Жар сделал воздух обжигающим.
Поединок областей Цзин Четвёртого и Альфа уже перешёл в следующий этап.
По окраинам города медленно проступали огромные каменные стелы...
В центре пространственно-временной формации Цзин Второй смотрел на золотую стелу спокойно, с прозрачным, как вода, взглядом.
— Ещё мало.
Его голос словно мог дойти до каждого, кто поддерживал формацию.
В этой великой формации Цзин Второй был сердцевиной, а остальные участники призывали её силой пространства-времени.
Это была мощная формация, способная запечатать душу и призвать Башню.
Внутри Башни существовала Печать правил, направленная именно против Искажения. Но силы людей на стороне Порядка там использовать было можно.
Только на призыв Башни и запечатывание души Альфа требовалось много времени.
Цзин Четвёртый действительно выиграл для них немало времени.
Но Первый отвлёкся на Цзин Первого, Линь Жуй ударил по предельной точке, а пространственно-временной лабиринт был повреждён и его пришлось восстанавливать. Всё это ещё сильнее замедлило ход формации.
Пусть Первый и придумал хитрый способ ускорить течение времени в той клетке, которая принадлежала Альфа, сам Альфа, похоже, тоже был готов заранее.
Казалось, каждый здесь непрерывно становился сильнее и снова и снова переступал через себя.
Но Альфа всё время сбивал их ритм.
До сих пор всё, что людям удавалось делать, было лишь ответом на его ходы.
Инициатива не перешла к ним ни на полшага.
Альфа предложил рукопашную — и в рукопашной подавил Цзин Четвёртого.
Альфа предложил состязание областей — и в схватке областей заставил Цзин Четвёртого хлебнуть горя, едва не превратив его в новую угрозу.
Даже когда Линь Жуй сжёг жизнь, а Цзин Четвёртый в решающий миг вернул себя, и со стороны казалось, что все эти люди один за другим прорываются за собственные пределы...
они смогли купить лишь немного времени.
А сам Альфа за это время также сделал ход формации ещё медленнее.
Если смотреть честно, в борьбе людей с Альфа у людей не было ни малейшего преимущества.
После рукопашной и битвы областей Альфа начал третий этап поединка.
— Ты неплох, дитя моё. Короткое время подавлять Искажение Колодца одной только волей — это и есть свет человеческой природы? Похоже, мне придётся заново оценить этих существ слабого измерения, которых называют людьми.
— Но дальше мне очень хочется проверить, насколько сильна твоя воля.
Слова Альфа упали, и вокруг Цзин Четвёртого больше не было пустоты и хаоса.
Он с таким трудом вернулся в реальность и настоящей личностью подавил личность хаотичную. Но в этот миг...
он мгновенно снова оказался в том городе, полном порядка.
Альфа стоял в этом городе и молча смотрел на Цзин Четвёртого, весь полный презрения.
— Дальше — поединок духовной силы. 2 раза ты уже проиграл. В первых 2 раундах ты кое-как выстоял: сначала благодаря человеческой технике, потом благодаря решимости старого друга, который сжёг свою жизнь. А теперь?
Это был не простой возврат на второй слой мира Колодца.
Перед ним снова разыгрывалось то, что Цзин Четвёртый совершил много лет назад.
Небо стало похоже на зеркало.
Цзин Четвёртый шёл по улицам этого мира, поднял голову к небу и увидел отражение другого мира.
Когда он в мире Колодца наслаждался неким спокойствием, в реальном мире он безумно и жестоко крушил всё вокруг.
— Ты можешь изменить это силой духа, но не можешь сбежать от выбора, который когда-то сделал. Это битва, в которой придётся смотреть в собственное сердце.
— Дитя моё, все тебя простили. Но значит ли это, что ты достоин прощения? Значит ли это, что ты уже спасён? Значит ли это, что ты искупил свои грехи?
Слова Альфа носились между небом и землёй и ударяли в разум Цзин Четвёртого.
Цзин Четвёртый увидел бесчисленные жестокости, которые совершил когда-то.
