Огромный Ковчег начал сжиматься, медленно, пядь за пядью.
Башня, стоявшая в изнаночном мире, вдруг покрылась пробоинами и принялась гнить на глазах.
От фермы потянуло мертвечиной. Дети с игральными картами вместо голов будто проходили через какое-то трупное перерождение, и это перерождение сразу вело к уничтожению.
Все здания городка тоже стали разваливаться.
Городок, который искажался вокруг «Бай У», теперь сам распадался на куски.
Альфа был потрясён.
Насколько беспощадным к себе должен быть человек, чтобы решиться на такое уничтожение?
Альфа видел немало людей, потерявших надежду. Видел тех, кто уже ни за что не цеплялся и больше не хотел жить.
Можно было сказать, что у них не осталось сил жить дальше. Или не осталось ничего дорогого.
Но даже в миг смерти внутри них всё равно были страх и сопротивление.
Бай Юань был другим.
Гибель изнаночного мира была гибелью духа.
Как человеку убить собственную волю и собственный разум? Как своими руками стереть всё, за что он ещё держится?
Альфа впервые видел смерть, в которой человек разрушал собственный изнаночный мир.
Если у смерти есть степени, то обычная смерть — это смерть тела. Бай Юань выбрал смерть души.
Смерть почти недостижимую. Почти невозможную.
Надо собственной волей уничтожить собственную волю. Надо встать против собственной души. Надо на это мгновение стать безраздельным хозяином каждой мысли.
Когда умирает тело, оно сопротивляется. Нервы бьют болью, память вспыхивает последними картинами, и всё живое внутри убеждает человека отказаться от смерти.
Клетки, нейроны, все нити, по которым бегут мысли, — из них складываются душа и сознание. И в их основе лежит один приказ: жить.
А то, что сейчас делал Бай Юань, было похоже на приказ царя собственному войску:
— Умереть.
Это был предельный гипноз, переписывающий сам биологический инстинкт.
И хотя противник выбирал смерть, Альфа, понявший весь смысл происходящего, всё равно был потрясён.
Он даже начал тревожиться: не успеет ли Бай Юань до полного исчезновения подсмотреть тот секрет?
Но вскоре расчёт дал ответ. Изнаночный мир рушился слишком быстро. Духовное ядро Бай Юань не успело бы собрать сведения.
А даже если бы успело, ему оставалось только развеяться без следа.
Альфа мог передать ему свой голос. И Бай Юань сейчас тоже мог ответить.
— Это мой выбор. Хочешь подчинить меня? Ты для этого слишком мелок.
Умереть, но не покориться?
Альфа молча смотрел на мир, который продолжал гибнуть. Ему казалось, что такое качество не должно принадлежать человеку вроде Бай Юань.
Особенно эта гордость в голосе — без злости, без надрыва, без бешенства.
Чистая гордость.
Такого человека можно только уничтожить. Покорить его нельзя.
— Что означает этот ребёнок? — спросил Альфа.
Если Бай Юань готов был стереть свой изнаночный мир, возможно, причина была в ребёнке, которого красный зрачок определил как «ядро».
В устройстве изнаночных миров Альфа всё же уступал Бай Юань. Поэтому он и хотел знать: что значит для Бай Юань единственный ребёнок в городке, имеющий настоящее лицо?
Что он значит?
Когда Альфа задал вопрос, Бай Юань, корчившийся от боли, вдруг улыбнулся.
Но отвечать не стал.
Его сознание уже мутнело. Разрушение изнаночного мира лишало нормальной мысли даже этого человека, который всегда стоял на вершине духовной силы.
А может, он и сам не знал, что для него значит Бай У.
Надежду? Спасение?
Или просто то, что этому ребёнку всё-таки нашлось место в его сердце?
А может, Бай У олицетворял его тягу к свободе и страх перед Апокалипсисом?
У Бай Юань уже не было сил думать об этом.
Его тело начало рассыпаться.
В явном мире он всё ещё стоял прямо между Альфа и Цзин Четвёртым.
Но в изнаночном мире духовное тело, его истинный центр, крошилось всё быстрее.
Нейроны, хранившие память, вспыхивали, как взрывающиеся планеты, и рассыпали ослепительный свет.
Всё прошлое, все воспоминания поднялись в сознании Бай Юань на самой грани уничтожения.
В белом мареве его духовное тело будто лишилось зрачков. В глазах осталась одна пустая белизна.
Он выглядел так, словно пережил такую скорбь, после которой из глаз уходит вся жизнь.
В пустом белом мире Десятка пик прислонилась к дереву, а Первый стоял рядом с Бай Юань.
Маленький Бай У держал его за край одежды. Сяо Юйгань махала ему издалека.
Но в следующую секунду Бай Юань стиснул зубы и стёр всё.
— Исчезните...
