Когда время замыкается в кольцо, уже трудно сказать, где у него начало, а где конец.
Я — его прошлое. И я же — его будущее.
Именно так были связаны старый K и Линь Жуй.
Возврат времени позволял человеку вернуться в определённую точку.
По сути, старый K и Линь Жуй были одним телом.
Поэтому, когда Линь Жуй потрясённо смотрел на старого K без маски, с одними только трупными пятнами на лице, он совсем ничего не понимал.
Первый улыбнулся, надел маску и начал распутывать собственную загадку:
— Чтобы в одном месте одновременно появились 2 меня из разных эпох, 2 совершенно разных меня, я видел лишь один способ. Такое может основное тело Сяо Юйгань: её чудовищная ментальная сила в любой миг способна искривить реальность и создать отделившиеся тела с разными характерами, но похожими способностями.
— Я так не умею. Это не моя область.
Линь Жуй уже узнал человека перед собой.
— Я не знаю, какой ты сейчас: из какого времени ты — или, точнее, из какого времени я.
— Но в одном я уверен точно. Ты и я — прошлое или будущее друг друга. Значит, время замкнулось и стало кругом. И если возвращать его снова и снова, я верю: когда-нибудь наступит такая точка, где ты...
— Я стану тобой!
— А вернуть время так, чтобы попасть в состояние, которого сам не помнишь, очень трудно. Вот я и задумался... не использовать ли болезнь слияния.
Первый выложил всё одним духом, но нынешний Линь Жуй был слишком... ошарашен.
— У... учитель?
Линь Жуй ещё не знал всей правды и, конечно, считал Первого своим наставником.
В этот миг он всё ещё думал, что герой в маске — человек, никак с ним не связанный, просто им выпала судьба учителя и ученика.
Он никак не ждал, что откроет глаза — и увидит учителя.
— Учитель? Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Первый разразился своим фирменным, нарочито громким смехом, и Линь Жуй окончательно завис.
Смеялся Первый долго. А потом вдруг вспомнил слова, сказанные при их первой встрече.
— Путь выдался утомительный, зато... мы снова встретились!
Линь Жуй легонько похлопал себя по лицу и пробормотал, всё ещё не до конца придя в себя:
— Что вообще происходит? Я помню, будто заснул... видел своих прежних одноклассников... А потом вспомнил. Я умер...
Первый потёр подбородок и с довольным видом сказал:
— Правда? Значит, в состоянии болезни слияния я довольно точно провёл Возврат времени. Похоже, через силу истока я уже окончательно довёл его до точности самой последовательности.
Линь Жуй по-прежнему ничего не понимал.
Первый начал объяснять медленнее:
— Болезнь слияния может поднять меня на новую высоту. Но способ опасный: стоит ей вспыхнуть — и можно сорваться с цепи.
— Просто мне очень хотелось попробовать. Если ты — это я, а я — это ты, то в теории Возврат времени может вернуть меня в состояние «тебя».
Линь Жуй всё ещё не понял.
Разумеется, он не заметил и того, что Первый уже проявил талант, от которого у любого перехватило бы дыхание.
Совсем недавно Первый уступал даже Сюй Вэй и никак не мог действовать с такой же точностью.
А теперь, пожалуй, и сама Сюй Вэй не факт что смогла бы повторить это.
В ту долю мига, когда его затопили эмоции, до того как рассудок рухнул, в самый момент вспышки болезни слияния... вернуть себя и своё Дхармовое тело в строго заданное состояние...
Для такого требовалось почти невозможное владение силой времени и пространства.
Даже больше того... нечто, выходящее за пределы Возврата времени.
Это как если бы в учебнике дали одну формулу, а на экзамене потребовали вывести из неё совсем иной случай.
И Первый не просто понял задачу. Он сдал её блестяще.
— Сначала мне нужны были 2 меня... Так понятнее?
«Да ни хрена не понятнее», — подумал Линь Жуй, но всё равно кивнул.
— Но разделиться я не могу. Значит, оставалось только взяться за Дхармовое тело десяти тысяч обликов. Понял?
«Да нихрена я не понял». Линь Жуй снова кивнул.
— Тут всё стало хлопотно. Чтобы эти 2 типа согласились провести ритуал для полусквернённого, уже испачканного Искажением, надо было заставить их меня уважать. К счастью... кажется, я человек приятный. Ха-ха-ха-ха-ха! Понял?
«Ладно, чёрт с ним. Кивать — и дело с концом». Линь Жуй сделал вид, будто всё усвоил, и закивал ещё усерднее.
— После этого оставалось тренировать Возврат времени, чтобы я мог вернуться в состояние «тебя».
— Я этому научился. Значит, и моё Дхармовое тело тоже научилось. Понял?
«Учитель, лишь бы вы радовались. Только не спрашивайте, понял я или нет...»
Линь Жуй всё ещё не слышал главного.
