Вернёмся немного назад.
Изнаночный мир.
Когда Бай У толкнул ту дверь, матери он не увидел.
В комнате была только фиолетовая энергия, сквозь которую не мог пробиться взгляд.
Бай У попробовал войти, но Бай Юань сказал:
— Если ты не увидел её отсюда, внутри тоже не увидишь.
В эту самую минуту Тиран уже получил новую эмоцию. Он сделал страх копьём и бился с могущественными Семью грехами.
Небо над городком стало фиолетовым.
Ливень, хлеставший по улицам, постепенно стихал.
В прежде мёртвом городке наконец кто-то открыл окно и высунул голову.
Но очень быстро снова захлопнул створки.
Глаза Бай У были полны вопросов. А Бай Юань тем временем стряхнул воду с волос и сказал:
— Рассказать тебе историю? Послушаешь? Редкий у нас с тобой семейный момент. В детстве отец не сидел у твоей кровати и не рассказывал сказки на ночь, но ещё не поздно. По меркам бессмертных ты всё равно младенец.
В обычное время Бай У обязательно язвительно ответил бы Бай Юань. Но сейчас настроения не было.
Он хотел войти в комнату и всё проверить, но боялся напугать того, кто находился внутри.
То, что его мать — не настоящее тело Сяо Юйгань, Бай У уже смог подтвердить у продавца из мира Истока.
По времени не сходилось.
Бай У кивнул.
Бай Юань прислонился к косяку фиолетовой комнаты и с довольным видом начал:
— Давным-давно была одна ферма. На ней жила кучка счастливых и невежественных детей.
— Среди них был один некрасивый ребёнок. Он ещё маленьким надел маску. Был и другой, замкнутый, вечно читавший какие-то странные книги.
— Но наш главный герой — озорной мальчишка. Красивый, умный, обаятельный, прямо такой, чтобы любой читатель сразу узнал себя. Назовём его Черви.
Даже сейчас, когда Бай У думал только о матери, дурной вкус Бай Юань всё равно выбил его из колеи.
Бай Юань не смутился.
— Если честно, по-настоящему талантливых на всей ферме было только 3. Остальных 2 назовём Маской и Тихоней.
Маска — это понятно. Первый и правда всё время носил маску.
А вот третий должен был быть Десяткой пик. Каким боком Десятка пик тянула на Тихоню?
Бай У не стал перебивать Бай Юань и тоже прислонился к стене рядом с дверью.
Отец и сын стояли бок о бок, будто работали в этой комнате, устали и вышли передохнуть да поболтать о пустяках.
— Разумеется, в каждой истории должен быть злой великий демон. Великим демоном был хозяин фермы.
— Умный Черви раскрыл его тайну: за пределами фермы лежало тело чудовища, которое вырвалось из печати и уже обрело зачатки собственного сознания.
— Дети были очень талантливы. И как еда годились, и как инструменты.
— Когда они дорастали до определённого возраста, случалось одно из 2. Если ребёнок пробуждал талант, причём именно такой, который был полезен великому демону, его отправляли во внешнюю область — в человеческий мир, на тренировку.
— А если способности были так себе, ребёнка скармливали чудовищу снаружи, чтобы выжать из него эмоции. Конечно, были ещё подходящие девочки, которые занимались хозяйством на ферме.
— Их особенность состояла в безусловном послушании великому демону. Рабская жилка, проще говоря.
— Со временем красивому и умному Черви стало скучно. Он рано понял, что с этим местом что-то не так. Особенно после того, как получил несколько откровений.
— Конечно, на этот мир он всегда смотрел с дикой фантазией. Даже если бы однажды во сне к нему явился ослепительный парень в белом халате и вывалил целую кучу слов об устройстве мира, Черви не решил бы, что это просто странный сон.
Бай Юань негромко усмехнулся.
— Он бы захотел, чтобы сон оказался правдой. А потом взял бы этот сон за правду и приложил к реальности.
— Но даже без сна он уже знал: на ферме есть четвёртый интересный ребёнок.
— И этот ребёнок был интереснее его самого. Насколько интереснее? Это был человек, который одной лишь психической силой, одной собственной фантазией мог искривлять реальность.
— Разве Черви мог пройти мимо такого человека? Как раз тот пророческий сон тоже велел ему найти этого человека и увести в один... чуть более скучный мир.
— И Черви начал понемногу исследовать ферму. В ходе этого расследования он пробудил свою способность.
Тут Бай У всё-таки перебил:
— Какую?
— Паразитирование внутреннего демона.
Бай У не удивился. Но способность из первых 10 последовательностей всё равно заставила его по-новому оценить одарённость Бай Юань.
— Он подчинил немало детей на ферме. Но он был не из тех, кто любит давить со всей силы. Чаще он предпочитал действовать исподволь.
