чей взмах поднимал ветер гибели, облетели. Самое смертоносное копьё тоже потерялось во времени.
Эпоха давно изменилась.
Нынешние владыки Семи грехов уже не нуждались в том, чтобы выходить против Тирана все 7 сразу. Теперь даже один из них мог справиться с ним.
Потому что тот стал слишком слаб.
И всё же забавно: за все эти годы ни один из глав Семи грехов ни разу не пришёл в земли Тирана, чтобы окончательно стереть прежнего врага.
Кто бы ни пошёл, сил потратил бы много. А стоит одному ослабнуть, остальные 6 с радостью добьют его. Такой шанс они точно не упустят.
Только теперь нашёлся человек, который в одиночку убедил владык Семи консорциумов действовать вместе.
Между 7 чёрными башнями-ветряками стояла башня цвета дуба.
Она была ниже окружающих её башен.
На её вершине безликий инспектор, удивительно похожий на Бай У из реального мира, держал самое мощное оружие на прицеле и целился в ослабевшего Багрянца.
— Когда шпионский спутник показал, что твоё человеческое тело оказалось близким другом чужака, я поклялся заставить его испытать мою боль.
Тяжёлое оружие инспектора смотрело Багрянцу в голову.
Багрянец был доведён до крайнего истощения.
После пыток в области Семи грехов он уже не походил на рыцаря среди осквернённых. Теперь он был наживкой, с которой можно делать что угодно.
Для инспектора всё было просто. Бай У убил его друга в Вечном банке. Сам инспектор не мог попасть в реальный мир и убить друзей Бай У, зато мог сделать так, чтобы тот... больше не стал человеком.
По крайней мере, он мог полностью убить это осквернённое тело.
И ударить по чужаку, и помочь Семи консорциумам убрать неприятность, которая перестала быть настоящей неприятностью.
Поймать Багрянца удалось ценой огромных сил и тяжёлых потерь. После этого Семь консорциумов распустили весть: в Бинкую в назначенное время состоится казнь Багрянца.
Это и стало запалом.
В день казни либо не случится ничего, либо третьим ярусом мира Колодца прокатится самая мощная схватка 2 сил.
Холодный ветер шевелил шарф инспектора.
— Если они не придут, на этом всё. А если всё-таки явятся спасать тебя, погибнут все твои товарищи. И у Повстанческой армии второго яруса больше не будет опоры.
Пытки этих дней лишили Багрянца даже сил говорить.
Дыхание его было слабым, а в сознании держалась только 1 мысль: никто не должен прийти за ним.
Если бы можно было выбирать, Багрянец предпочёл бы умереть.
Но даже умереть он не мог. Чудовища на 7 башнях-ветряках не позволяли ему умереть сейчас.
Когда хорошему человеку не везёт, всё обычно идёт наперекор его желанию. Особенно если этот человек и правда хороший.
За 30 минут до казни Багрянец, который всё это время молился, чтобы товарищи не приходили, вдруг вздрогнул.
7 владык Семи грехов одновременно подняли головы.
Багрянец выдохнул едва слышно. Инспектор улыбнулся краешком рта.
— Недаром тебя зовут героем-рыцарем. Друзей у тебя хватает. Началось.
Началось.
В небе раздался птичий крик. Огромная ледяная птица, синяя, словно кристалл, внезапно появилась у края Бинкую и понеслась к городу.
Она заслоняла небо, как громадное полотно. С её огромных ледяных крыльев вниз падали сотни осквернённых.
— Нападение! Боевая готовность!
Сильные бойцы Семи консорциумов, десятки тысяч Сынов Порядка — все в тот же миг развернули огонь на гигантскую птицу, которая служила живым дирижаблем.
Но едва их оружие повернулось к небу, внутри Бинкую, на площади в 100 метрах от барьера, созданного 7 владыками Семи грехов, появились десятки вихревых разломов.
Из каждого хлынули осквернённые.
Ледяную птицу в небе изрешетил плотный огонь. Её тело разлетелось на бесчисленные ледяные осколки.
Осквернённых, которые, как смертники, приняли на себя огонь Сынов Порядка, расстреливали прямо в падении.
Глаза Багрянца наполнились болью.
В это же время в реальном мире Гу Цинъюй, уже перешедший в осквернённое состояние и лежавший без сознания, чуть шевельнул пальцем.
— Уходите... уходите...
Багрянец шептал из последних сил, но на поле боя его не могли услышать.
Его товарищи падали с ледяной птицы... и их продолжали убивать.
Но на их лицах не было ни капли сожаления.
Незадолго до этого их выбрали в отряд смертников.
Никто не хочет умирать. Но за многие годы слишком много осквернённых получали помощь Багрянца.
Каким же осквернённым он был?
Слова инспектора «у тебя много друзей» даже близко не передавали правды.
Этот рыцарь среди осквернённых умел заставить даже легендарного царя сдержать ярость.
И теперь бесчисленные те, кому он помог, те, кого он когда-то пытался спасти, сами стали наживкой в начале этой войны и умерли у него на глазах, чтобы спасти его.
Багрянец смотрел на их лица без сожаления, стискивал зубы, и слёзы катились вниз, оставляя на коже ледяные дорожки.