В Дэнлине он заражал учёных Искажением, и те один за другим превращались в монстров.
Первый раз за разом пытался его остановить, и раз за разом его тяжело ранили.
Тао Синчжи был проклят им, как и весь Дэнлинь.
А в конце... он убил Первого.
Скоро картина в зеркале снова изменилась. Когда тот юноша, ведомый причинностью, вошёл в область Анти-Колодца, Цзин Четвёртый увидел его мольбу.
Но в итоге... убил и его.
— Все, кто тебя любит, уйдут от тебя. Но это ты сам заставляешь их уходить.
— Каждый из них верил, что ты спаситель.
— Да, то, что ты делаешь сейчас, исполняет их ожидания. Но что это доказывает?
— Ты чудовище, дитя моё. Чудовище должно рычать так, чтобы мир трепетал. Должно заставить всех услышать силу в своём рёве.
— Ломай. Разрушай. Беснуйся. Вот твоя настоящая природа!
Голос Альфа звучал почти как правило мира, как единственная истина.
Этот огромный духовный удар сделал взгляд Цзин Четвёртого рассеянным.
Он начал теряться.
В поединке духовных сил разрыв между их уровнями был слишком велик.
Когда Альфа увидел, что Цзин Четвёртый не победил Искажение по-настоящему, а лишь хитрил с перерождением, у него уже появился план.
Линь Жуй разбудил Цзин Четвёртого ценой собственной жизни, но тем самым открыл его главную слабость.
Если в рукопашной и битве областей Цзин Четвёртый был единственным, кто мог противостоять Альфа...
то в битве духовной силы он уступал ему полностью.
Да, слабость Цзин Четвёртого всё равно была сильнее лучших достоинств остальных. Но перед Альфа любая слабость, любая короткая доска в настиле становилась смертельной.
Альфа мог свободно задавать устройство этого мира.
Цзин Четвёртого уже втянуло в иллюзию.
Легендарная метка искажения — Образ внутреннего демона.
Ещё одна способность Альфа.
На самом деле Цзин Четвёртый мог её разрушить. Но здесь возникал замкнутый круг.
Как загипнотизированный поймёт, что его загипнотизировали?
Если бы Цзин Четвёртый заранее стал защищаться осознанно, возможно, он не оказался бы втянут в этот духовный мир.
Но он промахнулся.
Он не ожидал, что Владыка Искажения силён не только в рукопашной и областях, но ещё и в духовной силе.
Это был предельный боец без мёртвых зон.
Бог, верующий в Искажение.
— Вспомнил, что сделал? Между Порядком и Искажением ты выбрал Порядок. И что получил? Ты предал тех, кто верил тебе. Ты убил их. Раз так, лучше уж выбрать Искажение.
Голос Альфа звучал как божественный указ, и Цзин Четвёртый невольно чувствовал... что всё это правильно.
* * *
Дэнлинь.
Восстановленный пространственно-временной лабиринт позволил всем немного выдохнуть.
Но сердце ещё не успело опуститься на место, как Первый почувствовал: бешеное чёрное дыхание и страшный звёздный свет, похоже, снова разрушают лабиринт.
Он не мог в это поверить.
Разве Цзин Четвёртый не пришёл в себя?
Крик Линь Жуй вытащил его с края срыва. И всё же сам Линь Жуй, хоть и выжил, теперь уже не мог ничего сделать.
Это чувство рождало отчаяние. Будто ты изо всех сил пытаешься что-то изменить, а в итоге понимаешь: ты всего лишь заставил противника сделать на 1 движение больше.
Ход немного изменился, но итог остался тем же.
Альфа хотел свести Цзин Четвёртого с ума. Хотел заставить его снова перейти на сторону Искажения.
Кто бы что ни делал, кто бы что ни приносил в жертву, ничто не могло остановить волю Альфа.
Первый, как создатель лабиринта, мог свободно переходить в любую клетку пространства и в любой миг чувствовать происходящее.
