Третий этаж здания Вечного банка.
Когда инспектор 11-й группы Порядка вошёл туда с охраной, было уже поздно.
Сильный грабитель, который прорубился с 21-го этажа до 3-го, исчез без следа.
На всём 3-м этаже Вечного банка лежал только один труп.
По номеру убитого было видно: перед ними один из старших советников консорциума Гордыни.
У этого человека был страшно ценный дар зрения. Он мог наблюдать за любой точкой мира. Больше того — иногда видел картины иных миров.
Для консорциума Гордыни потеря такого человека была не меньше, чем ущерб от действий повстанцев.
Инспектор, приехавший разбираться в деле, увидел тело и тихо вздохнул.
Он подошёл, опустился на корточки и медленно закрыл глаза одному из верхов консорциума.
— Я найду его до конца. И добьюсь для тебя справедливости.
— Инспектор, мы перекрыли все выходы, но его нигде нет... Куда он делся?
Сотрудники 11-й группы Порядка носили чёрные костюмы и выглядели как отряд спецслужб.
Костюм самого инспектора был светло-серым, а галстук сидел криво. Не потому, что назначение случилось внезапно и он не успел привести себя в порядок. Просто он всегда был таким: себе на уме и без лишнего пиетета к форме.
Обычно в мире Колодца редко находились дела, ради которых стоило тревожить именно его. Семь консорциумов вспоминали о нём только тогда, когда натыкались на настоящую загадку.
У инспектора была мощная интуиция, почти как сила причинности.
Очень похожая на интуицию того самого грабителя... совсем недавно.
Но нынешнее дело не было сложным. Оно было наглым, мерзким и слишком важным.
Ещё до входа в здание инспектор получил все данные.
— Владельцев шпионских спутников всего 4. Конечно, если не считать первого кресла консорциума Гордыни.
— Нас предупредили остальные 3 владельца спутников. Они всё время следили за этим местом. Недавно... грабитель пропал.
Инспектор поднялся. Настроение у него заметно потемнело.
— Ущерб на 21-м этаже уже посчитали?
— Почти всё было вещами чужаков: котёл, оружие, протокол последовательности прошлого чужака и ещё предметы прежних клиентов. Похоже, что-то связанное с пространственным хранением.
Когда сотрудник дошёл до протокола последовательности, инспектор нахмурился.
Сотрудник это, конечно, заметил.
— Шеф, с тем протоколом последовательности что-то не так? Да, вещь дорогая, но он ведь почти наверняка не сможет в ней разобраться.
Протоколы последовательности почти невозможно изменить.
Это похоже на договор, который искажение заключает с конкретным человеком: имя в таком договоре не перепишешь.
Семь консорциумов пытались взломать протоколы последовательностей долгие годы.
У Семи консорциумов хватало гениев. Но никто так ничего и не добился.
В реальном мире для этого всё ещё чего-то не хватало.
Долгие годы источник искажения внутри Башни пытался постичь силу последовательностей.
Он хотел овладеть силой того, кто когда-то победил его и запечатал.
Они были заклятыми врагами, последними уцелевшими из прошлой цивилизации Колодца.
Эти двое представляли 2 разные стороны. С виду стороны были противоположны, но на деле во многом сходились.
Но пока не будут найдены Последовательность 10 и Последовательность 12, Владыка Искажения всё равно не станет Владыкой Башни.
— Надеюсь, он не разберётся в протоколе последовательности... — машинально сказал инспектор.
Сотрудник считал это почти невозможным.
Постичь последовательность можно, но такие случаи редки. Даже тем, кто справлялся, требовалось очень много времени.
А все известные удачные примеры были связаны с тем, что прежний владелец сам отказывался от своего протокола.
Это даже не столько постижение и не взлом, сколько добровольная передача протокола последовательности.
Вот только чутьё у инспектора было таким же чудовищным, как у того грабителя.
Будь этот грабитель — то есть Бай У — сейчас здесь, он увидел бы, чьей проекцией был инспектор.
Его собственной.