Всё светлое в памяти обратилось дымом. Его силуэт вдруг стал одиноким, как никогда.
— Оставьте меня в покое. Ха... Сейчас у меня нет времени перед вами каяться.
В Бай Юань проступало качество, которого в нём раньше будто не было.
Трагическое величие.
Всю жизнь Бай Юань презирал красивые, но бесполезные поступки.
Он сопротивлялся любой судьбе, которая пыталась навязать ему трагическую позу.
Но сейчас он просто шёл вперёд. Всё, что он ненавидел, всё, чего боялся, уже исчезало.
И каждый его шаг был полон трагической силы.
Альфа вдруг стало почти жаль этого человека.
Он был так жесток к себе, что даже перед смертью не позволил себе оглянуться на лучшие мгновения жизни. Не захотел помириться с прошлым.
Он отбрасывал всё и шёл дальше только ради того, чтобы заглянуть в тайну изнаночного мира Альфа.
Но что изменится, даже если он её увидит?
Его дух умирает. Души у него больше не останется. Что он сможет передать?
Стоит Альфа вернуться в явный мир, и Бай Юань вместе с Цзин Четвёртым будут уничтожены окончательно, телом и духом.
Или это и есть особая живучесть низших существ, этих муравьёв?
— Бессмысленная смерть. Жалкое зрелище.
Похоже, Бай Юань уже не слышал насмешки.
Изнаночный мир рушился, и его сознание будто попало под Анти-мерность: сведений в голове становилось всё меньше.
Первый, Десятка пик, Рыба, Цзин Первый, Бай У...
Все воспоминания вспыхивали, как фейерверк, и тут же уходили в невидимую тьму.
Возможностей становилось всё меньше, будто в игре таинственная сила одну за другой стирала побочные ветви.
Только одна мысль ещё держала его изломанное духовное тело и вела в самую глубину фиолетового дома.
Его рука коснулась таинственного полога.
Он хотел что-то сказать, но понял: лишних сил больше нет.
Последнее, что ему удалось, — через этот полог, не в силах даже выпрямить палец, указать на существо за занавесом.
А весь изнаночный мир уже стал настоящей пустотой.
Альфа словно стоял посреди хаоса.
Сколько прошло времени, неизвестно.
Потом Альфа снова оказался в собственном изнаночном мире.
Он закрыл дверь.
Оглядываясь на этот бой, Альфа испытал сожаление.
— Занятная битва. Жаль.
Третья битва, в которой люди пытались удержать Альфа, закончилась.
Участник боя Бай Юань погиб.
* * *
Север Дэнлиня.
В той клетке пространства, где прежде стояла мёртвая тишина, вдруг поднялось дыхание искажения.
Перевёрнутый красный зрачок открылся.
Альфа победил 3 раза: в рукопашном бою, в области, в духовной схватке.
Теперь он смотрел на тело, в котором уже не осталось души, и на Цзин Четвёртого, всё ещё не выбравшегося из западни. На лице Альфа появилась насмешливая улыбка.
Он уже чувствовал: огромный каменный монумент собирает силу, способную запечатать его душу.
Башня, в которой были Анти-мерность и Печать правил, на самом деле была предметом, оставленным Владыкой Башни.
Если такой предмет уже призван, то без Возврата времени и Тела десяти тысяч обличий Альфа не сможет прорваться изнутри.
Но сейчас он знал: у людей больше нет времени.
Взгляд Альфа остановился на Цзин Четвёртом.
Он обошёл тело Бай Юань. Духовное тело Бай Юань уже погибло окончательно.
Если кто-то ещё мог задержать Альфа, то только Цзин Четвёртый.
И теперь Альфа собирался вернуть себе самую важную фигуру Владыки Порядка.
Он подошёл к Цзин Четвёртому.
Но в тот миг, когда он уже собирался уничтожить его, за спиной послышалось движение.
Альфа резко обернулся. Похоже, он о чём-то догадался, и в глазах впервые мелькнул страх.
За его спиной, прямо перед «Бай Юань», раскрылась трещина пространства-времени.
Тело без души зашевелилось.
— Как это возможно? Как это возможно?!
Даже Альфа запаниковал.
Он поспешно попытался искажением пожрать трещину, через которую Бай Юань мог уйти.
Но в тот же миг «Бай Юань» тоже выпустил силу искажения.
Удар Альфа был копьём.
Перед этим копьём встало несколько щитов.
Сила жизни и смерти собрала реку мёртвых.
Но преграда жизни и смерти была пробита в одно мгновение.
Копьё, способное пронзить подземный мир, летело дальше. В следующую секунду его удержала мощная сила искажения.
Но удар Альфа был слишком страшен.
Чудовищное копьё искажения за миг вобрало в себя чужое искажение и стало ещё острее.
Оно неслось вперёд с напором, который невозможно было остановить.