Чтобы прорваться в город, где стояли 10000 Сынов Порядка и сами Семь грехов, нужно было отвлечь огонь.
Чтобы отвлечь огонь, нужна была наживка.
План сработал. В тот миг, когда все 7 грехов подняли головы к ледяной птице, мощное подавление над площадью исчезло.
Омега успел за предельно короткое время завершить пространственный перенос.
Настоящее наступление сил осквернённых началось.
— Убить!
— Убить!
Из десятков разломов хлынули осквернённые, как прилив. Пока Сыны Порядка не успели развернуть огонь обратно, они рванули в смертельную атаку.
Из разлома вышел Омега.
Создать десятки разломов значило создать десятки отделённых тел.
В отличие от деления Шэнь Шуюэ, деление Омега вырывало из его памяти воображаемые образы и превращало их в самостоятельные существа.
Медсестра, врач, плотник, охотник, лодочник, адвокат, девочка на побегушках, торговец играми, музыкант...
Бесчисленные люди, когда-то сопровождавшие Бай Сяоюй в его воображении, благодаря силе Омега становились существами с особыми способностями.
Омега не мог победить Семь грехов, но один он стоил целой армии. Он мог создать огромный корпус командиров.
Сильных бойцов ниже уровня Семи грехов перехватили его двойники.
На дальней чёрной башне-ветряке Гнев первым прыгнул вниз.
— Этот тоже заноза. Хм, пойду разорву его!
Мускулистый Гнев сверкнул багровыми глазами, и от ярости его тело заблестело металлическим светом.
Похоть сказала:
— Советую быть осторожнее. Это осквернённое тело прожило 700 лет. Он, конечно, гораздо слабее нас, но его способность в каком-то смысле не имеет потолка. Кто знает, вдруг он отделит что-нибудь редкое и боевое.
Гнев не стал слушать. Он прыгнул, и земля вокруг башни-ветряка тут же провалилась.
— Цель не появилась. Остальные — всего лишь муравьи.
Солдаты против солдат. Полководцы против полководцев.
Омега прекрасно понимал: стоит ему появиться, он обязательно притянет одного из Семи грехов.
Он только не думал, что это будет Гнев.
Гнев, прыгнувший на несколько сотен чжанов и рухнувший вниз метеоритом, превратил всех осквернённых и Сынов Порядка рядом с местом падения в кровавый туман.
Омега понимал: эти существа соответствуют нескольким первичным Искажениям реального мира.
Уничтожить их было так же трудно, как победить в реальном мире существо уровня «Цзин».
Но он знал и другое: если сегодня не сражаться, Багрянец погибнет, осквернённые рассыплются, и дальше из них уже ничего не выйдет.
Тогда лучше уж сразиться как следует.
Омега подошёл к Гневу.
— Победить тебя я не смогу. Зато нас много. С этой минуты я не позволю тебе вернуться к месту казни.
Омега не преувеличивал: их и правда было много. Только на этот раз речь шла не о его двойниках.
Рядом с ним появились 1 мёртвый осквернённый и 1 исконный осквернённый с золотыми волосами и улыбающейся маской демона.
Маска была наполовину чёрной, наполовину белой, будто приросла к его лицу.
— Ц-ц-ц, значит, мои дни на тонкой грани между чёрным и белым подходят к концу? Если я умру здесь, то уже не получу права исследовать Башню.
Гнев нахмурился. Он думал, что Омега должен быть сильнейшим осквернённым среди тех, кто пришёл отбивать казнь.
Но этот тип в костюме, цилиндре и маске с демонической улыбкой тоже излучал силу, не слабее, чем Омега.
— Позвольте представиться. Меня зовут Каин... Впрочем, нет, лучше сменю имя. Моё человеческое тело тоже зовут Каин. Можешь называть меня Дракула.
700 лет прожил не только Бай Сяоюй, но и тот, кто держал Бай Сяоюй в заточении, — Каин.
Рядом с Дракулой стоял юноша со множеством рук за спиной, будто сшитый из разных чудовищ.
Юношей его можно было назвать только из-за лица.
В глазах юноши горела набожность.
— Учитель, вы не умрёте. Я защищу вас своей жизнью!
— Илия, ты у меня хороший мальчик.
Осквернённое тело Каина, мёртвый облик Илии и осквернённое тело Бай Сяоюй вместе преградили Гневу путь.
Но все 3 прекрасно понимали: против Гнева они не выстоят.
Гнев фыркнул.
— До чего скучно.
Пространство будто искривилось.
В следующее мгновение Дракула и Илия ощутили чудовищное давление.
Этот приём, способный гнуть пространство, не имел отношения ни ко времени, ни к пространству.
Это был просто удар Гнева.
Вдали Гордыня увидела это. Зависть тоже увидел.
Он больше не смотрел на Гнева. Он знал, что Гнев победит. Его болезненно возбуждённый взгляд уже искал другое развлечение.
Очень скоро он нашёл цель.
— Добыча! Добыча!
Из маленького разлома выбежало несколько фигур. Их боевая сила резко отличалась от остальных осквернённых. Даже Похоть заметила их.
