Цзин Пятый, схваченный за горло, начал вырываться — не разумом, а одним голым желанием выжить.
Даже чёрный плащ, который он бережно сохранял целым посреди Разбора сущего, начал трескаться и рваться.
Цзин Первый слегка удивился.
— Хочешь жить? Но ведь ты давно уже мёртв.
— Помнишь? Вы пятеро давно умерли. Умерли от собственного выбора. Ваши прежние «вы» были убиты нынешними вами.
— Мой господин когда-то говорил: 5 великих человеческих качеств, возможно, после искажения дадут 5 разных сил.
Рука Цзин Первого будто высасывала неистребимую жизненную силу монстра уровня «Цзин».
Раньше он не мог этого делать.
На самом деле 6 существ уровня «Цзин» не могли убить друг друга.
Но теперь Владыка Искажения снова явился, и Цзин Первый получил часть «прав».
Нынешний Цзин Первый больше походил на сборщика, который забирает выданное обратно.
Жизненная сила Цзин Пятого уходила по крупице. И это было необратимо.
— Милосердная буддийская природа второго брата была искажена в лицемерное сострадание ко всему сущему. Он превратил Искажение в энергию, похожую на буддийский свет, только с огромной разрушительной мощью. Она даже мне способна доставить неприятности.
— Что до третьего... его любовь к семье и ответственность были искажены в жажду разрушения. Забавно, что именно он получил способность не давать людям умереть, причём это мощная исходная сила. Но в этом и самый смешной позор... он не смог спасти жену и ребёнка.
— Четвёртый... тут я обязан сказать: это ещё одна ошибка моего господина. Его желание защищать даже не успело попасть под Искажение, но из-за Колодца он стал безумным чудовищем. Впрочем, раз он смог постичь высшую силу, основа у него тоже была неплохая.
— Затем младшая сестра. Пока она вместе с Четвёртым поддерживала друг друга в пути, её жажда знаний была искажена в алчность до любой информации. Поэтому она получила другую исходную силу — силу причинности. Признаться, она меня удивила: хлопот она мне доставила немало.
Взгляд Цзин Пятого начал медленно мутнеть.
Чтобы убить Цзин Пятого, даже Цзин Первому, получившему «право возврата», приходилось тратить усилия.
Теперь У-Цзю был уверен: этот Цзин Первый действительно собирается убить Цзин Пятого.
Казалось бы, хорошая новость.
К Цзин Пятому У-Цзю не испытывал ни жалости, ни сострадания, но всё равно не мог представить, что тот умрёт именно так.
К тому же из слов Цзин Первого выходило... что до того, как стать Цзин Пятым, он был совсем другим.
— У них у всех были разные задатки, но после искажения человечности каждый так или иначе получил собственную силу.
— И только ты... мой хороший младший брат, не получил вообще никакой силы. Всё, что у тебя было, — базовая мощь, которую дала тебе аура Колодца.
— Ты от природы был сильнее осквернённых, но всё время топтался на месте. К счастью... в предсказании моего господина ты оказался самым верным. Именно поэтому мой господин и даровал тебе 2 силы.
Прошлое всплывало одна сцена за другой.
Вдалеке, в запретной земле фермы, на древней формации, в схеме, принадлежащей Цзин Пятому... засветился узор.
Перед смертью память внутри оболочки будто начала возвращаться кадр за кадром.
— Они мои подчинённые. В этот раз они провалили операцию, но виноваты не они. На каждом этапе они всё сделали правильно. Ошибка полностью моя: я неверно командовал!
— Нет, нет! Командир не виноват. Мы не завершили задание только потому, что столкнулись с непреодолимым...
— Заткнись! Не вам тут героев строить! Вы все молчите!
Во время одной спасательной операции человек, который ещё не был Цзин Пятым, брал на себя ответственность за ошибку подчинённых.
Лица этих подчинённых после искажения давно стали размытыми.
Но на грани жизни и смерти...
Они словно снова прояснились.
Спасательная группа «Белый Орёл» была известна во всём мире. По сути, это была наёмническая организация, но обычно она не участвовала в боях, а занималась освобождением заложников, захваченных террористами.
Незадолго до этого отряд «Цзин Пятого» вернулся ни с чем. Важная цель погибла.
За это, конечно, кто-то должен был ответить, хотя люди «Белого Орла» на самом деле были ни при чём.
Они столкнулись с тем, что в ту эпоху относили к сверхъестественным явлениям, — с «событием Искажения».
Но «Цзин Пятый» прекрасно понимал: расскажи такое людям — никто не поверит.
Начальству нужно было назначить виновного за гибель спасаемого. Прямым ответственным, строго говоря, был не он, а его подчинённый.