Он чувствовал: если Цзин Четвёртый продолжит в том же духе, лабиринт скоро будет взломан.
Тогда Альфа один за другим уничтожит всех, кто поддерживает формацию, а затем и её сердцевину.
Но сделать Первый ничего не мог.
— Неужели... судьба людей и правда обрывается здесь?
Руки Первого слегка дрожали.
И когда он уже тоже оказался в тупике, знакомое дыхание вытащило его из растерянности.
Он резко понял: в той клетке, где сражались Альфа и Цзин Четвёртый... появилось третье присутствие.
— Десятка пик?
Это дыхание было очень похоже на Десятку пик. Но почему-то Первому оно казалось ещё более знакомым.
В его глазах тревога сменилась печалью, но очень скоро печаль стала сомнением.
А потом... в его взгляде осталось только потрясение.
* * *
Это случилось много-много лет назад.
— Я скоро умру. Ты правда не можешь посмотреть мне в глаза и сказать, как собираешься жить после моей смерти и как будешь разбираться с моим сыном?
В неизвестном мире, в больничной палате, Бай Юань лежал на койке и смотрел на преступника, пришедшего со свалки.
— Я тебе яблоко почищу? — спросил преступник.
— По-твоему, мне это нужно? — с улыбкой спросил Бай Юань.
Улыбка у него всегда была обаятельная. Настолько, что молоденькая медсестра то и дело заходила проведать его без особой нужды.
Медсестра знала: этому человеку осталось недолго, влюбляться в него нельзя.
Но сердце, что с него взять. В итоге она даже выложила пост в соцсети и вздохнула о том, что хорошие люди долго не живут.
Такой изящный и безупречный мужчина непременно должен быть хорошим человеком. Странно, но в её голове эта логика сложилась сама собой.
— Трудно сказать. Все эти годы ты увлечённо изображал обычного человека. Может, тебе теперь и местная еда очень дорога?
Тот, кто чистил яблоко, говорил и вместе с тем обнажил татуировку на запястье.
Десятка пик.
Бай Юань сказал:
— Зачем до сих пор держишь?
— На память. Потому что когда-нибудь я вернусь. Я не такой, как ты.
На этом месте обладатель имени Десятки пик задал ключевой вопрос:
— То, что тебе осталось жить считаные дни, — это правда?
— У меня же нет твоих способностей. За враньё мне зарплату и проценты не платят.
— Иногда ты похож на мошенника больше, чем я.
— Если это похвала, советую добавить жару. С мертвецами скупиться не надо.
Он поверил: Бай Юань действительно скоро умрёт.
— Я хочу твою способность, — сказал он прямо.
Бай Юань улыбнулся и покачал головой:
— Я бы и рад тебе её подарить. Только мы столько лет вместе выживали здесь, а ты так и не смог меня обмануть. Я ведь всегда тебе доверял.
Десятке пик ужасно захотелось, чтобы рядом оказался кто-нибудь вроде старого толмача и перевёл: что значит «доверял», что, мать его, значит «мать его доверял».
— Зачем тащить её с собой в гроб?
— Прости. Даже если я притворюсь, что верю, по сути это всё равно будет неверием. Хочешь кого-то винить — вини себя. Ты так и не смогла меня обмануть.
Это был последний разговор Бай Юань с Десяткой пик.
На самом деле он хотел спросить совсем другое: почему ему никогда не удавалось обмануть Бай Юань.
Он получил силу причинности Цзин Шестой, получил силу Искажения Бай У, а ещё немного позже, на границе жизни и смерти, на острове Хуанцюань, получит силу жизни и смерти.
Но способность Бай Юань он получить так и не смог.
В итоге он не задал этот вопрос.
Она просто решила, что Бай Юань высмеет её, а значит, спрашивать нет смысла.
* * *
700 лет спустя он постепенно отпустил давнюю навязчивую мысль.
Но сейчас, когда его тело само собой направилось на север Дэнлиня, когда в голове поднялась мощная воля к бою... он внезапно вспомнил тот вопрос.