Он просто машинально запоминал сказанное, а Первый продолжал:
— Но сумею ли я пробить предел и вернуться в состояние, которого нет в моей памяти, я не знал. Поэтому я попытался вогнать себя в болезнь слияния, то есть в состояние резкого эмоционального всплеска.
— Это было очень опасно. Уверенности у меня не было. Никто такого не делал. Да и мы с тобой... случай особый.
— Но знаешь что...
— Ага! С первой попытки в точку! Ха-ха-ха-ха-ха! Всё вышло ровно так, как говорил старый Бай: к будущему надо подходить с безумной фантазией. Ну как, фантазии у меня хватает? А с исполнением я справился?
Первый смеялся громко, почти театрально, и явно собой гордился. И имел на это полное право: он сделал вещь почти безумную.
Свой преувеличенно широкий смех Линь Жуй перенял именно у старого K. И теперь, глядя на старого K, которого считал навсегда утраченным, Линь Жуй почувствовал, как защипало глаза.
Может, всё это сон? Но если да... нельзя ли проснуться чуть позже?
Первый словно понял, о чём думает Линь Жуй, но не придал этому значения. Линь Жуй сейчас и так был оглушён.
К тому же Линь Жуй... ещё не заметил самого важного.
Поэтому Первый продолжил:
— Вот думаю: считается ли это двойной переработкой? Если мы сейчас погибнем, это будет считаться как 2 смерти? А бой с главным злодеем — это прошлое и будущее в одном кадре?
— В общем, парень... ты молодец. Я не предал твою волю, а ты не предал моё наследие.
— Но у нас осталось незаконченное дело. Теперь я больше не буду твоим будущим, а ты — моим прошлым. Теперь у нас есть только настоящее.
Первый похлопал Линь Жуй по плечу.
Слова были закручены так, что мозг мог споткнуться. Но Линь Жуй соображал быстро.
И именно потому, что соображал быстро, он наконец связал между собой все фразы, под которые до этого только кивал.
Один ключевой смысл он всё-таки выловил.
— Постойте... до меня только сейчас дошло. Вы ведь раньше сказали кое-что...
Линь Жуй поднял голову и широко раскрытыми глазами уставился на Первого.
— Ваше прошлое... это я?
Улыбка на маске не изменилась ни на волос, но взгляд Первого стал острым.
— Это ещё как посмотреть. Моим прошлым можешь быть ты. А может, ты — моё будущее. Тут уже не разберёшь. Но точка, из которой мы появились, и правда ты.
Линь Жуй вздрогнул всем телом.
В его голове разом взорвался такой объём сведений, что там будто стало тесно.
Когда он узнал, что Бай У на самом деле не настоящий герой в маске, Линь Жуй думал: может быть, однажды старший Бай встретит подлинного героя.
Может быть, однажды и он сам, принявший наследие маски, тоже встретится с ним.
Но ему и в голову не приходило, что...
Истоком всего был он сам.
И именно в этот миг Первый раскрыл ответ:
— Когда ты умер, отрицательные эмоции и смертельная опасность вернули тебя в состояние младенца. И одновременно... перебросили через время и пространство.
— Я не знал, почему оказался на Ферме. Но потом, когда Цзин Четвёртый рассказал мне, как вы с ним сражались, я заподозрил, что всё это, возможно, не случайность.
— Я — это ты. Ты — это я.
Линь Жуй был потрясён. Он уже начал о чём-то догадываться, но, услышав это вслух, всё равно словно получил удар в грудь.
«Выходит, человек, которым я восхищался больше всех... это я?»
— Значит, я и есть... герой в маске?
— Герой в маске? Хм... Ты всегда им был, — сказал Первый, и в этих словах слышался второй смысл.
Линь Жуй задрожал от восторга.
Совсем недавно он никак не мог найти выход из лабиринта под названием смерть. Теперь он наконец выбрался — и тут же попал в совершенно невероятную сцену.
«Это мне награда за спасение Байчуаня? Или я уже в раю?»
Искажённый мир не был раем. Для многих он вообще был адом. Но настроение Линь Жуй в этот миг было... по-настоящему ярким.
Человек, чью славу он мечтал унаследовать, оказался им самим из другой временной линии.
Это было просто...
— Это просто охрененно, учитель!
Первый как раз собирался разобрать причинность: почему он оказался на Ферме, приложила ли к этому руку Цзин Шестая, пытался ли Цзин Четвёртый спасти всё это, когда убивал Линь Жуй...
Но Линь Жуй вдруг схватил его за плечи, сияя как ребёнок, проживший 700 лет.
— Охрененно! Охрененно! Лучше и быть не может! Значит, смерть... правда может стать началом нового путешествия!
Услышав слова старого друга, Первый на миг застыл.
— Ха-ха-ха-ха! Да, это и правда прекрасно. Сейчас я понемногу расскажу тебе обо всём, что произошло за эти дни.
Линь Жуй едва сдерживал возбуждение.
Первый смотрел на эту хлещущую через край мальчишескую живость и вдруг понял...