Только «Цзин Пятый», который всегда хорошо относился к людям под началом, в очередной раз взял вину на себя.
И «Цзин Пятого» понизили.
* * *
На этом месте воспоминание вдруг исказилось.
— Наконец-то этот проклятый тип свалил! *Ха-ха-ха-ха-ха!* Он что, думал, мы будем ему благодарны?
— Ага. Ну и дурак. Кто вообще сам лезет под чужой удар?
— Он что, гей? Запал на тебя, что ли?
— Давайте отметим понижение этого идиота. Пойдём выпьем?
Словно на чёрном листе белыми буквами были написаны эти реплики, а белые линии в бесконечной темноте выводили одну за другой перекошенные насмешливые рожи.
Лицо Цзин Пятого исказилось от боли.
Но в его сознании... был и другой лист.
— Командир, простите! Я знаю, вы сделали это, чтобы меня не уволили. Но я только вступил в организацию, я не стою такого. Я уже всё объяснил начальству... Правда, они действительно не поверили, когда я рассказал о тех... странных явлениях.
— Но я всё сказал прямо. В этот раз виноват я. К вам, командир, это не имеет отношения!
— Да, командир, вы тут ни при чём. Командир, вам нельзя так больше. Ну где это видано, чтобы начальник все плюшки отдавал подчинённым, а за любую беду сам шёл под нож...
— Думайте что хотите, а если начальство не вернёт командира на прежнюю должность, я, блядь, сам подам на понижение и останусь с ним!
Всё на том листе будто обрело цвет... Эти тёплые голоса словно придавали смысл всему, что он сделал.
Но чёрное и белое переплелись, и постепенно он уже не мог понять, где настоящая память, а где искажённая.
Как много-много лет назад...
Высокий монах, желавший спасти всех живых, уже наставил на путь множество людей, но вдруг провалился в мир, где никого нельзя спасти, а все живые отвратительны.
В мире, где зло превозносили, а добро топтали, он обнаружил, что в добро больше не верит ни один человек.
Или как человек, который без устали трудился ради жены и ребёнка, имел дружную семью и был готов защищать этот дом от любой беды... вдруг понял, что всё потеряло смысл.
Жена предала его, ребёнок оказался не его.
Он не мог различить, какое воспоминание настоящее, а какое ложное.
Или как девочка, всей душой жаждавшая знаний, вдруг увидела, что опасны не запретные знания: страшнее всего человеческие сердца и расчёты.
5 людей, в каждом из которых когда-то была своя светлая искра... собрались в одном искажённом мире.
В искажённой памяти они постепенно становились другими.
Когда-то они тоже поддерживали друг друга. Под чьим-то указанием постепенно забыли всё прошлое и решили, что они — 5 избранников бога.
Цзин Второй в пути понял, что только великая сила может сделать прежних отвратительных существ «послушными».
Цзин Третий из защитника превратился в разрушителя.
Цзин Четвёртый и Цзин Шестая в том искажённом путешествии опирались друг на друга. Двое людей, чьи жизни никак не пересекались, стали братом и сестрой.
И именно потому, что в том пути рядом с Цзин Шестой был Цзин Четвёртый, в её человечности что-то сохранилось.
За всеми расчётами у неё всё же был человек, к которому она хотела относиться искренне.
А Цзин Пятый?
У него была вера: защищать подчинённых. Он верил, что люди, которых он защищает, поймут дух «Белого Орла»...
Без Искажения он получил бы расположение начальства и уважение подчинённых.
Он стал бы героем.
И 700 лет спустя тоже нашёлся человек, готовый отдать жизнь за своих подчинённых.
Человек, который снова и снова подводил итоги, снова и снова отчитывал своих людей. А в конце хотел только одного... чтобы они выживали на каждом задании.
Без Искажения, быть может, они не стали бы врагами, а нашли бы друг в друге родственные души.
Но у этого мира нет слова «если».
Не каждый похож на Цзин Второго с его предельной добротой и милосердием. Не каждый может опустить окровавленный нож и снова прозреть.
Даже вернув себе настоящую память, он не мог стереть память этих 700 лет и пережитое искажение. Всё это не давало Цзин Пятому снова стать тем, кем он был в самом начале.
И всё же, когда жизнь подошла к последнему мигу...
Когда прежде размытые лица одно за другим стали ясными...
Цзин Пятый вдруг почувствовал, что смерть уже не так страшна.
Может, жизненной силы вытекло слишком много, и он дошёл до состояния, когда «стоит только уснуть — и всё станет хорошо».
А может, в этом мире действительно существовала преисподняя, и умерев, можно было снова увидеть прежних подчинённых.
— Я ничтожество...
— Я не защитил своих людей...
