За чёрным туманом.
Цзин Второй, Хун Инь и белый олень шли по следам, которые оставили бегущие осквернённые, и миновали Город осквернённых.
Цзин Второй прислушался к здешнему дыханию и сказал:
— Здесь есть знакомый след. Похоже, от моего старшего брата.
Шарик, который Хун Инь держала за нитку, теперь умел чувствовать злобу и обиды. Девочка нахмурилась.
— Здесь родился очень страшный монстр. Я чувствую, сколько вокруг страха и злости.
Город осквернённых был не концом пути. Двое людей и один олень пошли дальше.
Чем ближе они подходили к прежнему полю боя, тем тяжелее становилось на душе.
Во многих зонах, которые они проходили, Искажение было почти таким же плотным, как внутри чёрного тумана. Цзин Второй уже понял, что случилось.
Когда они наконец добрались до поля боя и увидели весь этот разгром, Цзин Второй сложил ладони.
— Мы опоздали.
— Почему? — не поняла Хун Инь.
С конца большой битвы прошёл всего 1 день.
На поле ещё держался запах крови. Земля хранила следы схватки существ, чья сила не укладывалась в человеческую мерку.
Небо было серым. Цзин Второй посмотрел вверх и сказал:
— Башня исчезла. Бог... тоже вышел наружу. Всё кончено. Люди проиграли. Хун Инь, я и сам всё больше сомневаюсь в боге, но для вас, тех, кто ему противится, всё уже закончилось.
Хун Инь всё ещё не понимала.
Цзин Второй попытался предсказать, что будет дальше.
— Возможно, бог по какой-то причине оставит часть людей в живых. Но всех, кто когда-либо входил в Башню, он будет убивать изо всех сил.
— Значит, если бог появился... это ещё не значит, что он может сразу убить всех? — спокойно спросила Хун Инь.
Цзин Второй замер, потом кивнул.
Где-то глубоко внутри он всё ещё считал бога всемогущим. Будто эта мысль была вбита ему в голову как правило.
Но Хун Инь говорила верно. Цзин Второй понял: бог ещё не настолько силён, чтобы в одно мгновение стереть всё живое.
Хун Инь стояла с каменным лицом. Видно было, что настроение у неё хуже некуда.
— Вот и всё. Раз ты говоришь «изо всех сил», значит, для бога одно дело сделать легко, другое трудно.
— А раз для него есть «легко» и «трудно», значит, в этом мире есть вещи, которые ему даются тяжело. Его сила не бесконечна. Иначе убить 1 человека и убить всех людей было бы для него задачей одного порядка.
Цзин Второй окончательно опешил. Он никак не ожидал, что Хун Инь теперь рассуждает так связно.
Белый олень стоял рядом без всякого интереса. Он уже привык смотреть, как девочка отчитывает монаха.
Хотя этот монах... был силён до жути.
Хун Инь не боялась Цзин Второго не из-за его буддийской природы. Просто Цзин Второй однажды навредил Бай У.
А врагов Бай У Хун Инь бояться не собиралась.
Правда, за дни, проведённые рядом с Цзин Вторым, её отношение к нему и вправду изменилось.
Сначала он вызывал у неё только брезгливость и отвращение. Потом с ним уже можно было хотя бы разговаривать.
Цзин Второй вздохнул.
— Пусть так. Но бог всё равно остаётся богом. У него сила, с которой не сравнится ни одно живое существо. А вместе с моим старшим братом они не дадут людям ни секунды передышки.
— Можно подумать, только у тебя есть старший брат. Твой брат моему и в подмётки не годится.
Хун Инь не знала, что сейчас с Бай У. В прошлый раз, когда она его видела, он стал куда сильнее, но всё равно ещё не дотягивал до уровня «Цзин».
И всё-таки Хун Инь твёрдо верила: Бай У превзойдёт этих монстров уровня «Цзин».
Цзин Второй спорить не стал.
— Бай У и правда занятный человек. В нём спрятана возможность, которую я не могу разглядеть. Здесь нам больше нечего делать. Пойдём.
— А Башня? — вдруг спросила Хун Инь и посмотрела вдаль.
Издалека, с западного побережья, тянуло солёным морским ветром. Больше там ничего не было.
