— Раньше порывистость была забавной чертой. Теперь порывистость — демон. Ты сейчас ставишь на кон самого себя. Прежде чем ты решишься, я напоследок скажу, чем всё может закончиться.
Ответ Бай У не удивил Бай Юань. Он смахнул с лица дождевую воду и сделал приглашающий жест.
Бай У подошёл к 3 странным домикам.
Бай Юань сказал:
— Первый исход: ты умрёшь. Не потому, что окончательно сломаешься из-за потери товарища, а потому, что твои отрицательные эмоции выйдут из-под контроля.
Бай У положил руку на дверь. Бай Юань сделал то же самое и тоже посмотрел на створку.
— После всего, что ты пережил, тебе давно нужно было дать чувствам выход. Но ты лишился отрицательных эмоций и всё время не мог выплеснуть их наружу. До тех пор, пока не появилась последняя капля.
Бай У повторил то же самое:
— Я убью их.
Сказал легко, почти невесомо, будто назвал простой факт.
Бай Юань коротко хмыкнул:
— Тогда помолимся вместе за второй исход: ты выживешь. Потому что иногда страх отрезвляет. А 3 эмоция как раз и есть страх.
— Я перебирал много вариантов, при которых внешняя сила заставила бы тебя открыть эту дверь. Но подходящего не оказалось. Даже если бы ты не лишился отрицательных эмоций, тебе, моему ребёнку, всё равно было бы трудно почувствовать страх.
Бай У уловил главное. Если в нём нет такого количества страха, как отрицательные эмоции в этой комнате могут помочь Тирану?
На этот раз Бай Юань не стал тянуть и раскрыл тайну:
— Ты, наверное, и сам заметил: детство у тебя было таким, что вспоминать тошно, но запас отрицательных эмоций в тебе всё равно слишком велик.
Загадка, много лет ходившая за Бай У тенью, наконец получила ответ.
— В деревне Цзаоху, когда ты впервые решил, что У-Цзю умер, в тебе проявилась ярость. Потом, когда ты увидел Сяо Юйгань, в тебе проступила печаль.
— Но всё это было по-человечески понятно. А вот в Механическом городе ты уже должен был догадаться: ты смог вылечить Нулевого от вируса Лау, потому что способен впитать почти бесконечное количество отрицательных эмоций... переработать то, что Нулевой вместить не мог.
— Твоё тело похоже на огромный сосуд. Но ведь у тебя, строго говоря... отрицательных эмоций нет. Всё просто: в твоём изнаночном мире прятался кто-то ещё.
— Ярость была твоей, но и её тоже. Печаль была твоей, но и её тоже.
Бай У едва заметно вздрогнул.
Бай Юань смотрел на дверь так, словно хотел прожечь её взглядом насквозь.
— Ей нравится всё, что нравится тебе. Ей ненавистно всё, что ненавистно тебе. Она всегда любила смотреть на этот мир сверху, будто сторонний наблюдатель. Но только после твоего рождения она смогла увидеть мир твоими глазами, с другой стороны.
Рука Бай У задрожала.
Но сейчас, какие бы чувства ни поднимались в нём, внутри оставалась только пустота.
Как и сказал Бай Юань, он был защитным механизмом. Тем, кто возвращал самого себя на верный путь, когда сам же сходил с него.
Примерно как последняя печать внутри героя в горячей подростковой манге: герой срывается с цепи, а внутри у него остаётся последний запрет.
— Кто она?
— Твоя мать.
В городе, где был только ливень, вдруг ударил гром.
Раскат вышел такой оглушительный, что даже заглушил смутный рёв снаружи неба.
С мокрого лица Бай У смотрели растерянные, ничего не понимающие глаза.
— Она любит всё, что любишь ты, и ненавидит всё, что ненавидишь ты. Она больше всех в этом мире дорожит тобой. Твой товарищ потерял право быть человеком, и она злится сильнее тебя. Скорбит сильнее тебя.
— Разумеется, она тоже боялась этого мира. Боялась самого мира. И наконец: если дверь страха откроется, а ты после этого останешься жив, это будет самым удачным исходом.
Бай Юань и Бай У начали давить на дверь.
В это мгновение Бай У словно увидел несколько картин из маленького города.
Вид сверху.
Он увидел работника кофейни. Увидел его младшую сестру.
Взгляд сверху будто сосредоточился именно на сестре.
Только её силуэт был расплывчатым.
Голос Бай Юань тоже стал расплываться, потому что сознание Бай У... снова трескалось на куски.
— Но даже при лучшем исходе ты на время потеряешь власть над телом.
— Не переживай. У психов свои праздники: бывает, что при сильном душевном перепаде человек вдруг становится словно другим.
— Твоя изнаночная личность на это время возьмёт тело под контроль.
Дверь открывалась мало-помалу.
Ливень, гром, рёв — всё вдруг остановилось. Мир словно застыл.
Остался только скрежет: Бай Юань и Бай У вместе толкали створку, и звук был такой, будто медленно раскрывались древние бронзовые ворота.
