Пройти все испытания последовательностей — значит обладать сильной волей.
За это время Бай У несколько раз колебался. Но твёрдость У-Цзю тронула его, и в итоге Бай У прорвался через все испытания и встал перед двумя великими последовательностями.
В глазах Сердца правил и Сердца мира Бай У уже был избранником, тем самым человеком, которому суждено уничтожить Искажение.
Будто все их испытания только и нужны были, чтобы доказать: Бай У — герой.
И Бай У действительно проявил качества героя.
Весь путь они с У-Цзю не бросали друг друга. Даже когда один из них потерял память, они всё равно действовали слаженно.
Чтобы разрушить городскую нелепость, чтобы вернуть всё на круги своя, Бай У исполнил обещание и обрёл смелость пожертвовать собой ради друзей.
Он вернул Данделейру дружбу с другим Данделейром, снова дал Хун Инь желание смотреть на мир, заставил Цзы Лань осознать свою ошибку, пообещал надежду Янь Цзю и даже перед уходом сделал так, чтобы между У-Цзю и Жуань Цинъюнь не осталось сожалений.
Человек с такими качествами будто был героем от головы до пят. В нём было столько чувства, столько верности. Как он мог в последний миг передумать?
Но последовательности всё-таки не были людьми. Они были лишь двумя могущественными силами, наделёнными мышлением.
Они не знали, что Бай У всегда защищал только маленькую горстку людей.
Или, точнее, в глазах Бай У всегда существовали весы. На них ценность каждого человека была разложена очень чётко. Если бы наступил конец света и ему пришлось выбрать несколько людей, которые после бедствия будут восстанавливать человечество, каждый выбранный им человек непременно имел бы ценность.
Конечно, совсем немногие в сердце Бай У были исключениями.
Так или иначе, перемена положения удивила 2 великие последовательности. Бай У перехватил инициативу.
Всю дорогу эти 2 силы вели его и давили на него. Но теперь именно он стал тем, кто может с ними торговаться.
— Я уверен: если я захочу перейти на сторону Альфа, то успею объяснить ему выгоду, прежде чем он меня убьёт. В конце концов, тайну пятого уровня мира Колодца знаю только я.
— Можете, конечно, подумать и о том, чтобы убить меня. Но тогда на пятый уровень мира Колодца больше не придёт следующий человек. До того как Бессмертие превзойдёт вас, в этом мире вряд ли родится ещё один Бай У.
— Поэтому вариантов у меня больше, чем у вас.
Только тот, кто может выбирать, остаётся человеком. Иначе он всего лишь раб, слепо идущий за чужой волей. Вот в чём заключался последний выбор.
Когда Бай У ясно изложил выгоды и потери, Сердце мира вскоре ответило:
— Как ты хочешь всё изменить?
С этого мгновения ход перешёл к Бай У.
* * *
Город Дэнлинь.
В бесконечном падении тёмно-красное тело У-Цзю снижалось по белому коридору света.
Запечатывание подошло к последней ключевой точке. Если бы Альфа мог свободно двигаться, дальше он непрерывно атаковал бы тех, кто из последних сил пытался его запечатать.
Первый, Сюй Вэй, Линь Жуй, Преследователь... Все человеческие сильнейшие, владеющие силой пространства-времени, уже не могли делать ничего другого.
Они словно тянули канат с огромным существом. Только перегружая и выплёскивая силу пространства-времени, они могли окончательно запечатать Альфа в Башне.
Для людей эта формация всё-таки была слишком запредельной.
Но и Альфа уже ничего не мог изменить.
Его душа была прикована к бронзовому столбу. Расстояние до тела казалось маленьким — и в то же время бесконечным.
Альфа проиграл не зря. Если противником было тело воли, созданное Последовательностью 1 и Последовательностью 2, и если этот противник вообще не думал полностью его уничтожать, у Альфа действительно не оставалось выхода.
— Если бы я стал полной волей и отказался от человеческой сущности, этот бой можно было бы закончить ещё до выхода капитана.
— При таком условии я рано или поздно нашёл бы способ тебя убить. Возможно, даже способ покончить с Искажением.
— Но это слишком утомительно. И цена слишком велика. Поэтому я выбрал сравнительно лёгкий путь. Путь твоего старого врага.
Альфа не понимал, как именно Бай У договорился с Последовательностью 1 и Последовательностью 2.
По его представлению, Бессмертие было высшей последовательностью, доступной живому существу.
Чтобы овладеть Последовательностью 1 и Последовательностью 2, нужно было выйти за пределы живого и стать волей.
Но Бай У, кажется, нашёл промежуточное решение.
— Капитан как носитель смог проявить часть силы воли. Он выполнил задачу безупречно. А вот почему я смог насильно выйти из носителя и появиться сам — это уже тайна. В общем, внезапно я не исчезну, Альфа. Если захочу, могу остаться здесь и долго тебя мучить.
Незадолго до этого, когда Сердце мира и Сердце правил услышали позицию Бай У, они какое-то время не знали, что сказать.
Но, возможно, на пятый уровень мира Колодца правда не придёт следующий посетитель. Бай У был, скорее всего, единственным.
Он был нужен им. И они могли только согласиться на его условия.
— Аренда... У вас, людей, такие мысли... Просто непостижимо.
— Да, аренда. В нашем человеческом мире это обычная вещь. Когда мы не можем купить что-то и заплатить полную цену, мы берём это в аренду. Временно получаем право пользоваться вещью часть времени.
Бай У продолжил:
— Смотрите: цена за использование вас — стать волей. Я на это не пойду. Но предел живого существа — овладеть Бессмертием. Чтобы овладеть вами двумя, надо выйти за пределы живого. Так почему бы не сделать шаг назад? Я просто временно воспользуюсь вашей силой.
— Сила, меняющая мир и правила, слишком дорогая. Моё человеческое тело не может заплатить такую цену. Поэтому предлагаю аренду.
Возможность, предложенная Бай У, была осуществима. Но людей, способных воплотить её, почти не нашлось бы.
Представьте: человек пришёл к сокровищнице бога. Бог говорит: «Хочешь взять эти вещи — откажись от человеческой сущности и стань богом».
В такой миг большинство выбрало бы стать богом.