— Тот, что зевает, мой. Я обожаю таких ленивых красавчиков.
Похоть рассмеялась тонко и сладко.
Зависть свирепо посмотрел на неё.
— Все мои! Не смей отнимать!
Похоть и Зависть одновременно спрыгнули с башни-ветряка и бросились к тем, кто впереди всё время убивал врагов.
Это были осквернённые, тоже прожившие очень долго. Не 700 лет, но всё равно намного дольше обычных людей.
В человеческом мире их называли защитниками семей Башни.
Осквернённое тело Се Синчжи в этом мире носило кодовое имя Номер 2.
Он сам считал, что до человеческого «Нулевого» ему далеко.
Примерно на 2 ступени. Поэтому и назвал себя Номером 2.
Осквернённое тело Чжэн Юэ в этом мире называли Кошмарным призраком.
Чудовище с чудовищным недосыпом и привычкой убивать во сне.
На самом деле такие исконные осквернённые имели очень высокий статус. Даже перед преследованием Семи грехов они умели себя защитить.
Им не было нужды приходить сюда умирать.
Но этот мир во многом соответствовал реальному.
Кошмарный призрак, который любил убивать во сне, почти всех игнорировал. Того, кто смел тревожить его сон, он атаковал без разговоров.
И только для одного существа он делал исключение.
Для Багрянца.
Осквернённое тело Чжэн Юэ и осквернённое тело У-Цзю тоже были близкими друзьями.
— Обычно я так рано не встаю. Но сегодня сделаю исключение.
Кошмарный призрак смотрел на Багрянца, стоявшего вдалеке на белой башне-ветряке, с тяжёлым оружием у головы.
Рядом с Кошмарным призраком был осквернённый с весами за спиной и обнажённым торсом.
Красота его лица была почти нечеловеческой. Огромные весы за спиной светились золотом, и от всей его фигуры веяло божественностью.
Осквернённое тело Янь Цзыцзай называли Чистотой.
Кошмарный призрак хорошо ладил с Чистотой, потому что тот был человеком «высокой нравственности».
Огромные весы за его спиной рассудили немало споров в мире осквернённых.
Номер 2, Кошмарный призрак и Чистота.
Эти 3 легко давили Сынов Порядка вокруг. Даже сильные бойцы Семи консорциумов, едва приблизившись, попадали в кошмар под действием почти легендарной способности Кошмарного призрака.
Номер 2 отвечал за страшное огневое подавление. Кошмарный призрак бил по сознанию.
Чистота с помощью весов мог вынуть у одного противника нечто и вынуть нечто у другого, а затем обменять 2 вещи одинакового веса.
Связка вышла слишком сильной, поэтому и привлекла внимание сразу 2 грехов: Зависти и Похоти.
Алчность посмотрел на это и сказал:
— Бой долго не продлится. Даже втроём они не сильнее Зависти, а с Похотью тем более. Их скоро сотрут... Похоже, тот парень... и правда не появится.
С начала битвы прошло всего несколько минут.
За эти минуты в бой вступили Гнев, Зависть и Похоть.
По всему полю боя пошли ужасающие волны силы.
Сыны Порядка гибли один за другим, но осквернённые тоже умирали под бесконечными огневыми ударами.
Багрянец смотрел, как его давние друзья, давно ушедшие от дел, попадают под прицел Семи грехов, и глаза его были полны вины.
Они могли жить ещё долго. Но после сегодняшнего дня... всё, скорее всего, изменится.
— Убей меня...
— Убить тебя? Нет. Тот парень ещё не появился. А он обязательно появится.
Инспектор смотрел вдаль.
Раз противник осмелился прийти, он не мог позволить ещё 4 грехам спокойно стоять в стороне.
Гордыня, Алчность, Уныние и Чревоугодие держали центр. Если не втянуть их в бой, спасти Багрянца будет невозможно.
Тогда это будет не спасение, а обычное самоубийство.
Поэтому инспектор был уверен: у противника ещё есть ход.
Зависть, Похоть и Гнев уже теснили отряд Омега: Дракулу, Номера 2, Кошмарного призрака и остальных. Огромная разница в силе стала очевидной. С тем, что было на поле боя сейчас, Багрянца не спасти.
И всё оказалось именно так, как предсказал инспектор.
На дальнем краю поля боя появился ещё один разлом.
Самый огромный разлом. Проход для гигантского зверя.
Из него вышел механический пёс невероятных размеров.
Кости были соединены с механизмами. Внутренние органы покрывали точные узоры, но никакой механической красоты в нём не было. Голова ещё сохраняла плоть, а тело почти целиком состояло из костяного каркаса.
В костях густо торчали стволы.
С появлением гигантского механического пса бесчисленные Сыны Порядка были сметены ещё более страшным огнём.
Мутационная особенность «бесконечная энергия» была не самого высокого уровня, зато давала псу чудовищную огневую мощь.
Будто включили сразу несколько читов: «бесконечные патроны», «перезарядка не нужна», «оружие не перегревается», «отдачи нет».
В реальном мире у Кора, конечно, была похожая способность. Но, как говорится, все страхи от нехватки огневой мощи, а в пределах дальности стрельбы прав тот, кто стреляет.