— Я убил их своими руками. Мне было плевать на них. Я стал тем, кого сам ненавидел больше всего...
— Я уже никогда не смогу стать прежним...
Сознание будто опускалось в глубокое море.
В чёрной глубине пузыри один за другим поднимались вверх.
Тело Цзин Пятого всё тонуло.
Работа Цзин Первого по возврату... была завершена.
За 700 лет Цзин Пятый так и не обрёл никакой собственной силы.
Поэтому именно Цзин Пятый получил силу извне — Разбор сущего и Пересоздание сущего.
Но теперь эти 2 великие силы должны были вернуться назад.
Владыка Искажения уже сошёл в мир. Те 5 людей, которые когда-то были праведными...
Больше были не нужны.
Цзин Второй был обречён на поражение, Цзин Третий уже погиб, Цзин Шестая тоже мертва.
Теперь настал черёд Цзин Пятого.
Что до последнего, Цзин Четвёртого, — с ним будет сложнее. Но он тоже обязательно умрёт.
На губах Цзин Первого появилась улыбка.
Разобравшись с Цзин Пятым, он сам станет сильнее. Потом он уничтожит Бай У и этих осквернённых перед собой, и тогда другой повод для беспокойства Владыки Искажения исчезнет.
Аура Бай У вдали всё приближалась.
Цзин Первый предполагал, что Бай У, возможно, доставит ему немного хлопот.
Если в нынешнем положении ещё оставалась переменная, то этой переменной...
Мог быть только Бай У.
* * *
Сознание Цзин Пятого будто провалилось в глубокое море. Он чувствовал только, что тело всё ещё падает вниз.
Он думал, что на дне этого моря, наверное, прячутся врата ада.
Такой, как он, ведь должен попасть в ад?
— *Хо-хо-хо-хо-хо*, он вот так и решил умереть? — прозвучал знакомый смех, гаденький и чуть соблазняющий.
— Да. Он решил умереть. Считает, что всё искупил, — другой голос был куда глуше.
Цзин Пятый, уже закрывший глаза в собственном сознании, резко распахнул их.
Он ничего не увидел. Только наверху... над бесконечным глубоким морем, кажется, появился какой-то свет.
— Командир, если ты умрёшь здесь, мы ведь правда умерли зря.
— Ты же не думаешь, что стоит тебе попасть в ад, и мы простим тебе то, что ты тогда сделал?
— Ага... такой грех не отработаешь тем, что когда-то взял вину на себя.
Послышались голоса куда более давние, чем голоса торговца и кузнеца.
В этот миг Цзин Пятый вдруг вспомнил.
Чёрная память была ложной. Настоящей была цветная...
Те подчинённые, которые когда-то следовали за ним, не предавали его.
Цзин Пятый стиснул зубы. Воспоминания накатывали, и вместе с ними он увидел нечто ещё более болезненное.
Во время искажения...
Он убил тех прежних подчинённых. Предатель был не кто-то другой. Предателем был он сам — искажённый.
— Умри здесь. Умри как ничтожество.
— Да, умри здесь. Сделай нашу смерть окончательно бессмысленной...
Голоса подчинённых, погибших 700 лет назад, звучали разочарованно.
— *Хо-хо-хо-хо-хо*, не на того поставил, кузнец.
— Да.
Снова послышались торговец и кузнец.
Память до Искажения и после него сплеталась воедино...
Первоначальное сердце давно изменилось, но где-то внутри всё равно вспыхнуло нежелание мириться.
Если он умрёт здесь, их смерть действительно потеряет всякий смысл.
— Я... не могу умереть!
Глаза в одно мгновение налились кровью. Свет, пронзивший глубокое море, наконец упал на лицо Цзин Пятого.
— Ненавидьте меня, вините меня — как хотите! Вы уже мертвы! Так прокляните меня, призраки, чтобы я вечно жил в этом искажённом мире!
— Я понесу вашу волю и буду менять этот мир как вздумается! Я буду помнить вас, но не стану перед вами каяться!
В чёрном глубоком море под фигурой Цзин Пятого появилось множество рук.
Они были похожи на водоросли в омуте, которые хватают человека за лодыжки и тащат на дно.
Но они не потянули его вниз. Когда сверху ударил яркий свет, эти руки...
Вытолкнули Цзин Пятого наверх.
* * *
Цзин Пятый, уже потерявший сознание, вдруг очнулся.
И в тот же миг из него вырвалась поразительная мощь.
Цзин Первый, державший Цзин Пятого за горло, внезапно был пронзён костяными шипами, выросшими из тела Цзин Пятого.
Цзин Пятый обеими руками схватил руку Цзин Первого, сжимавшую его горло, и рванул так яростно, что выдрал её из плеча.