Оказывается, если вырасти в разных местах, люди и правда становятся разными до неузнаваемости.
Они были одним человеком, но 2 разные жизни сделали их характерами почти противоположными.
Линь Жуй родился в городе Шичэн, на заре прихода Искажения, ещё до эпохи Башни.
Его прошлое состояло из мечты о горячей, как в манге, жизни, из покорности обыденности, из безответной влюблённости, где он был унижен собственным чувством.
У Первого всё было намного жестче. И «отец» Цзин Первый, и друг Бай Юань, и он сам — всё вокруг было пропитано Искажением.
Один шёл от порядка к Искажению.
Другой родился в Искажении и стал гнаться за порядком.
И эти 2 человека оказались одним.
Первый рассмеялся.
— Я герой, которым ты восхищался. Зато у тебя есть прошлое, о котором я когда-то мог только мечтать. И мы при этом один человек. Неплохо.
Он произнёс это с улыбкой, но Линь Жуй почему-то почувствовал, как к горлу подступает ком.
— После твоей смерти случилось многое. Я расскажу по порядку.
Первый начал подробно пересказывать прошлое.
Ради этого дня он уже расспрашивал в Байчуане и Цзян Ими, и других.
Бай У выпил Воду Колодца. Навязчивая воля Цзян Ими вырвалась наружу. Цзин Четвёртый услышал предсмертные слова и в конце концов спас Байчуань.
Потом в Башне начались перемены. Появились области за туманом. Башня вернулась. Владыка Искажения снял печать.
А тот самый лысый мужик, которого Бай У и Линь Жуй когда-то спасли вместе, встретил самый яркий миг своей жизни.
Первый рассказал Линь Жуй всё. Тщательно, слово за словом.
Линь Жуй то растроганно молчал, то жалел об упущенном, то поражался, как всё успело перевернуться.
— Тот лысый... настолько сильный? Он смог разорвать даже временную петлю?..
— Да. Он был очень силён. Без него я не оказался бы здесь, а значит, мы бы не встретились.
— Но как жаль... Он вот так взял и умер.
— И правда жаль. Наверное... срок Владыки Искажения ещё не вышел.
Вспоминая Цянь Исинь, Первый не чувствовал ни капли обиды, хотя именно Цянь Исинь запер его на 700 лет.
— Потом появился я. Я забрал у Сяо Юйгань спрятанную память... ту, что была связана с откровением. Дело, которое я сначала хотел оставить потомкам. Но раз уж я ещё жив, значит, делать его должен сам.
— Потом я собрал этих людей. Скоро мы отправимся к последнему полю боя.
Голос Первого стал тяжёлым.
Когда рассказ был закончен, он спокойно и серьёзно посмотрел на Линь Жуй и вдруг сказал то, что прозвучало резко и неожиданно:
— Парень, с сегодняшнего дня ты — это ты, а я — это я.
Линь Жуй сперва замер, но почти сразу понял, что это значит. Он кивнул, очень серьёзно.
— Хорошо... С сегодняшнего дня ты — это ты, а я — это я.
Две жизни, когда-то замкнутые в кольцо, как змей, кусающий себя за хвост, теперь стали 2 разными людьми.
Тот, кто играл со временем и пространством, за 700 лет в бескрайней петле тоже заплатил свою цену.
С сегодняшнего дня...
Кольцо раскололось надвое.
— Я сделал всё это не только потому, что считал: ты не должен умирать. Есть причина важнее. В решающей битве мне понадобится больше людей, владеющих временем и пространством.
Линь Жуй, наконец принявший всё услышанное, тоже обрёл ясность.
Радость от мысли «я — это он» быстро рассеялась. В глубине души Линь Жуй понимал: тот самый Первый Человек в маске всё-таки не он.
Он был благодарен своему прошлому — или своему будущему — за то, что оно оказалось настоящим героем. Но не собирался присваивать себе чужую славу.
— Я уже один раз умер... Теперь смерть для меня не так страшна. Если понадобится, я готов умереть за этот мир ещё раз.
— Ха-ха-ха-ха-ха! Не зря ты мой... ученик!
Первый рассмеялся от души.
Ещё немного — и всё закончится.
Либо придёт мир, о котором они так долго мечтали, либо он снова вернётся в смерть.
Теперь он увидел «себя» из другой временной линии. Одно желание можно считать исполненным.
Но в жизни всегда остаются сожаления.
Шанс победить Альфа был невелик. И всё же Первый не раз представлял мир без Искажения.
Если такой день и правда наступит, Сяо Юйгань сможет выйти из дворца памяти.
А Бай Юань?
Бай Юань, наверное, уже никогда не увидеть.
От этой мысли Первому вдруг стало грустно.
И в тот же миг Линь Жуй вспомнил Бай У. Словно в прошлую эпоху в сердце каждого жил Бай Юань, а в эту эпоху в сердце каждого жил Бай У.
— Учитель, а старший Бай... что с ним сейчас?