И по храбрости, и по справедливости этот механический пёс был предельной версией Кора.
Механический мутант Сяо Цзин, имевший всего 7 уровень мутации, но огромную разрушительную силу, выстроил в воздухе чистую линию огневого заслона.
Эта линия расширялась. Сыны Порядка, оказавшиеся на пути, безжалостно рассыпались.
Но никто не смотрел на это.
Потому что на голове Сяо Цзина стояли 2 фигуры.
Гордыня до сих пор смотрела на поле боя с презрением, но сейчас раскрыла глаза шире. В её взгляде вспыхнул боевой азарт.
Ленивое Уныние тоже оживилось. Алчность расхохотался. Гигантское Чревоугодие облизнул губы.
На вершине белой башни-ветряка, сквозь вращающиеся лопасти, инспектор сказал:
— Он пришёл. Конечно... если дело связано с тем человеком, он не мог остаться в стороне.
Даже Багрянец не ожидал увидеть эти 2 фигуры вместе.
Бай У.
И Тиран.
Прозвище «Костяной тиран» разошлось именно потому, что осквернённое тело Бай У изначально называли Тираном.
Со временем и сам Тиран принял это имя.
Гордыня почти не смотрела на Бай У. Её интересовал только Тиран.
Она знала, что Бай У владеет 3 видами оружия Семи грехов. Знала, что он ограбил Вечный банк. Но его сила в её глазах лишь приближалась к уровню Семи грехов.
А Тиран был другим.
Тиран ослаб. Сейчас он не мог быть соперником Семи грехов. Но опыт, когда 7 из них вместе не могли его победить, никуда не делся.
Гордыня, Алчность и Чревоугодие двинулись сразу втроём. На месте осталась только Уныние, чтобы никто не подобрался к пленнику.
Под чудовищным огнём Сяо Цзина к башне-ветряку была вычищена дорога.
— Сяо Цзин, спасибо. Дальше помогай остальным. По этой дороге пойдём мы с Тираном.
Омега знал, что Тиран придёт, но всё равно был потрясён.
Дракула восхищённо сказал:
— Уже ради того, чтобы увидеть его в бою, стоило прийти.
Илия был апостолом Дракулы. Сам Дракула уже получил тяжёлые раны под страшными атаками Гнева.
Илии досталось ещё хуже: все руки за спиной были переломаны.
Омега выглядел ненамного лучше. Он всё же недооценил силу владык Семи грехов.
Каждый из этих 7 царей мира Колодца обладал подавляющей мощью.
Сколько бы личностей Омега ни отделил, выдержать хотя бы 1 прямой удар Гнева было почти невозможно.
Кошмарный призрак застрял в кошмаре, созданном Похотью, и кровь текла у него из всех 7 отверстий.
Номера 2 и Чистоту подавил Зависть. Механическое тело Номера 2 было разбито. Весы Чистоты погнулись.
Бай У видел всё это и наконец понял, насколько сильно Альфа за эти годы искривил мир и как глубоко это отразилось внутри Колодца.
Семь консорциумов даже не нуждались в полной силе, чтобы придавить лучших осквернённых. Эта битва была изначально неравной.
Омега, Чистота, Кошмарный призрак и прочие сильнейшие осквернённые перед Семью грехами могли только тянуть время.
Это был тупик.
Но Бай У и Тиран не остановились.
Взгляды человека и осквернённого оказались поразительно одинаковыми. Оба смотрели на ослабевшего Багрянца.
Раздался жуткий рёв, словно чудовище с дикого поля боя вернулось вновь.
А в следующее мгновение перед Бай У и Тираном появилась Гордыня.
В чёрном плаще, тёмных очках и с холодным лицом она не сказала ни слова. Просто подняла ногу и ударила.
Удар выглядел обычным, но Бай У сразу понял: придётся выложиться полностью.
Он мгновенно поднял большой меч Зависть и закрылся им.
Страшная сила прошла через меч. Бай У, уже почти добравшийся до места казни и вошедший в зону башен-ветряков, был отброшен пинком назад.
Там, куда его отнесло, земля раскрылась глубокой бороздой.
Бай У поднял взгляд и увидел, что силуэт противника будто искривлён.
Даже когда он обменивался ударами с Тираном, такой чудовищной силы он не чувствовал.
А Гордыня, похоже, даже не старалась.
— Не думай, что если тебя позолотили в реальном мире, ты можешь явиться сюда и творить что вздумается. До высшего Искажения тебе ещё несколько пропастей.
Пока Гордыня говорила, она ещё одним ударом ноги отбросила и Тирана.
— Ты всё-таки пришёл. Никогда бы не подумала, что у такого чудовища тоже есть кто-то важный. Ха.
Гордыня встала перед 7 чёрными башнями-ветряками и явно собиралась одна сдержать и Тирана, и Бай У.
Алчность, Чревоугодие и Уныние за её спиной уже разминались, но не вмешивались.
Это было унижение.
Существо, которое когда-то сражалось против 7 в одиночку, теперь от голода дошло до того, что его подавлял один из них.
Да ещё и с помощником.