— Он лишь чуть-чуть менял внутренние параметры многих людей. С виду они ничем не отличались от прежних. Разве что к и без того очаровательному Черви относились чуточку лучше.
— В их глазах этот человек будто светился.
Бай У замер.
Много раз у него было ощущение, что вокруг Бай Юань словно включают особый свет.
Но это всегда оставалось только ощущением.
— Не смотри на меня так. Да... Я действительно проделывал это со всеми, кто со мной соприкасался. С тобой тоже.
— Люди так устроены. Благодаря воспитанию с детства у них есть представление о некоем абстрактном величии. «Любовь зла — полюбишь и козла» работает примерно по тому же принципу, только в красивой упаковке.
Бай У не нашёлся что сказать.
Хотя эти мелкие правки, которые Бай Юань вносил в людей, ещё можно было понять. Сам он и без того был почти безупречен, так что «мужчина в святом сиянии» был даже лишним штрихом. Очередной каприз дурного вкуса.
Бай Юань продолжил:
— Разумеется, у всего должна быть последовательность. Я делал так, чтобы они ко мне лучше относились, главным образом ради сведений. Но... я их переоценил.
— В итоге запретную зону я всё равно нашёл сам. И когда великий демон ушёл, я решил войти туда.
С этого места он уже не говорил о Черви в третьем лице. История перешла на «я».
— В запретной зоне было много защитных механизмов. Забавно то, что сам я их открыть не мог, но они открывались передо мной сами.
— В конце концов я дошёл до самого глубокого места. Описание обстановки пропустим. Снаружи бой, кажется, скоро закончится, а тебе в этом месте осталось недолго.
— Да, пропустим 8000 иероглифов описания. Считай, я уже наговорил 10000. В общем, в самой глубине запретной зоны я встретил последнего интересного человека.
— Это была девочка. Только фигура у неё была расплывчатая. Как тебе объяснить эту расплывчатость? Видел, как барахлит телевизор? В детстве ты ведь любил старые сериалы с героями в костюмах.
— Вот она была похожа на картинку при плохом сигнале: то появится, то мигнёт, то поплывёт.
— Я машинально решил воспользоваться своей способностью и понять её.
Расплывчатая фигура...
Бай У вспомнил настоящее тело Сяо Юйгань. Психическая сила, огромная настолько, что могла искривлять реальность, возможно, и выглядела как выход сознания наружу.
— И в итоге... я ощутил боль, будто иглы вонзаются прямо в душу. Вот это... было по-настоящему больно.
— С тех пор я часто думал, можно ли воспроизвести такую боль на физическом уровне. Сделать так, чтобы человек почувствовал, как его душу, нервные окончания... прокалывают иглами.
Рука Бай У невольно дрогнула.
Произнося это, Бай Юань с любопытной усмешкой покосился на него.
Бай У быстро взял себя в руки.
— Я думал, ты сделал это, чтобы стереть мои эмоции. Я не прощу тебе того, что ты сделал... Но отсутствие отрицательных эмоций долгое время было хотя бы моим оружием.
В ранних вылазках именно отсутствие отрицательных эмоций позволяло Бай У хладнокровно анализировать осквернённых.
Бай Юань сказал:
— Если человеку достаётся огромная психическая сила, ему и правда приходится терпеть много боли. К счастью, позже я решил, что такая боль даже ничего.
— В запретной зоне со мной случились 2 вещи. Первая: я увидел, как она разделилась на несколько воплощений, то есть отделённых тел.
— Вторая... она вселилась в меня.
Сказано было коротко, но смысл бил тяжело.
Вселилась в Бай Юань?
— Вообще ты и сам должен до кое-чего додуматься. Её психическая сила была слишком велика. Она почти превращалась в нечто вроде воли. Тело почти утратило форму...
— Вселившись в меня, она, по сути, окончательно бросила собственное тело.
— А что до отделённых тел... Сяо Юйгань и Дун Няньюй были среди них.
— Просто потом какое-то время каждая из них думала, что именно она и есть настоящее тело.
Разумеется, это была ложь Цзин Первого. Бай У спросил:
— И что, раз она вселилась в тебя, с ней всё стало нормально?
Бай Юань покачал головой.
— Конечно нет. Вот тут я перепугался, да. Моя жизнь и без того должна была быть недолгой. Откровение уже подсказало, что я обречён проиграть. Но если бы потом я не разобрался с этой «незваной гостьей», возможно, у меня не осталось бы даже той короткой жизни.
«Перепугался» — это, конечно, было сильно сказано. Бай У не мог представить Бай Юань с испуганным лицом.
Скорее уж Бай Юань нашёл всё это ужасно интересным.
Так и было. Когда жизнь вдруг получила обратный отсчёт, Бай Юань почувствовал, что всё стало куда увлекательнее.