И правда, что страшного для большинства людей в превращении в волю?
Да, в конце они вернулись бы на пятый уровень мира Колодца. Но на всём пятом уровне они могли бы создавать любые миры, чтобы развлекаться.
Как в истории о синей и красной таблетке: между прекрасной иллюзией и мучительной реальностью очень многие выберут иллюзию и откажутся от реальности.
Стать на пятом уровне мира Колодца богом, управляющим миром, или вернуться в реальный мир и быть прежним собой?
Бай У выбрал второе, потому что в том мире было много людей, которых он хотел увидеть.
— Ты понимаешь, что даже за временное использование нашей силы придётся заплатить дорого? — голос Сердца правил стал мрачным.
— Конечно. Но если я смогу выжить, если смогу вернуться в тот мир, я готов отказаться от части настоящего, прошлого и даже будущего.
Бай У был спокоен. Всё это явно было тщательно обдумано.
Сердце мира сказало:
— Мы не потребуем от тебя дополнительной жертвы, потому что запечатать Бессмертие для нас уже разумная сделка. Но ты должен понять: такая аренда не завершится только потому, что мы согласны и ты согласен.
— Временное использование нашей силы действительно теоретически позволяет тебе не потерять сущность живого. Но отказаться придётся от многого.
Сердце правил добавило:
— Этой силой нужно пользоваться осторожно. Мы нашли для тебя крепкое тело, способное нести волю. Это твой товарищ. Но даже он может не выдержать до конца боя.
— То есть воля не может существовать без носителя? — Бай У догадался, что ему, скорее всего, придётся прикрепиться к капитану и сражаться через него.
Стать чит-кодом капитана? Если подумать, довольно бодрит.
Но всё было именно так, как сказали Последовательность 1 и Последовательность 2. Даже самое сильное тело с трудом выдержит силу воли Колодца.
— И да, и нет. Носитель воли делает твою жертву не такой... дорогой. Но если насильно собрать волю и самому выйти против Альфа, это будет очень роскошный способ воевать.
— Что именно я приношу в жертву?
— Свободу. Ты не умрёшь, но окажешься словно мёртвый: тебя заточат в самой глубине Колодца. Даже после окончания великой битвы ты всё равно не сможешь увидеть товарищей. Они даже будут считать тебя погибшим.
Услышав это, Бай У на миг замер. Последовательность 1 продолжила:
— Это время будет куда длиннее, чем ты думаешь. На пятом уровне мира Колодца ты уже не сможешь, словно бог, менять всё по своему желанию. Твоё тело будет изъято. Ты, как большинство людей в этом искажённом городе, полностью станешь игрушкой правил.
— Чтобы одолжить нашу силу, тебе придётся отказаться от настоящего, прошлого и будущего. В этом процессе правила и система будут давить тебя так же, как давят на людей самого нижнего слоя Байчуаня.
— Чем дольше будет длиться твой поединок с Альфа, чем дольше ты будешь существовать отдельно от носителя, насильно собрав волю, тем дольше продлится это заточение.
— Вот арендная плата, которую ты отдашь: свобода. Если принимаешь всё это, мы можем заключить новый договор.
* * *
Свобода.
До того как У-Цзю сгорел до конца, Бай У выбрал насильно собрать волю. Так и началась его последняя схватка с Альфа.
Но это значило, что за каждый вдох и выдох он платит огромную цену. И этой ценой была свобода.
Бай У, однако, это не волновало. Возможно, каждая секунда принудительно собранной воли сильно продлевала его заточение на пятом уровне мира Колодца... Но он всё равно решил дать Альфа понять, какая пропасть между их силами.
Разумеется, он не мог действительно долго мучить Альфа. Он знал, что продлевает собственный срок. Возможно, каждый миг ока оборачивался для него долгим заключением.
Но это было неважно. Он должен был своими глазами увидеть, как этого монстра запечатают. Он должен был заставить Альфа понять: в этом мире есть враг, сильнее всего, что он может вообразить.
Когда золото, заполнившее небо, постепенно потускнело и открыло вид внутренностей Башни, Бай У наконец улыбнулся.
Люди далеко внизу тоже тратили силы, запечатывая монстра. Но никто не рухнул от перегрузки силы пространства-времени.
Потому что это был конец. Всё, ради чего каждый из них держался до сих пор, собралось в последнем миге.
Война Искажения наконец подходила к завершению.
Фигура Бай У медленно исчезала. Перед этим он махнул рукой, и бессмертное тело снова было разделено на множество частей.
Затем эти части, как стрелы, разлетелись в разные стороны. Никто в мире не узнает, где спрятано тело Альфа.
Альфа уже перестал сопротивляться.
Когда перед его глазами снова возникла внутренняя картина Башни... ему почудился противник из давности в несколько тысяч лет.
— Последним всё равно буду смеяться я... Я не проиграю! Я смог выйти один раз... Значит, смогу выйти и второй... В следующий раз я вернусь в самую глубину Колодца! Мои ученики обязательно найдут способ освободить меня. И я непременно овладею в Башне новой силой!
Альфа безумно расхохотался. Не Бай У он говорил это, а воображаемому врагу.
Тому, кто тысячи лет назад в одиночку победил его.
Через несколько тысяч лет Альфа вырвался из печати, но оказалось, что старый знакомый, давно умерший, всё-таки не умер по-настоящему.
По крайней мере, оставленная им великая формация снова запечатала Альфа.
— Искажение правил можно временно устранить, но Искажение человеческих сердец не исчезнет никогда! Никогда не закончится!
Голос Альфа отозвался внутри Башни многослойным эхом.
Бай У уже не слышал. Его белый контур, собранный волей, стал почти прозрачным.
Мощный белый столб света постепенно истончался, пока наконец... не исчез совсем.
* * *
Север Дэнлиня.
Город был больше чем наполовину разрушен огромными призванными существами. На севере уже невозможно было различить детали зданий.
Потому что там теперь стояла гигантская Башня, закрывшая небо.
Хун Инь смотрела, как монах входит в трещину. Трещина наконец полностью сомкнулась. Потом она посмотрела на непостижимо высокую Башню... и догадалась, что всё, вероятно, удалось.
Вид был настолько грандиозным, будто с неба опустилась огромная стена и навсегда отрезала половину города.