Тиран пришёл в бешенство. Он превратил белую кость в копьё и ринулся на Гордыню.
Но Гордыня ответила прежнему царю ударом, полностью оправдывающим её имя.
Надменным ударом ноги.
Огромное костяное тело было отброшено.
Тиран снова бросился вперёд.
И снова был отброшен.
Третий раз.
Четвёртый.
Пятый...
Раз за разом он шёл в атаку. Словно выплёскивал всю злость этих лет. Словно обвинял врагов в том, что они посмели тронуть его единственного друга.
— Ты ещё не понял? Ты уже не тот, что прежде. Ты и ваши осквернённые. Стая идиотов, которые и правда клюнули на наживку.
— Раз так, платите за свою тупость!
Мощный удар ногой всякий раз точно попадал в Тирана.
Девятая атака снова закончилась тем, что его отбросило. Но Тиран и не думал отступать. Казалось, будет и десятая, и сотая.
Он уже чувствовал: его сила уступает Семи грехам. Он понимал: спасти Багрянца сейчас труднее, чем подняться на небо по нитке.
Но стоило вспомнить долгие годы и единственного парня, который не считал его чудовищем, как жизнь в нём не иссякала.
— Прорывайся, мальчишка... Этот будет мой!
Пока Тиран атаковал, Бай У тоже не останавливался.
Просто скорость Гордыни была слишком велика. Её удары ногами стояли перед ними стеной и отсекали путь.
Но в миг, когда Тиран закончил говорить, Бай У наконец дождался возможности.
Очередной удар Гордыни снова попал в Тирана.
Только на этот раз, едва удар коснулся его, царь демонов не отлетел.
Его яростный рёв прокатился по всему Бинкую и разбил бесчисленные льдинки.
Он принял страшный удар на себя и костями, выросшими из тела, пронзил ногу Гордыни.
Десятая атака.
Тиран наконец привык к скорости противника.
Эти удары были так быстры, что даже Бай У с его глазами мог заранее предсказать их — и всё равно это почти ничего не меняло.
Но Тиран оставался Тираном. Даже самым ослабевшим телом он, раз за разом отлетая назад, постепенно привык.
Бай У не стал разыгрывать церемонии.
Сильнейший приём он всё это время держал при себе именно затем, чтобы до того, как Семь грехов по-настоящему среагируют, ударить их врасплох.
В этой стычке Тиран сдержал страшный пинок Гордыни лицом к лицу.
А Бай У прошёл мимо могущественного греха.
Гордыня, конечно, не собиралась его пропускать. В её глазах человека и осквернённого было достаточно остановить в одиночку.
Но когда она попыталась вырвать ногу из костей Тирана, тот показал чудовищную силу.
И в этот миг Бай У обернулся к ней с взглядом, полным убийства.
Этот взгляд заставил бесконечно надменную владыку Семи грехов ощутить едва заметный страх.
Будто настоящий царь на миг показал: кто встанет на пути, умрёт.
Да как он смеет?
Жалкий человек. Чужак. Откуда у него такое давление?
Когда Гордыня очнулась от короткого оцепенения, Бай У уже вошёл в зону башен-ветряков.
Там его ждали 3 владыки Семи грехов: Чревоугодие, Алчность и Уныние.
А Гордыня уже не могла уйти от Тирана и перехватить Бай У.
Ей пришлось повернуться и усмехнуться:
— Некогда ты был царём, а теперь прокладываешь дорогу другому. Не стыдно?
Из земли ударили бесчисленные костяные копья. Багрянец в глазах Тирана вспыхнул ярче.
Таков был его ответ.
Гордыня едва не попала под удар. Посмотрев на острые кости, способные ранить даже её, она стала ещё холоднее.
— Ладно. Надо же дать им троим немного развлечься. А тебе я покажу, что такое смена эпох.
Удар ноги, гнувший пространство, прошёл поперёк и переломал бесчисленные кости.
Битва Гордыни и Тирана началась.
На другом участке поля боя Омега и Дракула тяжело дышали. Оба были в крови.
Илия уже лежал на земле. Даже чувство смерти не помогало, когда разница в силе была такой огромной.
У Зависти Номер 2 уже полностью потерял броню, у Чистоты была сломана левая рука, а весы окончательно расколоты.
Кошмарному призраку пришлось ещё хуже. Он один бился с Похотью, а та пожирала его внутри кошмара. Кошмар был слишком настоящим, и настоящее тело повторяло то, что с ним делали во сне.
Кошмарный призрак кашлял кровью и стоял на коленях. Похоть медленно подошла и поставила каблук ему на голову.
Она холодно усмехнулась.
— Так называемые легенды среди осквернённых всё равно слишком далеки от нас.
По всему полю боя армия осквернённых, получившая шанс на первый рывок ценой смертников, постепенно теряла напор.
Сыны Порядка, которых будто невозможно было перебить, шли всё новыми рядами.
Сяо Цзин, внезапно ворвавшийся и на какое-то время ошеломивший врагов, тоже попал под удар: сильные бойцы Семи консорциумов забрались на его огромное тело и начали разбирать механический корпус.
Багрянец смотрел на Бай У, который бежал к нему. Смотрел на Тирана с багровыми глазами, по чьим белым костям Гордыня снова и снова била, оставляя всё больше трещин.