— А мне, пожалуй, даже интересно, какая у тебя изнаночная личность.
* * *
Мир Колодца, 3 слой.
Место казни у 7 башен-мельниц уже накрыла область 7 грехов.
Теперь у Тирана будто появилось слабое место, которое нельзя было сдвинуть с места.
Даже в лучшие времена 1 против 7 грехов ему пришлось бы тяжело, а сейчас он был далеко не на пике. К тому же рядом стоял неподвижный Бай У, почти живая мишень. В рукопашной это сразу поставило Тирана в безнадёжное положение.
В самом начале Тиран ещё мог сражаться с 7 противниками на равных.
Но способности этих 7 словно стали общими для всех. Каждый обладал страшной, грубой силой и скоростью Гордыни.
И у каждого были свои причудливые свойства.
Стоило попасть по кому-то из них — остальные 6 непременно били в ответ. Стоило Тирану шагнуть — Бай У тут же становился целью. Стоило попытаться прикрыть Бай У — спина Тирана открывалась, и остальные члены 7 грехов обрушивали на неё град ударов.
Багровая плоть покрывала белые кости, как доспех.
Но доспех этот был весь в выбоинах и ранах. Силы, способные рушить небо и землю, плотным огнём били по Тирану.
В конце концов Тиран стал похож на того, кто среди снежной бури закрывает ладонями горсть огня. Он уже отказался от нападения.
Он только полностью прикрывал Бай У.
И позволял 7 грехам снова и снова оставлять на себе раны.
Тело, наконец налившееся силой от страшного потока отрицательных эмоций... снова рассыпалось под мощью 7 грехов.
Но Тиран, как та самая плоть, что покрывала его кости, защищал Бай У.
Даже 7 грехов не ожидали, что жестокий Тиран окажется способен на такое.
Пусть Бай У и был источником его силы, разве в такой ситуации не следовало временно бросить Бай У и броситься на них в смертельной схватке?
7 грехов не стали разбираться в ошибке Тирана. Для них это было к лучшему.
Сегодня они должны были окончательно стереть другую волю Колодца.
Багровая фигура разрывала тьму, но 7 страшных чёрных линий, похожих на взмахи мечника, без конца обвивались вокруг неё.
За пределами магического круга осквернённые, глядя на это, уже начали отчаиваться.
Омега тоже не думал, что Бай У, который вроде бы принёс Тирану шанс на жизнь, станет для Тирана смертельной бедой.
Наверное, это и была судьба.
Осквернённое тело и человеческое тело изначально были связаны именно так.
В реальном мире подобное случалось много раз.
В безвыходном положении человек становился осквернённым, а потом за счёт силы осквернённого тела прорывал ловушку и выживал там, где выжить было нельзя.
Но такое спасение само по себе было смертельной ловушкой для осквернённого тела.
Когда человек в реальном мире становился осквернённым, это означало, что осквернённый в мире Колодца... навсегда покидал мир Колодца.
Жизнь и смерть замыкались кольцом, как змея, кусающая себя за хвост.
Омега всё же был вождём. Видя, как 7 грехов яростно атакуют, он понимал: Тиран, возможно, долго не продержится.
Он уже сталкивался с 7 грехами и прекрасно знал, насколько они сильны.
А внутри своей области 7 грехов, пожалуй, обладали силой, от которой у любого опускались руки.
Пора было отступать.
Багровый уже погиб. Тиран скоро тоже умрёт. Эта битва не должна закончиться полным разгромом.
В будущем, возможно, уже не видно надежды. Но как вождь он хотя бы обязан сохранить часть людей.
Может быть, когда-нибудь кто-то снова поднимет знамя и выступит против 7 грехов.
Жизненная сила Тирана продолжала падать. Омега медленно поднял руку, собираясь дать сигнал к отступлению.
Но в тот миг, когда рука поднялась и должна была махнуть, Омега вдруг застыл.
В огромном чёрном магическом круге... появился другой цвет.
В рёве Тирана, властном как царский приказ, звучало высшее величие.
Когда удар Гордыни, пробивая пространство, настиг цель, сердце Гордыни вдруг пропустило удар.
Он увидел, что его удар ногой остановило фиолетовое копьё.
Холодно-синие крылья подняли бурю. Багровая плоть бешено росла.
Тиран взмахнул копьём. В его глазах горело желание боя — такое бывает у того, кто видит перед собой тысячи вражеских воинов и не знает страха.
Когда вспыхнул фиолетовый свет, все осквернённые снаружи и все 7 грехов ощутили тяжёлое давление.
Но потрясло их не только это.
Тиран провёл копьём по дуге и оттеснил всех 7 грехов разом.
А за его спиной чужак, прежде рухнувший под тяжестью ярости и печали... вдруг пошевелился.
Он одним прыжком взобрался Тирану на плечо и уселся прямо на его огромном левом плече. Потом нахмурился и с брезгливым цоканьем сказал:
— Дружище, какой старый мудак-творец тебя собирал? Зачем он налепил на тебя красное с синим, синее с фиолетовым? Глаза же болят.