И всё же оно опоздало на шаг.
2 силы не могли по-настоящему остановить приём Альфа. Но они выиграли «Бай Юань» немного времени.
Тело «Бай Юань» скрылось в трещине пространства-времени.
Когда копьё дошло до трещины, силуэт уже исчез и оказался в другом времени, где его пока нельзя было найти.
В тот самый миг Альфа встретился взглядом с «Бай Юань».
И тогда понял правду.
Он увидел её в слезах на чужих глазах.
— В его теле пряталась ещё одна душа?
Страх запоздалой догадки впервые сжал Альфа со всех сторон.
Неужели этот человек всё-таки сумел вынести сведения из изнаночного мира?
Его смерть не была бессмысленной.
В том теле редчайшим образом жило 2 воли.
Он бил одного врага, а за спиной уже стоял второй. Всё оказалось ловушкой в 2 слоя.
Сила Альфа намного превосходила силу противника. Но впервые он почувствовал злость человека, которого обвели вокруг пальца.
Бай Юань заплатил полным исчезновением души, чтобы передать сведения другой воле.
Пустой мир был нужен не для того, чтобы скрывать настоящий изнаночный мир самого Бай Юань. Он должен был усыпить бдительность Альфа и заставить поверить, что тщательно спрятанный мир — единственный.
Эта пустая оболочка на самом деле защищала изнаночный мир другого человека, чтобы Альфа его не увидел.
Вся цепочка расчётов впервые заставила Альфа понять: только что перед ним был не низший организм, а противник, ради которого стоило сражаться в полную силу.
* * *
Изнаночный мир.
Под большим деревом на ферме Десятка пик перелистывала книгу.
Она думала, что ещё очень долго не сможет вернуть себе власть над телом и останется «пленницей» Бай Юань. Но вдруг почувствовала дрожь.
Когда вселение внутреннего демона завершилось, изнаночный мир, прежде имевший границы, будто расширился.
Где-то далеко за фермой появились городок, берег и Башня.
Теперь тот мир рушился.
Десятка пик понимала, что это значит. Более того, она чувствовала: собственный изнаночный мир начинает её отталкивать.
Мало кто мог войти в свой изнаночный мир без нужной последовательности или способности.
Если мир отталкивал её, значит, Десятка пик скоро вернёт себе управление телом.
Внутри поднялось множество вопросов.
Бай Юань проиграл?
Или у Бай Юань был ещё один план?
Как вообще можно разрушить изнаночный мир человека?
Насколько Десятка пик знала Альфа, он скорее попытался бы завоевать и переманить человека вроде Бай Юань, чем уничтожить его.
Убить духовное ядро Бай Юань было проще, чем стереть весь его изнаночный мир.
Она ничего не понимала.
И сейчас Бай Юань уже не мог появиться рядом, усмехнуться своей неторопливой усмешкой и рассказать о очередном заговоре, от которого не знаешь, где ждать удара.
Пока Десятка пик терялась в догадках, по ферме в изнаночном мире прошёл ветер.
Открытая книга «Преступление и наказание» зашелестела страницами.
*Ш-ш-ш...*
Взгляд Десятки пик сразу упал на книгу.
В книге, которую она перечитывала неведомо сколько раз, появились строки, каких прежде не было.
Это было завещание. В этом не оставалось сомнений.
— Обман, жестокость, извращённость, свирепость — в таком мире всё это способы выжить, ключи к жизни. Да, я человек ненастоящий... но платить добром за добро — последняя правда, которая осталась у меня в этом искажённом мире. Передай старому K: я ему больше ничего не должен.
— А ты... неси мою легенду. Неси позор от того, что я тебя обманул, или дружбу равного с равным — как тебе угодно. Живи. Постарайся выжить и передай дальше сведения, которые я принёс.
Сведения об Альфа уже были записаны в книге, которая в изнаночном мире означала «ядро».
Но в душе Десятки пик поднялась огромная пустота. Сейчас ей не хотелось думать о сведениях, за которые Бай Юань отдал жизнь.
Пусть её тело захватили. Пусть её использовали как инструмент.
Встретить давнего знакомого всё равно было радостью.
Она даже воображала: может быть, этот безупречный тип и правда сумеет победить.
Может быть, тихая жизнь городка когда-нибудь станет возможной в этом мире.
И вдруг всё рухнуло.
На последней странице были последние безумные слова Бай Юань, Игрока.
— Бесчувственное «я», живущее ради интереса. Истинное «я», которое в последние дни мира выходит на сцену. Танец в бесконечном искажении, смех среди противоречий и тупиков. Жизнь моя была прожита не зря.
— Я безупречно сыграл свою роль. Надеюсь, после моего ухода этот великий спектакль не оборвётся.
— Последняя глава «Преступления и наказания» — Бай Юань.