Но это была не стена. Это была гигантская Башня площадью с небольшой город.
Её вершины всё ещё не было видно. Казалось, она уходит прямо в глубины вселенной.
Ли Ю видела много великих сцен, но такое — впервые.
Она смотрела на исполинскую громаду вдали и никак не могла поверить: враг, которого невозможно победить... правда вот так проиграл?
Альфа, возможно, и правда был побеждён. Но в каком-то смысле семя Искажения всё равно осталось.
В пространственно-временном лабиринте Цзин Первый смотрел на Башню. Он видел, как она появилась в небе и слой за слоем спустилась вниз, и думал, что это мираж, сон, увиденный во времени.
Но все его мысли быстро рассыпались. Потому что пришла Десятка пик.
— Неожиданно, правда? Интересно, Альфа просчитал сегодняшний финал или нет? Заранее закопал где-нибудь 6 яиц?
— Надеюсь, да. Тогда будущие дни будут не такими скучными. Хотя я переживаю: по закону «каждое следующее поколение хуже прошлого» новые Цзин Первый — Цзин Шестая не окажутся кучкой мусора? Как последующие K на ферме — сплошные бедолаги.
Десятка пик улыбалась. Её тон был похож на тон Бай Юань.
Но она не была Бай Юань, и Бай Юань уже не поселялся в ней. Просто ей казалось, что стоит поучиться у Бай Юань.
Вообще-то она тоже была очень красивой. Не стой она рядом с Бай Юань, все сочли бы её безупречным человеком.
Вся её жизнь будто служила фоном для Бай Юань. Даже последний бой вышел таким же: она эффектно появилась и спасла Первого, но Бай Юань проявил себя куда сильнее.
Цзин Первый молчал. Он ещё не оправился от того, что Владыка Искажения был запечатан.
Десятка пик больше не стала его подкалывать. Она повернулась к далёкому горизонту и вдруг чуть погрустнела.
— Как же хотелось бы, чтобы отец и сын увидели твоё лицо сейчас...
Финальная глава. Новый мир
Башня целиком предстала перед людьми. На внешних стенах снова ясно проступили письмена последовательностей.
Всё это означало одно: великая битва наконец завершилась.
Внизу, в проходах технологического здания Дэнлиня, учёные всё ещё эвакуировались. В их глазах этот бой, скорее всего, должен был закончиться поражением. Они не знали, что произошло на высоте в десятки тысяч метров.
У-Цзю в конце поймала Ли Ю.
Женщина-кошка смотрела на эту фигуру и чувствовала труднообъяснимую близость, будто когда-то между ней и этим человеком возникла особая связь.
— Всё тело словно обожжено... но, на удивление, последняя искра жизни сохранилась.
Ли Ю была поражена. Она радовалась поражению Альфа, но прекрасно понимала, насколько трудно победить Альфа.
А всё перед глазами говорило: этот человек одолел Альфа в прямом бою.
По крайней мере... в одиночку продержался до запуска великой формации.
— Цинъ... юнь... Бай... У...
Тёмно-красная фигура в её руках вдруг забормотала во сне. Ли Ю широко раскрыла глаза и с недоверием посмотрела на лицо этой фигуры.
— Как это можешь быть ты?
Ли Ю не могла поверить. Но по его сонному бормотанию уже догадалась, кто перед ней.
На самом деле она давно ждала одного невысокого парня. Думала, что у неё с Альфа есть кое-какие связи: вот пусть Альфа потом заточит этого маленького мужчину, а может, и отдаст ей как подарок.
Она знала: этот человек обязательно придёт. Обязательно ради будущего людей, не зная ни меры, ни страха смерти, вызовет великого дьявола на бой.
Но, глядя на красное тело, она поняла: этот мужчина, наверное, заплатил невообразимую цену.
— Дурак же ты. Называешь во сне имя любимой женщины, а сам стал осквернённым.
Даже во сне он звал Жуань Цинъюнь. Возможно, после поражения Альфа в своём сне он наконец смог дать этой человеческой женщине обещание.
Когда-то Ли Ю установила с У-Цзю связь и знала о нём многое.
Это был человек, острый, как нож. Последняя линия его жизни была похожа на клинок, который прорубает тернии и бросается к Альфа.
Но именно такой человек всё никак не решался дать обещание любимой женщине.
Потому что боялся конца света, боялся Искажения, боялся, что его риск закончится плохо.
Ли Ю вдруг стало очень жаль этого лежавшего у неё на руках человека, потерявшего сознание и едва живого.
Он собственными усилиями протолкнул эпоху на следующий этап, но отдал человеческую сущность.
Кладбище.
Первым рухнул Первый. В тот миг, когда он увидел Башню, в его глазах стояли слёзы, но сказать он уже ничего не успел. Проявились последствия перерасхода силы пространства-времени.
Он даже не мог использовать Возврат времени, потому что связь этого тела с силой пространства-времени уже приобрела болезненное состояние.
Возможно, он потеряет сознание на 1 час. Но из-за чрезмерного использования силы пространства-времени этот час для него может стать бесконечно долгим.
Остальные тоже один за другим падали, но они лишь дошли до предела. С Первым всё было куда тяжелее.
— Этот человек дотянул до нынешнего момента. Воля у него поразительная, — искренне сказал Преследователь.
Сначала пространственно-временной лабиринт удерживал Альфа и Цзин Первого.
Потом с помощью пространственно-временного куба Цзин Первый был подавлен. Позже лабиринт несколько раз разбивался, и каждый раз Первый восстанавливал его первым же мгновением.
Он не участвовал напрямую в поединке с Альфа, но именно он оказался самым измученным человеком на всём поле боя.
Преследователь вынужден был признать: без Первого последствия боя хватили бы, чтобы уничтожить мир.
— Он потратил куда больше нас. Звание героя ему по праву, — похвалил Инь Хэ.
Сюй Вэй смотрел на Башню.
— Мы... правда справились? А вдруг это огромная иллюзия Альфа?
— Тогда помолимся, чтобы эта иллюзия укрывала нас вечно. Я не хочу снова встретиться с таким существом.
— Кстати, сколько примерно простоит эта Башня?