Ледяные следы на его лице стали глубже.
Всё больше слёз вырывалось наружу.
В северной части Бинкую, на этом огромном опорном пункте и поле боя, будущее осквернённых тонуло шаг за шагом из-за него.
Багрянец чувствовал себя преступником.
* * *
7 чёрных башен-ветряков окружали широкое место казни.
В самом центре стоял Багрянец.
Достаточно подняться на центральную башню — и Бай У сможет его спасти.
Но эти несколько десятков метров давались невероятно тяжело.
Уныние смотрело на Бай У, и тело Бай У становилось всё медленнее.
В конце концов он почти застыл, словно каменная статуя.
— Пусть твоё тело как следует отдохнёт.
Теперь даже улитка была бы быстрее Бай У в бесчисленное число раз.
Алчность прищурилась, и странный золотой свет залил Бай У. За его спиной возникла огромная лавка.
— А теперь я куплю у тебя всё. Ах да, всё купленное уже не будет твоим.
Чревоугодие ждать не мог.
Оно прыгнуло, сразу раздавило одну башню-ветряк, оказалось перед Бай У и одним рывком оторвало ему руку.
В состоянии полной неподвижности Бай У не мог сопротивляться. Он только смотрел, как гигантское Чревоугодие суёт его руку в пасть.
Против 1 из них у Бай У не было шансов. Против 3 — тем более ни малейшей дороги к жизни.
Он оказался в смертельном тупике.
На всём поле боя только Тиран ещё мог сражаться.
Сама битва длилась недолго. Всё вспыхнуло мгновенно и сразу перешло в бойню.
Осквернённые и правда на короткое время получили преимущество, но ужасающая сила Семи грехов слишком быстро переломила поле.
Перед Бай У сейчас стояли 3 самых сильных чудовища.
Такой опасности он не испытывал, пожалуй, со встречи с Цзин Четвёртым.
Владыка Семи грехов — Уныние.
Его страшная аура пассивности заставляла тело полностью уходить в отрицание. Оно переставало слушать мозг и будто объявляло забастовку, погружаясь в почти абсолютную неподвижность.
Владыка Семи грехов — Алчность.
Алчность была богата настолько, что могла соперничать с государством. Её способность — легендарная особенность «Золотой век».
Она извлекала отдельные свойства противника и превращала их в товары с ценниками. Если заплатить нужную цену, можно забрать у противника то, что принадлежало ему.
Владыка Семи грехов — Чревоугодие.
Тут имя говорило само за себя. Его сила была связана с едой. Когда Чревоугодие проявляло желание есть, любой предмет становился пищей. Даже самое страшное тело мгновенно делалось хрупким.
Тело Бай У было крепким настолько, что даже оружию Семи грехов трудно было его разрубить. Но перед Чревоугодием оно казалось едой, которую можно нарезать как угодно.
В этой битве...
Победы быть не могло.
Единственным, кто мог противостоять Семи грехам, оставался Тиран.
Он был ослаблен почти до предела, но всё ещё бился с сильнейшей среди них — Гордыней.
Сначала Гордыня подавляла Тирана. Но Тиран становился всё яростнее.
После десятка с лишним обменов он уже мог ранить Гордыню.
Это заставило её насторожиться. Даже истощённый до костей верблюд крупнее лошади. Каким бы слабым ни стало это чудовище, оно оставалось царём, которого когда-то боялись все 7.
Но даже так Гордыня сохраняла полное преимущество.
Расклад этой битвы... не должен был измениться.
Неподвижному Бай У грозило быть съеденным.
А за его спиной стояла призванная золотая лавка.
Срок жизни, сила, скорость, восстановление, жизненная мощь, дух, защита, удача и разные свойства — всё это лежало перед глазами Алчности, как товары.
Но когда Алчность собиралась «вычистить» Бай У до пустоты, она вдруг замерла.
В этот миг в её глазах впервые с тех пор, как Тиран ослаб, мелькнул настоящий страх.
Она впервые увидела среди товаров то, что не могла купить.
Сила Искажения.
Бесконечные отрицательные эмоции.
У этих 2 товаров в глазах Алчности вместо цены стояло «???».
То есть они были бесценны.
Алчность не могла понять, как у Бай У оказались такие вещи. Даже оружие Семи грехов и силы последовательностей на Бай У имели чёткую цену.
В тот момент, когда Чревоугодие уже собиралось свернуть Бай У голову, Бай У резко открыл глаза.
Острый взгляд вспыхнул лучом.
Алчность увидела это и вскрикнула:
— Быстрее! Чревоугодие, быстрее, съешь его! Просто съешь его целиком!
Но разве можно торопиться, наслаждаясь вкусом?
Чревоугодие не услышало в голосе Алчности паники.
В следующее мгновение, когда оно потянулось к голове Бай У, чудовищный чёрный сгусток энергии мгновенно распахнулся вокруг.
Место казни, окружённое 7 башнями-ветряками, погрузилось во тьму и хаос.
Уныние потрясённо смотрело на Бай У. Даже остальные грехи за пределами поля боя ощутили опасность.