Ещё недавно здесь стояло здание, чью высоту невозможно было измерить.
Теперь оно исчезло.
От Цзин Первого до Цзин Шестой — все могли почувствовать появление Башни.
Именно поэтому Цзин Второй решил, что, возможно, появится и бог. Он хотел задать богу несколько вопросов.
Но теперь он не чувствовал дыхания Башни.
— Её уничтожили? — с тревогой спросила Хун Инь.
Цзин Второй покачал головой.
— Башню не так-то просто уничтожить. Но Башня... уже не та Башня, где могут жить люди.
— Всё это время я подозревал одну вещь.
— Какую?
— Башня на самом деле ведёт в какое-то место.
Хун Инь распахнула глаза и уставилась на Цзин Второго. Ладно, понять, почему этот человек вырядился как лысая монашеская башка, она ещё могла. Но почему он и говорил как лысая монашеская башка?
Цзин Второй понял, что с Хун Инь надо говорить проще.
— Это лишь догадка. Башня куда сложнее, чем кажется. Даже Колодец не может до неё добраться. Её защита от Искажения... почти абсолютна, и при этом в ней огромный запас прочности.
— Приведу пример. Даже такие сильные существа, как мы, войдя в Башню, в тот же миг обратимся в пепел...
— Мы даже войти не сможем. Стоит коснуться человеческого устройства возврата, и, пока оно запустит перемещение в пространстве, мы получим разрушительный удар.
— Конечно, мы не умрём.
Эти слова означали, что кто-то из 6 существ уровня «Цзин» уже пытался попасть в Башню человеческим способом.
И без сомнений — способ не сработал.
Кто именно это делал, Цзин Второй не сказал: он сам, Цзин Третий, Цзин Пятый или Цзин Первый.
— Для нас Башня отсекает всё, что связано с дыханием осквернённых. Но, насколько я знаю... очень немногие люди могут пользоваться силой осквернённых. Полуосквернённые, например. Или те, на кого действуют особые Последовательности.
— Даже Бай У, выпивший Воду Колодца... такие люди входят в Башню, а Башня никак не реагирует.
Вот теперь Хун Инь уловила главное.
— Механизм очищения у Башни особенный. И ты считаешь, что Башня не совсем отвергает осквернённых. Но твой бог...
Цзин Второй покачал головой.
— Бога не очистило. Значит, моя мысль верна. На каком-то ярусе Башни осквернённые уже могут существовать.
Хун Инь вдруг поняла, насколько это смешно.
— Ты не входил в Башню. Ты даже не видел Башню. Я тоже. Мы 2 человека, которые не знают, что такое Башня, и сидим тут, рассуждаем о Башне. Это ведь разговор ни о чём. Может, мой брат знал бы больше.
В сером свете в глазах Цзин Второго мелькнула жалость.
Хун Инь, похоже, многого ждала от Бай У. Но Цзин Второй считал, что Бай У, скорее всего... уже постигла беда.
— Я видел Башню. В памяти. Или, точнее, в процессе собственного вылупления. Уже тогда я почувствовал, что Башня бесконечна, будто проход.
— С тех пор я думал: может быть, эта башня ведёт куда-то ещё.
Хун Инь странно посмотрела на Цзин Второго. Кажется, она не ожидала, что у монаха такая богатая фантазия.
Шарик качался на ветру. В нём пряталось бесчисленное множество злобных глаз. За дни рядом с Цзин Вторым прежний испуг в этих глазах понемногу сменился знакомой, почти людоедской жутью.
— Куда нам теперь? — спросила Хун Инь.
— Туда, откуда пришли.
— С таким трудом добрались — и обратно? — ответ ей явно не понравился.
Цзин Второй сказал:
— Мир вот-вот сильно изменится. Плотность Искажения повсюду будет расти. Осквернённые станут сильнее.
— Безопасны только места, где находится Колодец. Но я веду тебя не в безопасное место. Я веду тебя искать Колодец. Из-за прихода бога Колодец, скорее всего, тоже изменится. Возможно, именно там мы узнаем, что уже произошло и что будет дальше.
Цзин Второй повёл белого оленя обратно.
Хун Инь взглянула вдаль. В человеческом мире остались только пустошь и мёртвая тишина.
Иногда она чувствовала дыхание осквернённых. Они боялись. Они затаились.