— Не знаю. Но если она не исчезнет, мы останемся её сторожить. Будет стоять год — будем стеречь год. Будет стоять 10 лет — будем стеречь 10 лет. Простоит 1000 лет — будем стеречь 1000 лет.
Линь Жуй смотрел на Башню и понимал: это не самый совершенный финал. Альфа не был окончательно побеждён.
Но это был лучший результат из тех, на которые они были способны.
Инь Хэ вдруг спросил:
— Как думаешь, Искажение исчезнет?
— Похоже, нет. Мир, в котором мы живём, может уже не вернуться к виду, каким был до прихода Искажения, — ответил Преследователь.
— Что это значит?
Как один из первых охотников на Искажение, Преследователь знал историю лучше остальных.
— Тогдашний Владыка Башни победил Владыку Искажения и запечатал его в Башне. Но сам Владыка Башни умер. Поэтому в каком-то смысле в мире людей почти не осталось искажённых существ. Были только наш род Преследователей и Цзин Первый.
— Цзин Первый тоже боялся многих средств, оставленных Владыкой Башни. Мы, Преследователи, боялись Цзин Первого. Тогда никто не осмеливался показывать отклонения. За долгие века наши сородичи много раз вступали в тайную борьбу с Цзин Первым, но всё это происходило очень скрытно.
— Некоторые древние мифы людей всё же записали следы нашей борьбы. Рассказы о бессмертных и божественных способностях, распространённые в древности, на самом деле были самыми ранними группами Искажения.
— Цзин Первому нужно было потратить долгие годы на исследование Колодца, на поиск ходов, оставленных Владыкой Башни, и на создание шанса для возвращения Искажения. Поэтому в долгой истории мир почти не видел Искажения, но на самом деле Искажение всё время существовало.
— Люди жили в мире, который казался упорядоченным. Технологическая цивилизация всё время развивалась, все правила были стабильны. И люди не знали, что когда-то существовало Искажение. Не знали и того, что когда-то миром правила высокоразмерная цивилизация.
Линь Жуй впервые слышал такие вещи.
Преследователь продолжил:
— После той войны мир в каком-то смысле перезапустился. Люди, как следующая цивилизация-правитель и главный вид мира, всегда считали мир стабильным и упорядоченным.
— Но в этот раз всё иначе. Байчуань, Башня, Ковчег, Санчес-Сити, все выжившие люди и осквернённые — все они доказывают, что мир пережил Искажение.
— Думаю, в будущем мы уже не сможем просто подавить Искажение. Нам придётся научиться сосуществовать с ним и признать его существование.
Такие слова трудно было представить в устах Преследователя. Инь Хэ помнил: когда они встретились раньше, этот человек держался убеждения, что нужно уничтожить любое Искажение.
А теперь он говорил: «признать Искажение, сосуществовать с Искажением».
Преследователь и сам понимал, насколько его слова расходятся с прежним образом.
— Искажение победило само Искажение. Я просто понял это в этой битве.
— Мы никогда не сможем удалить Искажение из человеческих сердец. Значит, очистить Искажение невозможно — если только весь живой мир не вымрет...
— На этот раз мировую катастрофу удалось пережить не только благодаря людям. Помогли и осквернённые. Я действительно очень хочу очистить Цзин Четвёртого, но должен признать: он сдержал Альфа. Его вклад гораздо больше моего.
— Поэтому мне необходимо изменить взгляд на Искажение. Мы не вернёмся в эпоху, где Искажения совсем не было. Но мы и не станем, как Альфа, безумно распространять Искажение. Думаю, нам нужна позиция принятия, но без позволения расширяться как попало.
— Пока новая цивилизация ещё не выстроена, нам стоит как можно раньше вместе со всеми, кто имеет право решать, создать новый порядок.
Линь Жуй был поражён. Он не ожидал, что Преследователь именно в этом бою придёт к такому пониманию.
Но он был согласен.
Теперь все выжившие люди во всём мире знали о существовании Искажения. Кроме того, в разных местах оставалось немало зон, не очищенных фрагментами пазла Апокалипсиса.
Смерть Альфа означала только, что распространение Искажения остановилось. Она не означала, что Искажение исчезло. Альфа можно было лишь запечатать, но нельзя было убить. Возможно, это и значило, что Искажение будет существовать всегда.
Поэтому нельзя просто стереть у людей знание об Искажении, будто выметая прошлое из памяти по приказу.
Чем затыкать плотину, лучше направить поток. Пусть люди правильно смотрят на Искажение, знают его опасность и то, где его можно использовать.
Будто в технологическом мире люди внезапно осознали существование магии.
Без сомнения, это очень опасная вещь. Но если все сильные искажённые существа сумеют выстроить правила и систему, эта опасная вещь, возможно, приведёт людей в новую эпоху.
— Я будто уже вижу... эпоху, где люди и осквернённые живут в мире, — немного возбуждённо сказал Сюй Вэй.
— Да? А у меня иначе. Я за эти годы уже на это насмотрелся, — Линь Жуй вспомнил Бай У.
До появления Бай У большинство людей в Башне относились к осквернённым примерно так же, как Преследователь относился к существам Искажения.
Но после появления Бай У очень многое изменилось.
— Через несколько лет, возможно, этот мир станет совсем другим.
Линь Жуй посмотрел вдаль. Он тоже ждал этого будущего.
Ему тоже отчаянно хотелось узнать, каким станет мир много лет спустя.
* * *
Пятый уровень мира Колодца.
В ближайшие годы люди реального мира постепенно примут приход прекрасной новой эпохи.
Пусть Искажение не исчезнет, но нельзя отрицать: 2 последовательности уже видели, как концентрация Искажения постоянно снижается. Башня в конце концов уйдёт в пространство, которое нельзя найти.
Люди будут жить за пределами Башни. Башня станет настоящей тюрьмой. Войти в неё смогут только те, кто участвовал в великой битве.
На нижнем ярусе Башни они будут по очереди охранять её.
Колодец перейдёт в лёгкий сон, а затем — в глубокий.
Во время этого процесса искажённые существа по всему миру всё равно сохранят часть особенностей Искажения. Те, кто выпил из источника вечной жизни, и те, кто стал осквернённым, по-прежнему не будут стареть, но самих осквернённых будет становиться всё меньше.