Ярость Гнева на миг подавилась. Он смотрел на Бай У с изумлением.
Такое дыхание должно было принадлежать только Повелителю Искажения.
Похоть уже занесла каблук над головой Кошмарного призрака, готовая раздавить её и добить противника прямо внутри кошмара. Но её тело на секунду застыло. Она обернулась и тоже неверяще посмотрела туда, где стоял Бай У.
Гордыня одним ударом ноги отбросила Тирана и, сохраняя сравнительное спокойствие, сказала:
— Вот как. Значит, это ваша опора? Он овладел силой Искажения. Мы знали об этом, но не думали, что он успел вырасти до такой степени.
Каждый раз, применяя силу Искажения, Бай У понимал её глубже.
Он был похож на человеческого Альфу, который всё точнее управлял этой силой.
Какие бы особенности, первичные силы и правила ни стояли перед ним, перед абсолютным Искажением они теряли исходное действие.
Сильнейшая область в мире распахнулась.
Пассивная область Уныния, Золотой век Алчности, превращение в пищу Чревоугодия — всё рассеялось.
Чёрное Искажение стало бесчисленными пылинками. Как тогда, когда Чжоу Цзэшуй восстановил тело Бай У, оторванная рука Бай У начала отрастать.
Он сделал шаг вперёд.
Этот шаг поднял рябь. Бесчисленные правила рождались и тут же пожирались.
Один шаг означал, что области 3 владык Семи грехов полностью подавлены силой Искажения.
Вот что было настоящей высшей силой.
Гнев, Зависть, Похоть и Гордыня бросили нынешних противников и добычу и ринулись в непобедимую область Бай У.
Семь грехов собрались в одном месте, почти как тысячи лет назад, когда выступили против одного чудовища.
Силы Бай У утекали всё быстрее.
Совместная область Семи грехов тоже была связана с Искажением.
Она, конечно, уступала области Бай У, но расход его сил резко вырос.
С каждым шагом тело Бай У становилось суше и слабее.
Он всё больше походил на Костяного тирана за спиной.
Внутри области никто не мог двигаться. Даже инспектор на башне, державший Багрянца, был обездвижен.
У Бай У не осталось сил думать, почему этот инспектор оказался его проекцией.
Значило ли это, что когда-то он спас капитана и изменил его судьбу, но тем самым собственноручно столкнул капитана в другую беду?
Абсолютно тёмная область превратила место казни в хаос, похожий на место изгнания Цзин Шестой.
Даже такие сильные, как Семь грехов, не могли пошевелиться.
Двигался только Бай У.
Шаг за шагом он шёл вперёд.
«Капитан... я обязательно спасу тебя!»
Похоже, это была последняя мысль, оставшаяся в голове Бай У. Он шёл сквозь тьму и видел только багровую фигуру.
Но совместная область Семи грехов была слишком сильна.
На 12 шаге глаза Бай У провалились. Зрачки потускнели.
Заметки перед глазами превратились в мешанину символов и наконец растворились во тьме.
На 13 шаге кожа высохла, будто рассыпалась песком. Казалось, резкий холодный ветер сможет развеять её.
На 14 шаге по телу пошли трещины. Когда Бай У протянул руку, плоть начала стремительно сходить.
Его лицо уже стало страшным и костяным. На нём застыло нежелание мириться.
Все, кто видел это, дрогнули. Даже Костяной тиран не ожидал, что чужак Бай У дойдёт до такого ради Багрянца.
Багрянец был обездвижен, но мысли его оставались свободны.
Он смотрел, как человек неподалёку с трудом приближается к нему, и вдруг понял: он не должен был просить смерти.
Этот мужчина пытался спасти не его.
Он всего лишь хотел, чтобы в этом искажённом мире хотя бы 1 человек смог до конца прожить человеком.
15 шаг.
15 шага не было.
Бай У не боялся чудовищного расхода жизни. После помощи Чжоу Цзэшуй он знал: в каком бы состоянии ни оказалось тело, если дать ему время, оно восстановится.
Но времени у него как раз не было.
Бай У не хотел останавливаться. Просто в одно крошечное мгновение перегрузка заставила тело ослушаться.
Мгновение было очень коротким.
Но именно в этот миг, когда Искажение потеряло контроль, инспектор на высокой площадке наконец снова получил власть над телом и без колебаний нажал на спуск.
Время будто застыло.
Громовой удар прокатился по пространству Искажения и хаоса.
Тиран и Бай У словно одновременно получили удар прямо в душу.
Бай У, который всё шёл вперёд и пытался спасти товарища, увидел, как мощный огонь поглощает Багрянца. Его давно высохшие глаза мгновенно стали алыми.
* * *
— Бай У...
Ледяной ветер на море сегодня был особенно холодным. Когда тонкая струя попадала в каюту, казалось, будто замерзает сама душа.
На больничной койке У-Цзю, уже превратившийся в осквернённого, всё ещё лежал с закрытыми глазами.
Все эти дни ему будто снился длинный сон.
Сон был рваным. В нём множество сцен спутались в одну.
Сначала он вернулся на второй ярус Башни.
И хотя всё происходило во сне, ощущение было такое, будто он очнулся от глубокого сна.