Проекция значит лишь то, что у неё есть некоторое сходство с человеком из реального мира. Прямой связи между ними нет.
Но проекция Бай У, этот инспектор, и настоящий Бай У действительно были во многом похожи.
Чувства у него были притуплены. Сильные перепады настроения почти не случались.
В общении он то шарахался от людей, то шёл напролом и становился душой любой сцены. Ради раскрытия дела он мог надеть на себя какой угодно характер.
А иногда держал всех на расстоянии и мог так осадить даже такую мастерицу флирта, как Лю Чэнцзы, что у той язык прилипал к нёбу.
В этом мире у инспектора было 2 лучших друга, и из-за них он постоянно разрывался.
Поэтому он не вмешивался в дела 2 друзей: верхушки консорциума, Нулевого, и верхушки повстанцев, У-Цзю.
Когда-то он был мастером расследований. Потом стал бездельником из группы Порядка. Правда, бездельником с легендой за плечами.
— Шеф, куда делся грабитель? Мы всё перекрыли. По идее, уйти он не мог.
Сотрудник снова задал тот же вопрос.
Реакция инспектора была странной.
У жителей этого мира были только номера, без лиц, но эмоции они передавали так же ясно, как люди из реального мира.
Такова была особая способность существ мира Колодца.
Инспектор сказал со странным оттенком в голосе:
— Парень, сколько лет ты со мной работаешь?
— Четвёртый год пошёл.
— За эти 4 года ты со мной ни должности, ни денег не нажил. Обидно тебе, наверное.
— Шеф, вы это к чему? Мне не обидно. Вы у нас человек-легенда. Если бы... если бы вы сами не отказывались от повышений, давно бы поднялись. Мне не обидно, я у вас многому научился.
— Помню, твой ребёнок уже в начальной школе, да? Когда вернусь, устрою его учиться в место получше. Твоей жене буду регулярно переводить деньги.
Эти слова явно не имели отношения к делу. Сотрудник был не дурак и сразу понял: что-то пошло не так.
Лицо инспектора стало жёстким.
— Ты ведь спрашивал, куда делся грабитель?
— Так вот, грабитель ушёл на третий слой. Поэтому сторожить выходы больше нет смысла. Его уже нет в этом мире.
— Чтобы из зоны Чистого Колодца попасть сюда, нужны кровь и убийство. Чтобы отсюда уйти в зону Тяжёлого Колодца, нужны отказ и предательство.
— И ещё: открыть проход на 3-й слой, в зону Тяжёлого Колодца, может только тот, у кого есть сила туда войти. Проще говоря, на 3-й слой мира допускают только достойных.
Пока инспектор говорил, его рука пробила грудь сотрудника насквозь.
Сотрудник смотрел на него. В воздух хлынули потрясение, ярость, непонимание.
— Прости. Он убил моего самого близкого друга. Я обязан взяться за это дело. Я обязан поймать этого грабителя!
Инспектор вытащил руку, залитую кровью. В тот же миг ноги сотрудника подломились. Он рухнул на колени, поднял голову, посмотрел на инспектора — и упал окончательно.
Он умер.
Вскоре тревогу в Вечном банке сняли.
Ядовитый туман в хранилище быстро развеяли.
Всех, кого грабитель разметал по этажам, убрали.
А что произошло в вестибюле 3-го этажа здания Вечного банка, не узнал никто.
3 владельца шпионских спутников молчали как рыбы.
Остальным оставалось только гадать: инспектора похитили, а сотрудника группы Порядка и одного из верхов Вечного банка, Нулевого, убил грабитель.
Люди долго обсуждали случившееся. Но в этом мире всё держали в руках консорциумы.
Умные люди в консорциумах отлично знали: хочешь управлять миром — управляй тем, что мир слышит.
СМИ были их голосом.
Поэтому очень скоро, поскольку СМИ не сообщили ни слова о Вечном банке и ни слова о беспорядках, дело замяли.
Память у сетевой толпы короткая.
Курс акций Вечного банка даже вопреки всем законам рынка успел подрасти.
Мелкие игроки сами вытянули шеи под серп.