Хаотичные правила разных зон постепенно вернутся к порядку.
Но всё это уже не имело отношения к Бай У.
Конец великой войны означал начало срока Бай У.
В мире, похожем на жёлтые пески, Сердце правил сказало:
— Он потеряет все воспоминания, все особенности, и боль будет ощущать легче и острее. Его ум и тело станут слабее, чем у остальных живых существ пятого уровня. Хотя Байчуань внутри Колодца уже вернулся на правильный путь, здесь родится ещё много других правил. В конце концов...
— У нас всё-таки Колодец. Чем нормальнее внешний мир, тем хаотичнее внутренний. Это правило действует не только на втором и третьем уровнях.
— Как думаешь, он выдержит? Всё-таки в этом мы его обманули.
Сердце мира покачало головой.
— Сейчас он хуже обычного человека. Очень вероятно, что он умрёт на этом уровне.
Нынешний Бай У был лишён всех способностей. Цена «аренды» воли оказалась чрезвычайно тяжёлой.
Как и сказали 2 последовательности, Бай У теперь стал... глупым, слабым, трусливым.
А Байчуань, который спасли Бай У и У-Цзю, пусть и избавился от правил статуса, всё равно породит новые правила.
Поединок Бай У с Альфа длился меньше 5 минут, но срок, который Бай У должен был отбыть, составлял 34 года. Конечно, с течением времени Бай У будет постепенно восстанавливаться.
Однако прямо сейчас Бай У лишился всех своих преимуществ. У него отобрали даже восприятие, память, опыт и мудрость. Выжить ему будет очень трудно.
34 года. Правила этого города тоже будут становиться всё хуже. Для Бай У это испытание почти невозможно пройти.
Такова цена использования воли.
Но развитие событий... стало довольно любопытным. Сердце мира и Сердце правил считали, что Бай У не протянет и года. Эти высокие боги приготовились смотреть, как Бай У найдёт выход — или как он умрёт.
А потом... они обнаружили, что упустили очень важную вещь.
Поначалу Бай У вёл себя как человек с умственной отсталостью, и его не брали ни в одно место. Друзей он тоже завести не мог.
В первый день Бай У даже не знал, кто он. На нём были кое-какие ценные вещи, и прохожие их отняли.
Ночью он мог спать только под мостом Байчуань. Он был голоден до предела, но еду найти не мог и только терпел голод.
Когда он шёл по улицам, на него то и дело смотрели насмешливо или жалостливо.
Так прошёл первый день Бай У. В холоде и голоде.
И весь следующий месяц прошёл так же. Бай У жил как выброшенный бездомный пёс. Жизнь у него была горькая.
Но он хотел жить. Ему всё время казалось: он должен жить. Сколько именно — он не знал. Будто если он выживет, то однажды в отчаянных днях увидит надежду.
Но это был город, прошедший через крещение искажёнными правилами. Люди больше не жили ради статуса, но из-за прежних правил всё равно сохранили холодное «моя хата с краю».
Он снова и снова упирался в стены и в итоге стал нищим.
Но не стоит думать, что так можно было выжить. По мере возвращения искажённых правил в городе часто вспыхивали драки.
Город становился всё более преступным, безумцев — всё больше. Прежний Бай У легко определил бы, какие правила вызвали какие изменения.
Но нынешний Бай У не мог. Нынешний Бай У даже говорил с трудом.
Он не умел защищаться. Во многих городских страшилках Бай У был бы добычей, которую ждут охотники.
Весь этот месяц по ночам он прятался в безлюдных углах и, дрожа, закрывал уши руками.
Только днём выходил просить милостыню в людные места. Если удавалось добыть еду и воду, он снова забивался в угол, чтобы никто не видел.
Он боялся, что безумцы найдут его и безжалостно убьют.
И страх Бай У был не выдумкой. Такое происходило каждый день.
Глядя на такую среду, 2 великие последовательности изменили мнение. Теперь они считали, что Бай У не проживёт и полугода.
Наконец, в середине второго месяца Бай У погналась толпа подростков с красными глазами. Они обезумели и били его битами.
Он беспомощно кричал. Человек, спасший мир, теперь переживал самую отчаянную жизнь.
И когда последовательности уже решили, что всё закончится сегодня и жизнь Бай У оборвётся...
Появился густой кислый смрад. Со всех сторон донёсся жуткий смех.
Одна из сильнейших городских страшилок — людоед с чудовищными лицами — вдруг встретил Бай У.
Он поднял хрупкого Бай У и не мог понять, почему этот парень стал таким.
Но вскоре за его спиной робкий юноша сказал:
— Данделейр... Ты его знаешь? Он выглядит таким жалким.
— Знаю. Только он, похоже, стал совсем никчёмным, — насмешливо сказал Данделейр.
Но он всё-таки спас Бай У. Ведь Бай У помог ему. То, что Данделейр получил дружбу другого «Данделейра» — Бай Сяоюй, было заслугой Бай У.
Поэтому Данделейр сказал:
— Этот человек мой друг. А вы обижаете моего друга. Чудесно. Городская мразь уже лезет мне на голову.
Из-за Бай Сяоюй нынешний Данделейр немного походил на злодея, который положил нож и стал буддой на месте.
Но внутри он всё равно был крайне злым. Просто ради друзей он был готов сдерживать свои дурные мысли.
А если однажды ради друзей можно будет эти дурные мысли выпустить, он обрадуется ещё сильнее.
В общем... Бай У был спасён. Все, кто над ним издевался, превратились в улыбающиеся лица и отпечатались на теле Данделейра.
Вот только к нынешнему бесполезному Бай У Данделейр не испытывал особого тепла. Спас — и бросил куда попало.
Зато Бай Сяоюй дал Бай У немного денег и еды.
Благодаря Данделейру и Бай Сяоюй Бай У пережил беду.
После этого Бай У словно начал ловить удачу.
Данделейр был самой страшной городской легендой. Живых свидетелей он не оставил, но самая влиятельная в городе Цзы Лань увидела случившееся через камеры.
Когда люди перестали быть скованы статусом, положение Цзы Лань в городе уже не было верховным.
Но власть у неё всё равно оставалась. Пока свободные люди служили ей, она держала под контролем больше половины городского имущества.