«Почему я никак не могла тебя обмануть? Неужели моя ложь правда была такой грубой?»
Вопрос возник в его сознании, но шаги не остановились.
В этой клетке пространства Альфа поставил стену Искажения.
Пока он промывал мозги Цзин Четвёртому, никто не должен был войти.
Но для человека, носившего имя Десятки пик, который тоже овладел Искажением и оттачивал его 700 лет, разрушить такой приём было не слишком трудно.
Если бы Альфа вступил с Десяткой пик в поединок областей, он мог бы мгновенно его поглотить.
Но это была только скорлупа. Защитный механизм перед самим Альфа.
Когда он шагнул в эту клетку пространства, он почувствовал: что-то в его сердце бешено растёт.
Оно было похоже на паразита, прятавшегося в самой глубине души.
Сначала он скрывался очень хорошо. Был даже период, когда казалось, будто он исчез.
Но совсем недавно... это чувство вернулось.
— Очень занятный вопрос. Почему ты не задала его 700 лет назад?
Тело Десятки пик не остановилось. В душе уже поднялась буря, но тело всё равно шло вперёд, всё ближе к Альфа.
Она ясно понимала: это значит, что власть над телом исчезла.
Но сейчас было не до этого. Внутри поднялось чувство такой сложности, какого он никогда не испытывал.
Отвращение, радость, изумление, ярость, насмешка над собой...
Её мозг работал слишком быстро. Чувства, родившиеся из одного лишь чутья, уже всплыли, хотя истина ещё не была подтверждена.
— Впрочем, хорошо, что ты тогда не спросила. Иначе прожила бы 700 лет с ощущением, что твоё гнездо заняла чужая птица. Вот это было бы по-настоящему жалко.
— Но теперь я могу ответить тебе.
Голос в голове не умолкал. Перед глазами Десятки пик даже возникли черты и улыбка одного человека.
Эта улыбка была мерзкой, ненавистной — и вместе с тем невозможно было отрицать, что она до неприличия обаятельна. Она будто снова отразилась в его зрачках.
— Когда я знаю все внутренние параметры твоей души, как ты можешь меня обмануть? Для меня ты прозрачна насквозь.
— Более того, некоторые планы я сам тебе подсказывал. Просто на ранней стадии паразитирования нельзя было дать тебе заметить меня, поэтому я не мог, как сейчас... напрямую управлять тобой.
— Ты ведь очень завидовала моей способности? Тогда я расскажу: в «паразитировании внутреннего демона» главное вовсе не внутренний демон. Главное — паразитирование. Именно поэтому эта способность и достойна места в первой десятке.
Голос в голове говорил ровно и спокойно. Вопрос, на который он 700 лет не знал ответа, наконец был решён.
И с каждой фразой этого голоса облик Десятки пик понемногу менялся.
А когда прозвучало последнее слово — «паразитирование», — человек, стоявший между Альфа и Цзин Четвёртым и прорвавший стену Искажения Альфа...
всё ещё выглядел как Десятка пик, но больше не был Десяткой пик.
— Прости, я никогда не считал тебя противником. Смерть — это лишь начало следующего путешествия. А ты... ты всего лишь повозка в дороге.
С этого мига личность Десятки пик была полностью подавлена в изнаночном мире.
Внутренний демон, паразитировавший в глубине духовного мира... наконец решил целиком взять хозяина под контроль.
Альфа резко открыл глаза. Мощный боевой инстинкт предупредил его об опасности, и он силой вырвался из мира Образа внутреннего демона.
Он увидел незнакомое лицо.
И безупречную улыбку.
— Великий демон? Поединок духовных сил? Можно и мне присоединиться?
Когда хозяина уже выедают дочиста, паразит начинает искать следующего. Таков закон паразитизма в природе.
В глазах нынешней Десятки пик сиял чарующий свет, способный похитить душу:
— Представлюсь. Меня зовут Бай Юань. Я отец Бай У. И я пришёл спросить, какого чёрта ты обижал моего сына.