Цзин Первому пришлось другой рукой ударить и отбросить Цзин Пятого.
2 могучие силы столкнулись, и поток воздуха, словно буря, снёс рабский дворец.
У-Цзю с изумлением смотрел на происходящее. Он не ожидал, что в безвыходном положении Цзин Пятый выплеснет такую страшную силу.
Цзин Первый тоже удивился. Цзин Пятый стал сильнее.
Но всё ещё оставалось под контролем. Да, вернуть Цзин Пятого он не смог, зато забрал 2 его высших оружия.
Без Разбора сущего, без Пересоздания сущего нынешний Цзин Пятый, возможно, получил прибавку к базовой силе и скорости, но всё равно не мог сразиться с ним на равных.
Рука Цзин Первого мгновенно отросла. Он размял шею.
— Зачем делать возврат таким мучительным? Ты почти умер. Разве это не было бы освобождением?
Лицо Цзин Пятого было разнузданным, с безумной жестокостью.
— Кажется, ты говорил... что можешь вернуть только силу, принадлежащую Владыке Искажения? Что ж, ладно. Всё равно она никогда не была моей. Забирай.
Отброшенный мощным ударом Цзин Пятый отряхнул с себя пыль и медленно пошёл к Цзин Первому.
Вокруг Цзин Пятого...
Сила причинности, уничтожающий всё буддийский свет, сила жизни и смерти — все эти особые силы закружились рядом с ним.
Пыль рассеялась. Увидев Цзин Пятого, выходящего из дымной завесы, Цзин Первый внутренне вздрогнул.
Как этот мальчишка мог владеть столькими силами?
— Старший брат, ты, может, не знаешь одной вещи... В самом начале, когда мы вошли в оболочку, в тот миг, пока я ещё не был полностью искажён, я ведь считал вас друзьями. Думаю, они тоже.
— Потом наши отношения изменились, но это не мешает мне получить их силы.
Улыбка Цзин Пятого была мрачной, взгляд — острым, как у волка.
— Моя сила пробудилась позже, чем у них... но всё-таки пробудилась.
Легендарная метка искажения — Похищение уз.
Если кто-то считал цель другом или был связан с ней другим чувственным узлом... его способность копировалась на эту цель.
Те, кто давно умер, те, кого он убил, те, с кем отношения разорвались, — все, с кем у него когда-то были узы, в иной форме...
Сосуществовали с ним.
— Прежние подчинённые, прежние друзья — все умерли! *Ха-ха-ха-ха-ха!* Но пока я жив, они не умрут по-настоящему!
— Вот в чём... смысл того, что я их убил!
Как уже было сказано, наверное, только такой предельно добрый человек, как Цзин Второй, мог после пережитого Искажения снова вернуться к чистому сердцу.
Цзин Пятый на это был не способен.
Получив настоящие воспоминания о себе-человеке, он не стал прежним Цзин Пятым...
Искажённая и настоящая память переплелись, превратив его в ещё более страшного монстра.
Но, может быть, в самой глубине этого монстра уже появилось немного...
Человечности.
На краю острова Чёрного Золота, на мокром от морской воды песке, след от шага Бай У остался у берега, а следующий...
Уже отпечатался в центре острова Чёрного Золота.
Могучий Цзин Первый, Цзин Пятый, наконец нашедший свою силу, и 3 враждующие стороны сделали всё невероятно сложным.
И потому, когда Бай У увидел, что Цзин Первый и Цзин Пятый вот-вот вцепятся друг другу в горло, всё это показалось ему даже занятным.
— Все в сборе. Похоже, чтобы забрать фрагмент пазла Апокалипсиса, сегодня придётся попотеть, капитан.
Внезапный голос заставил У-Цзю вздрогнуть всем телом.
В глазах Цзин Пятого мелькнул страх. И тут же — возбуждение.
Цзин Первый заново оценил обстановку, рассчитал шансы на победу и глубоко нахмурился.
Внезапно прибывший четвёртый человек появился рядом с тёмно-красным осквернённым.
— Если бы я тогда сумел защитить капитана, всё было бы лучше. А нынешний капитан правда высокий... никак не привыкну.
У-Цзю не ответил на эту поддёвку. На таком поле боя даже мгновение замешательства могло стоить жизни, но мощный удар чувств всё-таки на короткий миг выбил его из равновесия.
Он будто снова вспомнил, как они когда-то столкнули бокалы и пообещали защищать друг друга.
Судьба... похоже, не так уж жестока. По крайней мере, она всё же даёт человеку шанс исполнить обещание.
Путешествие по миру Колодца завершилось.
Боевая сила стороны людей — Бай У — прибыла на поле боя.