И пусть теперь немало активов перераспределили, ключевые технологии всё ещё были у неё.
Цзы Лань увидела Бай У и сильно заинтересовалась.
С этого момента жизнь Бай У больше не имела отношения к нищенству.
Цзы Лань была существом, помешанным на ролевых играх. К Бай У она испытывала особые чувства.
Когда-то Бай У одной язвительной тирадой отрезвил Цзы Лань. Между ними установилось что-то вроде сотрудничества.
Правда, Бай У тогда обманул Цзы Лань, потому что в этом мире не было Чжун Сюй.
Теперь, когда Цзы Лань обнаружила, что Бай У стал таким, она немного рассердилась.
Она начала содержать Бай У: пока Бай У соглашался признать её своей дочерью, она готова была кормить его вкусно и поить хорошо.
Цзы Лань реального мира очень хотела, чтобы Бай У стал её отцом.
Цзы Лань мира Колодца была только ещё более странной.
И история начала двигаться в очень странную сторону. Последовательность 1 и Последовательность 2 никак не ожидали, что в таком жестоком городе Бай У из нищего превратится в отца Цзы Лань.
А раз так, с выживанием проблем больше не было.
На этот раз время пролетело далеко вперёд: Бай У протянул внутри целых 11 лет.
Все эти 11 лет Цзы Лань держала Бай У в поместье.
Стоит заметить, что за эти 11 лет Бай У словно частично восстановился. Он уже не заикался, постепенно начал говорить вещи, которые заставляли Цзы Лань задуматься.
Поначалу Цзы Лань относилась к Бай У как к игрушке. Как к «игрушечному папе» из детской игры в семью.
Но позже Бай У проявлял себя всё лучше. Он даже научился угадывать характер Цзы Лань, получать кое-какие награды и узнавать часть своего прошлого. Правда... Цзы Лань и сама знала очень мало.
Цзы Лань тоже понимала, что Бай У постепенно умнеет.
Она понимала и то, что он, кажется, уже умеет использовать её. Часто она замечала это задним числом.
Но ей было жалко выгонять Бай У. Более того, её желание обладать им становилось всё сильнее.
Чем умнее проявлял себя Бай У, тем меньше она хотела его отпускать.
А Бай У очень хотел уйти отсюда. Он хотел узнать о себе больше. По мере постоянного «восстановления» вера в то, что он должен жить, становилась всё сильнее.
Бай У всё время казалось: кто-то ждёт его. Целая группа людей отчаянно хочет его увидеть.
Но он не мог вспомнить. Иногда глубокой ночью он думал об этом до слёз и всё равно не понимал, откуда идёт эта печаль.
Он хотел уйти, чтобы найти этих людей. Он думал, что они в этом городе или где-то дальше.
Он жаждал уйти, но Цзы Лань постоянно держала его взаперти.
Постепенно он понял: Цзы Лань не тот ребёнок, который вызывает симпатию. Это просто... мелкая дрянь, которой так не хватало любви, что она стала ненормальной.
В ребёнке Чжун Сюй, вероятно, изначально были гены безумия. Чем сильнее к Бай У возвращались прежние мудрость и способность рассуждать, тем неприятнее ему казалась эта девочка.
Но ради выживания Бай У приходилось терпеть.
И наконец он получил шанс.
Животные в механическом зоопарке взбунтовались, и весь город погрузился в хаос.
По мере искажения правил все живые существа в городе становились всё более раздражительными.
Цзы Лань, похожая на императрицу, наконец сама столкнулась с угрозой.
Огромный механический пёс начал безумно разрушать город.
Именно он был самой страшной легендой всего Байчуаня. Там, где он проходил, разрушительные ракеты стирали всё.
В тот день поместье Цзы Лань попало под артиллерийский огонь. Цзы Лань собралась забрать Бай У и уйти. Поместье пришлось временно бросить, пока эта уродливая чудовищная псина не наиграется разрушением.
Но когда она уже решила, что сможет незаметно уйти, огромный пёс всё-таки обнаружил их.
Он бешено бросился к Цзы Лань. Цзы Лань была осквернённой, и сбежать ей было несложно, но тащить с собой Бай У, который по силе был даже слабее обычного человека, она не могла.
В итоге эта «почтительная дочь» бросила своего второго отца.
На самом деле ей было немного грустно: Бай У был лучшей игрушкой, куда интереснее остальных.
Она обернулась, вероятно, чтобы собственными глазами увидеть, как гигантский пёс разрывает игрушку.
Картина разрушения должна была её разозлить. Ей нравилось злиться.
Но то, что произошло дальше, действительно разозлило её — и поставило в тупик.
Не было прекрасной картины, где механический пёс рвёт её папу. Безумный пёс вдруг увидел в Бай У хозяина и лёг на землю.
Его белая костяная туша, похожая на гору, даже в лежачем виде занимала треть поместья. Он будто хотел ткнуться носом в Бай У.
А дальше...
События окончательно вышли из-под контроля Цзы Лань. Больше, чем уничтожение папы, её раздражало только то, что папу у неё украли.
Она в ярости закричала, но Бай У уже сидел на голове огромного пса, устроившись на ровном месте черепа.
Бай У был словно хозяин этой собаки. В этот миг он и сам не мог поверить: он был так близок к смерти — и снова произошло чудо.
Он понял: наконец-то он может получить свободу и отправиться искать тех, кого отчаянно хотел увидеть, но всё никак не мог вспомнить.
А механический гигантский пёс будто почувствовал желание Бай У и побежал в определённом направлении.
Путешествие Бай У перешло на следующий этап. Бай У, покоривший механического гигантского пса, тоже стал новой легендой Байчуаня.
В рейтинге городских страшилок он даже обошёл людоеда с чудовищными лицами, владыку свободных людей и механический зоопарк.
Последовательность 1 и Последовательность 2, наблюдавшие за всем этим, переглянулись.
В мире жёлтых песков они смотрели, как Бай У обрёл свободу, и осознали одну вещь.
Бай У понадобится ещё много лет, чтобы вернуть память, мудрость, восприятие и многие особенности.
Но это не значит, что он перестал быть особенным. Всё, что он когда-то изменил, стало причинностью, позволяющей ему выжить.