Ему нужно было найти место, которое подавляло бы правила и любое искажение. Место настолько нормальное, что там почти не было ничего сверхъестественного.
Бай У тоже догадался и поэтому задал вопрос, который звучал будто в стороне от темы:
— Почему она выбрала тебя? Если она могла открыть все запреты в запретной зоне, почему не убежала?
Бай Юань улыбнулся.
— Хороший вопрос. Наверное, она мне завидовала.
Ответ прозвучал странно.
Но Бай У вдруг стало немного грустно.
Он не знал, какой была запретная зона. Но раз Бай Юань нарочно пропустил описание, место наверняка было не из приятных.
Огромная психическая сила означала выдающийся дар.
И одновременно приносила беду.
Возможно, она давно наблюдала за всем через психическую силу.
Она понимала, что никогда не сможет жить как обычный человек, и потому ей оставалось только молча смотреть.
Может быть, именно тогда она начала завидовать Бай Юань.
Бай Юань был человеком без сердца.
Он казался добрым ко всем, но Бай У знал: для Бай Юань все люди были лишь «предметами игры».
И всё же находились те, кому нравился такой Бай Юань, кто хотел быть таким же любимым.
Может быть, она вообще не различала, где Бай Юань притворяется, а где искренен.
Может быть, в её глазах Бай Юань был совершенным человеком.
Поэтому отделённые тела тоже одно за другим влюблялись в Бай Юань, хотя он всего лишь нормально с ними обращался.
Конечно, выдержать её любовь мог далеко не каждый.
Бай У предположил: именно потому, что у Бай Юань было Паразитирование внутреннего демона, а его психическая сила далеко превосходила обычную, она и выбрала его.
Бай Юань продолжил:
— Дальше историю ты знаешь. Мы начали планировать побег с фермы. Сначала не брали Десятку пик в компанию. Потом тоже не брали, он сам пристал и пошёл за нами.
— Всё это было ради образа. Когда я всё узнал, то согласился ему подыграть.
Бай У задал вопрос, будто не связанный с темой:
— Ты не боялся, что Десятка пик тебя обманет?
— Не боялся. У Обманщика требования зависят от того, кто им пользуется. У твоего маленького соперника Каина, например, нужно обманом довести человека до осквернения.
Бай У это знал. Все последователи Каина были осквернёнными, и сам Каин упрямо хотел превратить Бай Сяоюй в осквернённую.
В этом процессе условия признания обмана у Каина, как предполагал Бай У, были очень жёсткими.
Но следующие слова Бай Юань его удивили.
— Десятка пик, можно сказать, продвинул последовательность дальше. Но условия признания обмана у него тоже сложные. В основе должно быть нечто достаточно масштабное, нечто такое, во что люди верят без тени сомнения.
— И главное: условие его обмана — раскрыть собственную последовательность.
Улыбка Бай Юань стала шире.
— То есть играть в открытую. Обманывать, когда все знают, что перед ними мошенник. И наоборот: если никто не знает его особенности, даже успешный обман не даст эффекта.
Раньше Бай У уже думал, что именно у Десятки пик было для него несомненным.
То, что он мошенник.
И то, что он заклятый враг Бай Юань.
Но сам факт, что Десятка пик мошенник, не мог быть условием признания.
Ведь он не обманывал какого-то конкретного человека, это было лишь общее представление людей. К тому же... по сути своей Десятка пик действительно был мошенником.
А вот вражда с Бай Юань, при содействии самого Бай Юань, и стала главным козырем Десятки пик в игре с открытыми картами.
— Последовательность 23 — способность, которую я, если честно, очень хотел. Только в этом мире нельзя обмениваться последовательностями... Да и свою я бы отдавать не стал.
На этом месте Бай Юань сменил тему.
— Вернёмся к твоей матери. Ты ведь не думаешь, что настоящее тело Сяо Юйгань и есть твоя мать?
— В том мире ты тоже нашёл зацепки. Твоя мать — местная жительница.
— Но... связь между ними действительно есть.
Бай Юань замолчал.
Он словно предлагал Бай У догадаться самому.
К этому времени Тиран уже уничтожил Семь грехов, но очень скоро должно было обрушиться бедствие пострашнее.
И понять это смог только человек в фиолетовой комнате.
Бай У начал сводить воедино все сведения.
Его мать была как-то связана с настоящим телом Сяо Юйгань.
А когда он открыл дверь фиолетовой комнаты... он увидел один отрывок сверху вниз.
Будто кто-то смотрел на мир с высоты, но взгляд... был прикован к одной женщине.
Возможно, когда-то на ферме она именно так наблюдала за Бай Юань.
А потом решила вселиться в Бай Юань.
И тут Бай У вдруг понял.