Может быть, совсем скоро мир станет окончательно искривлённым.
И в этот миг она вдруг стала переживать за Бай У.
* * *
Внутри чёрного тумана. Ферма.
Огромная стена была проломлена, и бесчисленные струи чёрного тумана расползлись по ферме.
Дети, которых коснулся чёрный туман, все до одного стали осквернёнными.
От прежних лугов, церкви и жилых корпусов остались одни развалины.
Во всей ферме более-менее целой держалась только Ферма №7.
Потому что церковь Фермы №7 была местом воскрешения Цзин Первого.
Тело Цзин Первого было разбито. Его прежнее лицо покрылось бесчисленными трещинами.
Совсем недавно таинственный лысый человек перенёсся через огромное расстояние и в один миг оказался возле него и Цзин Четвёртого.
Потом, под силой, которой невозможно было противостоять... Цзин Первый был легко побеждён.
Цзин Четвёртому, как считал Цзин Первый, тоже наверняка пришлось несладко. Каким бы сильным ни был Цзин Четвёртый, с тем лысым он сравниться не мог.
Это была сила, которую невозможно представить.
Цзин Первый знал: ему понадобится очень, очень много времени, чтобы полностью восстановиться. Но Башня в итоге исчезла.
Главная цель была достигнута.
Через связь с Цзин Юй Цзин Первый знал: Владыка Искажения сошёл в мир людей.
Его миссия была выполнена уже больше чем наполовину.
А нынешний хаос на ферме Цзин Первого не волновал.
Снаружи, за стенами церкви, прозвучал знакомый голос. Женский.
— Я вернулась.
— Хорошо. Я ранен. Теперь ты будешь управлять всем на ферме.
— Я привела с собой друга.
— Друга?
Не будь Цзин Первый так слаб, он обязательно посмотрел бы на этого друга Дун Няньюй.
За стеной церкви с ним говорила именно Дун Няньюй.
— Ну, не совсем друга. Считай, что игрушку. Женщину. На ферме ведь сейчас людей не хватает, верно?
Услышав это, Цзин Первый немного успокоился и приказал:
— Всех детей, которых чёрный туман превратил в осквернённых, убрать. До возвращения моего господина ферма должна стать такой же, как прежде. Что до детей... в человеческом городе Санчес полно людей, готовых продать собственных детей и способность рожать.
Дун Няньюй знала этот план. «Мой господин» — так он называл монстра внутри Башни.
Она не понимала, почему монстр из Башни не появился на ферме.
Но одно понимала точно: Бай У, скорее всего, мёртв.
Ей пришлось задуматься: сможет ли Бай У выполнить то, что обещал?
Сказать ли Цзин Первому, что так называемый друг или игрушка на самом деле 2 подосланных Бай У человека?
Дун Няньюй колебалась совсем недолго. В конце концов она не стала выкладывать всё.
— Есть ещё что-нибудь?
— Нет. Я всё сделаю.
Дун Няньюй ушла.
Так она сделала свой выбор. Она верила, что однажды непременно увидит Бай Юань.
Долг 700-летней давности надо будет закрыть начисто.
* * *
За чёрным туманом. Полярные воды.
Ковчег изначально не был ледоколом. Но его громадный корпус и впрямь мог идти по ледяному морю.
За 2 дня, выйдя из порта на западном побережье Мэйнаня, Ковчег стремился уйти туда, где людей как можно меньше.
В полярных краях было очень холодно. Но полная палуба осквернённых прекрасно переносила любые крайние температуры.
Люди, поднявшиеся на борт совсем недавно, тоже были элитой Башни. Они также могли выдерживать предельный холод.
На палубе Вэнь Хао стоял лицом к ветру и снегу и чувствовал стужу крайнего севера. За его спиной уже не было 3 великих военачальников — стихийного бедствия, болезни и человеческой беды.
Облик Гу Цинъюй изменился. В полярных краях стояла только лютая зима, и он повязал шарф.
Один конец шарфа трепался на холодном ветру. Длинный клинок и короткий клинок висели у него на поясе. Со стороны его фигура казалась одинокой.
Он и правда был одинок.
В последней битве почти все ушли на Ковчег.