Механический гигантский пёс Сяоцзин увёз Бай У из Байчуаня. За пределами Байчуаня они нашли больницу...
Год шёл за годом. Из больницы, где жило страшное чудовище, всё время доносился девичий смех.
Это был смех от души, совершенно счастливый.
Во время заточения Бай У его последним путешествием стало общество девочки-чудовища из больницы.
Словно невидимая нить вела его исполнить невыполненное обещание.
* * *
Реальность. Байчуань.
В школьном дворе Байчуаня звучало дружное чтение.
На улице за пределами школы время от времени проезжали машины. Магазины на Университетской улице процветали.
Из лавки с баоцзы поднимался белый пар, от которого сразу хотелось есть. Дети и офисные работники стояли в очереди за завтраком.
Правда, некоторые осквернённые с довольно странными телами действительно могли... отбить аппетит.
Но все терпели. В этом году снова обновили «Закон о защите прав осквернённых». Осквернённые защищают людей от воздействия Искажения, поэтому в общественных местах нельзя обсуждать внешность осквернённых.
Конечно, закон был не только на стороне осквернённых.
Если на приборе контроля эмоций показатель превышал определённое значение, звучала тревога и снимались баллы. Осквернённые с низким баллом могли появляться только на окраинах Байчуаня. Поэтому умение воспитывать характер для осквернённых стало целой наукой. Даже появились специальные курсы.
В час пик Байчуань был тесноват, но погода в 7 утра умела сгладить человеческое раздражение.
Время быстро дошло до выходного дня.
После обеда в магазине игрушек торгового центра дети выбирали любимые маски с улыбками.
А в книжном магазине по соседству слегка неряшливый юноша подошёл к полке с новыми выпусками комиксов и уставился на неё сияющими глазами.
Он выглядел мягким и безобидным. В жизни, пожалуй, даже немного робким. Но от него исходило ощущение, что в решающий миг он способен ради кого-то поставить на кон жизнь.
Комикс о Человеке в маске дошёл уже до 22 тома. Юноша покупал новый выпуск, а выпуск обещал быть очень интересным.
В прошлом выпуске автор ушёл на перерыв. Когда второй Человек в маске собирал товарищей против толстяка из области Похоти, а Девятиглавая змея и её прежние подчинённые издавали крики, от которых кровь закипала, автор объявил: «На этой неделе уезжаю собирать материал. Выпуска не будет».
И потому продажи нового выпуска были очень высокими.
Юноша листал комикс, и лицо его светилось улыбкой.
— В этом выпуске я наконец появлюсь! Ностальгия-то какая!
На губах у него была улыбка, но она странно не сочеталась с его юношеским видом. Казалось, в этот миг он стал старше, а в глазах появилась капля печали.
Правда, улыбка быстро исчезла.
— Да что за хрень... Я ведь купил выпуск, чтобы посмотреть на старшую сестрицу-девятихвостую лису из области Похоти, а автор взял и замазал эту часть!
— Расщеплённое тело Шэнь Шуюэ должно быть без одежды... Лишнее это всё! Откуда там вообще одежда?
В этот миг мальчишеская свежесть юноши стала масляной и неприятной. Тут рядом протянулась рука и схватила его за ухо.
— Линь Жуй, жить надоело? Хочешь, я позову Шэнь Шуюэ и попрошу её расщепиться прямо перед тобой?
Девушка с чёрной кошкой гневно смотрела на Линь Жуй. Линь Жуй поднял обе руки.
— Ха-ха-ха, я же специально тебя дразню. Какая ты милая. В следующий раз такой милой не будь.
* * *
В северо-западном районе Байчуаня был небольшой городок, а в нём — кофейня. В углу кофейни сидел изящный, обаятельный и почти безупречный мужчина. Он тихо наблюдал за людьми, которые входили и выходили.
Иногда девушки пытались подойти к этому мужчине, которому можно было дать и 20, и 40 лет. Но он лишь улыбался и качал головой. Одного взгляда хватало, чтобы люди понимали: подходить не стоит.
Он будто любовался пейзажами этого мира. Иногда на него находила тоска, но лишь на коротчайшее мгновение. Затем выражение снова менялось, и перед всеми снова был абсолютно безупречный мужчина.
Служащая кофейни считала: такого человека надо обслуживать бесплатно. Одно его присутствие улучшало дела заведения.
Но иногда... она ловила миг, когда взгляд мужчины менялся. В узкой щели между выражениями лица будто пряталось огромное одиночество.
— Как думаешь, тот мужчина... кого-то ждёт? — тихо спросила официантка у другой официантки.
— Не знаю. Но он не такой уж безупречный, каким кажется. Видела? У него на запястье татуировка. Похожа на Десятку пик из карт. Он не из банды случайно?
— Тише. Что ты так о госте. Ну татуировка и татуировка. Главное — красивый. И она же не на лице.
Официантки переговаривались вполголоса. В этот момент мужчина с татуировкой Десятки пик на запястье вдруг получил сообщение.
«Учитель, это Каин. Эта штука действительно существует! Правда есть предмет, о котором вы говорили, исписанный письменами последовательностей... Потрясающая находка. Благодаря подводному аппарату старого Чжао мы добрались до морских глубин».
«Там... кажется, есть ещё более древняя подводная цивилизация. Это совпадает с законами биологии: первые живые существа пришли из моря. Возможно, исток Искажения тоже спрятан в морских глубинах».
«На той каменной плите, согласно тому, чему вы нас раньше учили, мы можем подтвердить: число наверху плиты действительно 0! Легенда, возможно, правда!»
Глядя на сообщения одно за другим, мужчина сменил печаль на хитроватый блеск. Он словно в один миг снова стал тем самым лжецом, плетущим обманы.
* * *
Картина сменилась.
В городе произошёл инцидент.
Абсолютного счастья не бывает. Этот город, кажется, уже не мучило Искажение, но человеческая природа никуда не делась.
Преступления всё ещё случались. Но остановить их, как правило, было нетрудно.
— Да таких, как ты, я 100 штук положу, понял? Уродец кривой, решил в грабители податься. Взял старый дрянной «пятьдесят четвёртый» и решил, что стал непобедимым? Может, мне тебе AK достать, а твоему дружку дробовик выдать — чтобы росли, крепли и выходили на новый уровень?