— Очень прошу: заскочи в автомалярку и перекрасься. Это кошмар. Хотя ты всё равно выглядишь лучше тех 7 вон там. Ты только посмотри на них: я бы плеснул чёрными чернилами на бумагу, и клякса вышла бы больше похожей на человека.
На лице у него была вычурная, шутовская, чуть безумная улыбка. Но в глазах и правда оставались печаль и ярость. Его и правда окутывали отрицательные эмоции.
Лучшим доказательством было то, что он по-прежнему без конца подпитывал Тирана эмоциями.
Но казалось, будто перед ними стоял уже другой человек.
Изнаночная личность Бай У пробудилась.
Когда-то Бай У листал таблицу последовательностей и видел описания некоторых способностей. О Последовательности 24, Оке Прейера, было сказано так:
«Позволяет видеть примечания в стиле изнаночной личности».
Значит, все озорные примечания, которые видел Бай У, на самом деле были другой стороной его самого.
Выходило, что тот балагур всё это время жил в нём самом.
Очевидно, в изнаночном мире ставка Бай У привела к исходу, который Бай Юань счёл бы самым любопытным.
— Я давно хотел сказать, что это оружие уродское. Но Гордыня ещё уродливее. Вот скажи, чем думали люди прошлой цивилизации? Кто вообще додумался создать оружие с таким свойством, будто его сиротой подкинули к воротам?
— Эй... тебя ведь тоже зовут Гордыня? Можно нескромный вопрос? Ты сирота, что ли?
Бай У указал на Гордыню. Сейчас внутри области 7 грехов все будто стали одинаковыми, но у Бай У было Око Прейера, и он всё равно узнавал их.
Только после временной смены личности Око Прейера, чьи примечания как раз должны были соответствовать изнаночной личности, наоборот изменилось:
【Не собираюсь тратить время. Сначала убить Гордыню.】
— Скучнейшее примечание. И как моему маленькому каменному лицу мог понравиться такой я?
На вид он болтал без умолку, но в следующий миг Бай У уже оказался рядом с владыкой 7 грехов — Гордыней.
Даже Тиран опешил. Пусть Бай У и вышел из срыва, разве он не должен был прежде всего попытаться уйти подальше от 7 грехов?
На самом деле благодаря силе жизни и смерти Чжоу Цзэшуй у Бай У не было почти бессмертного тела, но жизненная сила у него стала крепкой.
Именно эта первичная сила расходовалась при использовании области искажения.
Чтобы спасти осквернённое тело капитана, Бай У едва не выжег жизнь до дна. Но Тиран так долго закрывал его собой, что теперь у Бай У снова появился запас для 2 запуска искажения.
Огромная чёрная область 7 грехов внезапно стала ещё темнее. Но не потому, что усилилась.
Другая, более мощная область накрывала её сверху.
— Времени у меня мало. Может, ты своей фиолетовой дубиной сначала проткнёшь вот этого?
Под действием искажения Гордыня не мог даже пошевелиться. Остальные 6 владык 7 грехов попытались атаковать Бай У.
Но лицо Бай У, на глазах худевшее и проваливавшееся, всё равно светилось безумием.
— Не толпитесь. Все умрёте. По очереди. Каждому достанется, никого не обидим.
Пробить не удалось.
Область Колодца была до неприличия нелогичной. До сих пор, кроме Анти-Колодца Цзин Четвёртого, не существовало силы, которая могла бы подавить её на уровне правил.
7 грехов тоже не были исключением.
И пока эта атака ушла впустую, Тиран уже нашёл слабое место.
Когда появилось фиолетовое копьё, 7 грехов поняли: случилось худшее.
Они боялись затянуть бой и хотели решить всё быстро. Но Бай У, который должен был стать слабым местом Тирана, Бай У, который уже должен был быть только обузой, снова взорвался силой.
Омега тоже не ожидал этого. Человеческое тело и осквернённое тело той же личности действовали рядом, в одном кадре, с такой слаженностью — он видел такое впервые.
Страшное фиолетовое копьё властно ударило в Гордыню.
Никакого поворота уже не случилось. Ни 7 грехов, ни область, ни какая-либо сила больше не могли остановить этого древнего Тирана.
В тот миг, когда Тиран взмахнул копьём, это было похоже на приговор, который бог-царь выносит смертному.
Гордыня смотрел, как его тело пронзает копьё. В эту секунду он распахнул глаза. На лице застыло полное неверие.
— Это... как такое возможно? Как я могу умереть? Как я могу умереть... вот... здесь...
— В следующий раз сожгу тебе спортивку с надписью «невозможное возможно». Вдруг после перерождения дойдёт.
Лицо Бай У уже провалилось и почти потеряло человеческие черты, но в глазах не было ни капли усталости. Безумие изнаночной личности оказалось куда жёстче, чем у настоящего Бай У.
Он просто похлопал себя по голове, которая из-за потери жизненной силы почти превратилась в череп, и с возбуждённым, безумным взглядом уставился на 6 оставшихся фигур.
— Следующий! Кто из друзей хочет умереть — поднимите руку!