Потери Вечного банка — и в людях, и в оборудовании — быстро отбили на них же.
Город Колодца остался городом Колодца.
Даже после шумной вылазки повстанцев и чужака всё это почти ни на что не повлияло.
Вернее... не повлияло вообще.
Чужак, пришедший 700 лет назад, думал, что сможет собственными силами изменить город Колодца.
Потом понял: всё напрасно.
Он был слишком мелкой сошкой и не мог переиграть хозяев Семи консорциумов.
Он хотел угодить и тем и другим, но в итоге только метался из стороны в сторону, а владельцы консорциумов крутили им как хотели.
Так он и стал самым сильным «безумцем» реального мира.
А чужак, пришедший через 700 лет, был твёрже.
Он ясно понимал: чтобы изменить этот мир, надо идти глубже.
* * *
Мир Колодца, неизвестная область.
Хаос и пустота вокруг напомнили Бай У самый первый мир внутри скорлупы.
Он шёл по этому хаосу почти час. Всё это время его заметно тяготило молчание. Он говорил без конца.
Порой даже вытаскивал разговор из пустого места.
Как сейчас.
— Шестая сестрица, сколько вы с моим четвёртым братцем пробыли в скорлупе? Может быть так, что скорлупа вдруг исчезнет, я очнусь в реальном мире, и меня насильно выдернет из мира Колодца?
Цзин Шестой не нравилось, когда Бай У называл её шестой сестрицей. Ещё сильнее ей не нравилось, когда он называл её брата четвёртым братцем.
Бай У явно делал это нарочно, чтобы её перекосило.
Но на вопрос она всё же ответила честно:
— Твоё время невозможно высчитать. Мы — те, кому Владыка Искажения дал часть своих свойств. Наша память будет искажаться. Обычно только когда память полностью исказится, ты становишься настоящим... Цзин Седьмым.
— Но твой случай сильно отличается от нашего. Трудно сказать, что с тобой сейчас вообще происходит.
— Когда ты вошёл в скорлупу, свойства Колодца у тебя уже были. Твоя сила даже отозвалась на Колодец.
— Может быть, ты вообще не в скорлупе.
Бай У понял.
— То есть мне не надо бояться... что я вдруг уйду из этого мира?
— Я... не знаю.
Цзин Шестая и правда не знала. Такого раньше не случалось.
— Я могу привлечь внимание Альфа? — спросил Бай У.
Цзин Шестая кивнула.
— Возможно. Он единственный, кто способен соединяться с Колодцем.
— Даже второй брат, тот, кто стережёт Колодец, не знает, где он находится. Он знает только, что Колодец где-то в определённой зоне.
— А с Владыкой Искажения всё иначе. Его связь с Колодцем очень тесна. Та скорлупа, с одной стороны, искажает твою память, а с другой — отсекает запах Колодца.
— Если ты в мире Колодца натворишь что-нибудь слишком громкое, он, возможно... заметит.
Бай У хотел сказать ещё что-то. Ему нужно было, чтобы разговор не останавливался, чтобы мозг всё время был чем-то занят.
Но едва он открыл рот, Десятка пик вдруг вклинилась между ним и Цзин Шестой.
— Раз уж ты уже решил и выбор сделал, не прячься за болтовней. Ты ведь уже догадался, да?
Цзин Шестая тоже увидела: Бай У всю дорогу говорил, лишь бы не дать голове остановиться.
Стоило ей остановиться — и он снова начинал вспоминать Вечный банк.
Здесь не было дураков. Все трое, особенно Бай У, прекрасно понимали решимость Нулевого.
— Он ведь на самом деле пришёл, чтобы открыть тебе дорогу, — Десятка пик ударила прямо в больное место.
Бай У стало тяжело от этих слов.
Цзин Шестая поняла, к чему ведёт Десятка пик, и сказала:
— Так ты просто убегаешь.
— Замолчи, — в голосе Бай У прозвучала злость.
Недавно он сделал выбор. Но у любого выбора есть цена, и эта цена начала подниматься в нём, как дрожжи.