— У нас в охране, между прочим, тоже есть осквернённые. С таким оружием приходить — это уж совсем нас не уважать.
Офицер, похожий лицом на женщину, тараторил без остановки. Он и стоявшая по другую сторону холодная, как иней, женщина были, пожалуй, самыми красивыми людьми в команде, но характеры у них были совершенно разные.
— Хватит. Уведите на допрос. Не тратьте здесь время. Есть силы — идите патрулировать, — сказала тёмно-красная фигура. Цвет тела выдавал в говорящем осквернённого.
Главой охранного отряда оказался осквернённый. Преступник немного растерялся.
Но стоило величественному осквернённому отдать приказ, как зазвонил телефон.
При виде имени на экране лицо худой вытянутой фигуры изменилось. Он втянул холодный воздух.
— Ха-ха-ха-ха, начальник, опять забыл, что велела жена коротышки? Ха-ха-ха-ха! — женоподобный офицер расхохотался.
Даже холодная женщина рядом чуть улыбнулась.
И снова охранный отряд Байчуаня легко схватил преступника.
Но снова... капитан охранного отряда из-за работы забыл поручение девушки.
Женоподобный мужчина не закрывал рот:
— Капитан, я слышал, в этом году могут принять закон о браке между осквернёнными и людьми. Говорят, там, в Санчес-Сити, одна женщина-депутат влюбилась в осквернённого со щупальцами. В блоге она подробно расписала, какие неожиданные свежие ощущения может подарить парень в духе Ктулху...
— И кое-какие ушлые торговцы уже почуяли выгоду: начали делать всякие особые штуки, чтобы укреплять чувства между людьми и осквернёнными. Эх, что-то мне кажется, мир стал ещё более искажённым... Людские вкусы реально странные.
Резкий удар ребром ладони пришёлся мужчине по шее.
— Работаешь неплохо. Жаль, что рот у тебя есть.
Тёмно-красная фигура договорила и превратилась в поток света.
* * *
В технологическом парке города учёный в строгом костюме рассказывал журналистам о новом достижении.
— Мы установили сотрудничество с Механическим городом. Благодаря нашим неустанным усилиям правитель Механического города наконец согласился помочь нам технологиями. Уверен: в будущем обычные люди смогут с помощью технических средств противостоять Искажению.
На огромном электронном экране за трибуной сменялись кадры Механической империи.
Один кадр следовал за другим, и журналисты внизу то и дело ахали.
Потому что всё в Механическом городе было слишком фантастичным. Некоторые журналисты даже на месте усомнились: не фальшивка ли это, созданная в движке «Виртуал 6»?
На одном снимке в металлическом отражении кто-то увидел фигуру с серебряными волосами.
Он отразился в металле, и это отражение казалось необычайно одиноким.
Будто король стоял над металлом и машинами.
Лишь совсем немногие знали этого короля. Но люди были погружены в радость прекрасного будущего.
Ведь по мере развития технологий разрыв между обычными людьми и искажёнными существами будет сокращаться.
Пусть отношения людей и осквернённых постепенно становились мирнее, все прекрасно понимали: настоящего равенства добиваются те, у кого есть сила.
А Механический город давал им надежду на такое равенство.
Людские радости и печали не соединяются до конца.
Пока одни радовались открытию новой дороги, на северном кладбище Байчуаня кто-то стоял перед безымянной могилой с цветами в руках и плакал.
Это была девушка, которая не могла улыбаться.
Но она нарисовала себе грим клоуна, будто поминала умершего друга.
Клоунский грим загибал уголки губ вверх. Он ведь и существует затем, чтобы человек нарочно сделал себя смешным и развеселил окружающих.
Девушка была очень красива. Даже клоунский грим не мог скрыть её красоты.
Но она не была той безумной клоуншей из фильмов, что размахивает битой. Её взгляд был слишком мягким.
Цветы легли к надгробию. Слёзы бесшумно текли по лицу, постепенно размывая грим.
В конце даже нарисованная улыбка клоуна была смыта слезами... и улыбающееся лицо стало печальным.
Совершенно прекрасного мира не существует. В этом мире всегда остаются сожаления. Но именно поэтому он так правдив.
Девушка, которая не могла улыбаться, тихо пела у могилы.
Мелодия была лёгкой и весёлой, но в её исполнении звучала печально. Через определённые промежутки времени она приходила сюда и пела эту песню.
Она боялась, что имя на могиле забудут. Тогда этот человек умрёт по-настоящему. Так же как та женщина на Ковчеге упрямо ждала и боялась забыть: если она забудет, мёртвых больше не вспомнит никто.
Время шло, а всё должно было завершиться в печальной песне. Ничего не должно было измениться.
Мир становился всё лучше, но ей всё равно казалось: самые счастливые дни были тогда, на третьем ярусе Башни, в психиатрической лечебнице.
Когда песня закончилась, она, как обычно, поднялась и собралась уходить.
Но вдруг услышала хлопки.
— Красиво. Только можно чуть веселее? Может, споёшь ещё одну, бодрую?
Девушка резко застыла. Она повернулась на голос. В неприметном углу кладбища внезапно появился мужчина.
В этот миг девушка решила, что видит мираж. В глазах её было потрясение.
Пока эта фигура и знакомое лицо не подошли ближе.
Пока мужчина снова не заговорил, будто пробуждая весь её мир:
— Я, между прочим, из ада вернулся. С огромным трудом... Так что ты могла бы встретить меня потеплее, а?
Слёзы хлынули крупными каплями. Все чувства взорвались разом. Девушка с клоунским гримом, забыв обо всём, бросилась к мужчине и обняла его.
Она не знала, правда ли это. Не знала, почему видит его. Она только крепко держала его, боясь, что всё исчезнет.
Мужчина похлопал её по спине. Он будто знал, о чём она думает. Он улыбнулся.
Такой прекрасный мир — мир, где Искажение не было уничтожено, но люди постепенно учились понимать и держать его в руках, — оказался даже красивее того, что он видел в иллюзии последовательностей.
Разумеется, он не мог пропустить такой мир.
— Заждалась, Сяо Цзю? Я вернулся.
(Основной текст книги завершён)