Башня была разрушена, но Вэнь Хао был уверен, что сможет избежать Владыки Искажения.
Может быть, у людей ещё оставался шанс построить свою цивилизацию. Ковчег в море и убежище внутри чёрного тумана давали людям возможность перевести дух и восстановить силы.
Но Бай У и Ли Ю этой возможности не досталось.
Совсем недавно люди отступили от окрестностей Башни. Благодаря помощи Цянь Исинь все смогли добраться до западного побережья.
Только Ли Ю и Бай У... оказались отрезаны.
Между У-Цзю и Ли Ю существовала особая связь. Но по какой-то причине последнее, что пришло У-Цзю в сознание, было прощанием Ли Ю.
«Наша связь разорвана. Не думай обо мне».
Их чувства могли быть связаны. Если бы Ли Ю умерла, У-Цзю тоже умер бы.
По правилам, раз он жив, значит, и Ли Ю жив.
Но теперь у У-Цзю не было такой уверенности.
Потому что он и Ли Ю словно были полностью отрезаны друг от друга. А последняя фраза, оставленная в сознании, заставляла У-Цзю думать именно о худшем.
Правило, более сильное, чем Облик бедствия десяти тысяч форм, разорвало договор Облика бедствия десяти тысяч форм.
Он стал свободным.
Но на сердце у У-Цзю было тяжело.
С Бай У и Ли Ю, скорее всего, случилась беда. Перед монстром из Башни... никто не мог выжить.
Человека, который говорит «не забывай меня», часто забывают.
А о человеке, который говорит «не думай обо мне», потом думают без конца.
— Куда мы теперь идём? Зачем ты позвал меня? Что хотел сказать?
У-Цзю покачал головой. Ледяной ветер не мог отвлечь его от мыслей о погибших друзьях. Значит, оставалось искать любой разговор, чтобы не молчать.
— Незадолго до этого старший брат Бай приходил ко мне и решил на моём лайнере одну очень трудную проблему.
— Он оставил кое-какие воспоминания. В месте, где они хранятся, я встретил хозяйку этого места. Девочку, которая говорит очень противоречиво.
— Она знает всё. Когда я вошёл туда... раньше я называл это место запретной зоной, но теперь лучше назвать его дворцом памяти. Так вот, когда я вошёл во дворец памяти, она сама нашла меня.
Вэнь Хао посмотрел на У-Цзю.
— И ещё она позволила мне войти в воспоминания старшего брата Бай и кое-что там увидеть. В его воспоминаниях многие люди почти не имели значения. Но ты другой.
— Поэтому, пока старшего брата Бай нет, я буду советоваться с тобой. На этом корабле нет помощника капитана. Но теперь помощник капитана — ты.
У-Цзю удивился.
— Ты так мне доверяешь?
— Так люди быстрее вольются к нам. Мои матросы и твои друзья должны как можно скорее стать единым целым.
— Я верю людям, которым верил старший брат Бай. Возможно, с того мига, как монстр из Башни вышел наружу, мир вступил в эпоху Искажения, в новый век.
— Но старший брат Бай обязательно вернётся и положит всему этому конец.
— Может, они уже мертвы, — сказал У-Цзю.
Вэнь Хао остался непоколебим.
— Может, вы со старшим братом Бай прошли через больше смертей и опасностей, чем я. Может, ты знаешь его лучше. Но именно поэтому ты слишком переживаешь и не видишь ясно.
— А ты не переживаешь? — спросил У-Цзю.
— Нет. Ты не поймёшь, что я почувствовал, когда через 700 лет снова увидел старшего брата Бай. И не поймёшь, что я почувствовал, когда он в одиночку решил беду запретной зоны.
Ребёнка вот-вот должны были бросить родители. Но билет на корабль от незнакомца подарил ему необыкновенную жизнь.
На этом пути он понемногу становился сильнее, понемногу добивался уважения и однажды встретил проблему, с которой не мог справиться.
А судьба снова свела его с тем самым незнакомцем. И тот снова помог ему.
Такое чувство судьбы подняло доверие Вэнь Хао к этому незнакомцу до предела.
Вэнь Хао стоял лицом к ледяному ветру Арктики и сказал с размахом:
— В отличие от тебя, я верю старшему брату Бай безоговорочно. Он обязательно вернётся.