Бай У, всегда холодный и рассудочный, вдруг перестал быть холодным.
Десятка пик сказала:
— Значит, с самого начала поручение внедриться к повстанцам было ширмой.
— Настоящая цель Нулевого — подтолкнуть тебя к повстанцам.
— Он хотел, чтобы ты там узнал правду и понял, что обязан сделать.
— А в конце он сказал все эти слова только для того, чтобы ты поверил: он правда к тебе расположен, правда ценит тебя и правда хочет, чтобы ты остался.
— Чтобы ты понял: он действительно считает тебя другом. Тогда ключ к 3-му слою мира Колодца появится сам.
— Он заранее знал, какой выбор ты сделаешь.
— Без его помощи, с одной только повстанческой главой страховой компании, разве твой план прошёл бы так гладко?
Под «ним» Десятка пик, конечно, имела в виду Нулевого, умершего совсем недавно.
То есть проекцию того Нулевого, которого убил Бай У.
Когда из слов Нулевого Бай У узнал, как попасть на 3-й слой, он не колебался.
Он сделал то, что в глубине души считал самым правильным.
Но теперь, когда всё улеглось, он вдруг понял, насколько сложным и противоречивым был Нулевой.
Зачем Нулевой рассказал ему дорогу на 3-й слой?
Зачем пришёл один?
Зачем заговорил о выборе?
И почему самое первое задание состояло в том, чтобы Бай У вошёл в контакт с повстанцами?
Если бы Нулевой действительно хотел оставить его в этом мире, к чему все эти лишние слова и лишние ходы?
Куда надёжнее было бы ничего не говорить и постепенно втянуть его в лагерь Порядка.
Но Нулевой, наоборот, отправил Бай У под прикрытием к повстанцам.
Тогда Бай У ещё был доволен собой и считал, что раскусил игру Нулевого. Теперь он понял: даже это было частью расчёта Нулевого.
Всё было дымовой завесой.
Этот человек из верхушки консорциума Гордыни, владелец шпионского спутника, тот, кто мог видеть картины другого мира, —
с самого начала знал выбор Бай У.
И с самого начала строил план так, чтобы сила повстанцев помогла Бай У вернуть всё, что принадлежало ему.
Впереди, среди хаоса и пустоты, появился свет.
Смутно донёсся телефонный звонок.
Когда-то Бай У узнал бы этот звук мгновенно.
Но сейчас на сердце у него было пусто, и он ничего не заметил.
Нулевой обманул консорциум. Обманул и Бай У.
— Он ведь говорил тебе: не становись человеком, который мечется из стороны в сторону. А на самом деле метался как раз он.
— Совсем как Нулевой в реальности. Тот ненавидит людей, но всё равно снова и снова им помогает.
— Тяжело, да?
— У реального Нулевого голова варит отлично. У здешнего тоже. Он тебя обманул. И относился к тебе... не просто как к ценному человеку.
— Он с самого начала собирался завоевать твоё доверие, стать твоим другом, а потом умереть от твоей руки. Сделать себя ключом к 3-му слою.
— Все его искренние слова о том, что он хочет оставить тебя на 2-м слое... всё ложь. Ха-ха-ха-ха... Какая блестящая ложь. Даже ты со своими глазами не увидел.
— Но одна фраза была правдой: он человек из плоти и крови, человек с чувствами.
— Я не могу понять, почему он согласился пожертвовать собой ради тебя. Может, дело в другом чужаке 700-летней давности. Может, в том, что он всё это время смотрел на тебя.
Десятке пик было любопытно. Бай У было больно.
— Выходит, Нулевой в каком бы мире ни жил, к тебе относится необычайно хорошо. Но тебе лучше понять, с какой решимостью он всё это сделал.
Тон Десятки пик изменился, и Бай У это удивило.
Впрочем, очень скоро он и сам понял решимость Нулевого.
— Не будь человеком, который мечется из стороны в сторону. Возможно, на 3-м слое выборы будут ещё сильнее бить прямо в душу. Но ты обязан идти вперёд. По одной дороге. До самого конца.