Открыв глаза, он увидел кабинет Жуань Цинъюнь. На столе стояла фотография, где он и Жуань Цинъюнь были вместе в агентстве «Чёртова мельница».
Прошлое всплыло мгновенно.
— Цинъюй, ты потом уйдёшь от нас?
— Уйду.
Тогда Гу Цинъюй был ещё подростком, но в чертах лица уже читалась та же твёрдость, что и много лет спустя.
— Какой ты бессердечный... А я ведь думала: если останешься здесь, через пару лет выйду за тебя.
Лёгкая фраза Жуань Цинъюнь заставила серьёзного юношу покраснеть до ушей.
Он молчал долго, потом покачал головой.
— Там, куда я хочу пойти, каждый год погибает много людей.
— Ничего страшного. Если умрёшь, я потом снова выйду замуж. Так когда жениться будешь?
Гу Цинъюй застыл, а следом услышал смех девушки.
— Да шучу я.
Мысли вернулись к настоящему. У-Цзю смотрел на фотографию на столе и снова пробовал на вкус это «шучу».
Он так и не понял, что именно в той фразе было шуткой: предложение выйти за него или обещание выйти замуж во второй раз.
Яркий свет залил кабинет.
В рваном сне сцены и без того складывались странно.
Тогда Гу Цинъюй так и не женился на Жуань Цинъюнь.
И к чему бы ни относилось то «шучу», всё это давно стало всего лишь шуткой.
У-Цзю, кажется, начал понимать, что с ним произошло.
Он осторожно провёл пальцами по фотографии и стёр с неё немного пыли.
— Прости, Цинъюнь.
Свет поглотил всё. У-Цзю невольно закрыл глаза, а когда снова открыл их, уже оказался на окраине города Байчуань.
Перед ним стояли Гу Хайлинь, Не Чуншань и Лю Му.
— Пришёл?
Они будто давно знали, что случится, и приветствовали У-Цзю с до боли знакомой естественностью.
У-Цзю на миг потерялся, потом посмотрел на Лю Му.
— Прости...
Лю Му улыбнулся и покачал головой.
— Ха-ха-ха-ха, это я должен просить прощения. Я был щитом, но в конце концов не сумел тебя защитить. Теперь ты идёшь тем же путём, что и я.
Не Чуншань холодно хмыкнул.
— Мальчишка, жалеешь?
У-Цзю покачал головой.
Гу Хайлинь сказал:
— Не жалеешь — и хорошо. Значит, не посрамил имя Расследовательского корпуса.
У-Цзю смотрел в ночное небо.
— Я не жалею. И всегда был к этому готов. Я ничем не особенный по сравнению с вами.
Лю Му погрустнел.
— Но сожаления всё равно есть?
У-Цзю не стал отрицать.
— Да. Немного есть. Но с сегодняшнего дня я такой же, как вы.
Не Чуншань рассмеялся.
— Неплохо. Может, это и есть судьба таких, как мы? Мы хотим жить людьми, а этот мир... не даёт человеку быть человеком.
У-Цзю кивнул. Он всё ещё был спокоен.
То, что уже пережили его товарищи и старшие, теперь случилось с ним. Ради справедливости в сердце он давно был готов.
И всё-таки... сожаление оставалось.
Свет хлынул с неба. Ночь мигом стала днём, и рваный сон снова сменил место.
Байчуань исчез. Вокруг стала белая пустота.
В самом конце этого сна У-Цзю увидел багровую фигуру.
Они никогда не встречались. Лишь однажды, в той схватке в Цветовой области, один мельком видел другого.
И всё же, когда У-Цзю увидел Багрянца, ему стало так знакомо, словно вернулся старый друг.
— Тяжело тебе пришлось. Давно не виделись.
— Давно не виделись.
В белой пустоте Багрянец сказал:
— Похоже, я дошёл до конца. Прости... Я не сумел выжить и оставил в твоей жизни столько сожалений.
У-Цзю не кивнул и не покачал головой.
Не суметь жить человеком — это и правда значит получить много сожалений.
В памяти промелькнули лица: Жуань Цинъюнь, Лю Му, Цинь Цзун.
В конце концов он покачал головой и сказал:
— Тому парню... сейчас очень тяжело?
— Да. Чтобы спасти тебя... он дошёл до меня на пределе сил. Но, к сожалению...
Они ненадолго замолчали.
Но оба были героями.
В 2 разных мирах каждый по-своему защищал свой мир.
Поэтому они быстро пришли в себя.
У-Цзю поднялся. Его невысокая фигура постепенно расплывалась.
Багрянец тоже встал. Его силуэт тоже становился неясным. Он протянул сжатый кулак. Ни лишних слов, ни долгого прощания.
— Впредь прошу тебя жить дальше, неся эту решимость.
— Хорошо.
У-Цзю тоже протянул кулак.
В жизни, конечно, много сожалений. Но есть люди, которые никогда не меняют путь и цель только потому, что им есть о чём жалеть.
В белом пустом мире У-Цзю и Багрянец коснулись кулаками.
С сожалением и без раскаяния 2 героя из 2 миров слились в одно целое.