Бай У видел сон.
Во сне он вернулся в тот самый городок. Там он ясно услышал все планы Десятки пик и Бай Юань.
Но сон оставался сном.
Он обрадовался: «Так вот какой у вас был план?»
И удивился: «Так вот насколько я особенный?»
Казалось, этот сон и правда был наполнен смыслом.
Так бывает: человеку снится, что он напевает песню. Песня прекрасная.
А просыпается — и не помнит ни ноты.
В тот миг, когда Бай У всё понял... он внезапно проснулся.
И всё, что было во сне, он даже не успел удержать. Сон отхлынул, как волна, оставил лишь след — и за ним уже было не угнаться.
Открыв глаза, Бай У увидел потолок.
Бесчисленные искорёженные лица, будто на безумной картине Ван Гога, косо и плотно теснились над ним.
Среди них по огромному потолку плыли золотые узоры, похожие на стрелки часов.
【Сбитое пространство-время, перекошенные хаотичные лица. О чём ты подумал, старина? Поздравляю, ты ещё не умер! Ну что, разве я не идеально выполнил задачу и не задержал врага ради тебя? (меня тогда пиздец как трясло, содержимое скобок потом удалить)
Но сейчас начинается новое исследование. Мир — это круг, и я пока не могу дать никакой информации.
Зато можно начать с данных. Например... расстояние от того огромного потолка, на который ты смотришь, до носков твоей обуви сейчас составляет 900 метров. Думаю, ты уже о чём-то догадался.】
Такой стиль примечания означал, что недавняя смена личности закончилась.
Настоящий Бай У снова получил контроль над телом. Только он ещё не успел осмыслить это, как содержание примечания поразило его.
900 метров?
Бай У замер.
Он знал, что значит это знакомое число, а потом резко повернул голову.
Вдали его внимание привлекли сразу две вещи.
Первая — Тиран.
Тиран не умер.
Бай У это не удивило. По правилам мира Колодца Тиран выбрал его и стал его осквернённым телом. Если бы Тиран умер, сам Бай У больше не сохранял бы человеческий облик.
Как и Бай У, Тиран потерял сознание.
Когда Бай У очнулся, Тиран тоже медленно пришёл в себя.
Только Тиран выглядел куда спокойнее Бай У: в конце концов, он заранее знал, что не умрёт.
Конечно, сейчас он снова вернулся к облику белых костей. Последняя смерть стала чем-то вроде расчёта.
Вся плоть, все крылья и оружие, которые давали ему отрицательные эмоции, снова обратились в ничто.
Но, увидев в глазах Бай У огромное недоумение, Тиран понял: что-то потрясло его.
Ему стало любопытно, что именно привлекло Бай У.
Он проследил за его взглядом.
На самом краю поля зрения Бай У было пусто. Там ничего не стояло. Но зоркий Тиран всё же заметил: в земле зияет огромный пролом.
Похоже, проход на следующий слой.
Сердце резко забилось быстрее.
Бай У был достаточно умён, чтобы понять, куда попал.
В голове мгновенно возник огромный подъёмник.
И этот подъёмник идеально совместился с далёким проломом, будто недостающий кусок пазла.
Это место...
Башня.
Стоило осознать это, и все прежние догадки разом смешались.
Колодец соединён с Башней...
Из самого нижнего слоя Колодца можно попасть на самый верх Башни?
Нет... У Башни вообще есть понятие верхнего предела?
Если так, то когда Альфа в состоянии обратного измерения в конце остался лишь с понятием «идти вверх», не потому ли это, что направление вверх было его навязчивой идеей?
Нет... Тогда почему за 700 лет Альфа поднялся всего на несколько ярусов?
Он вышел из 3 слоя мира Колодца и попал на 4 слой.
Но всё вокруг показывало: 4 слой мира Колодца был каким-то ярусом Башни.
Потолок над головой, сложенный из искажённых до гротеска лиц, полных человеческих отрицательных эмоций, больше не имел пролома.
А это значило: вверх нельзя.
Бай У чувствовал, что здесь что-то не сходится.
Размышляя, он подошёл к Тирану.
— Похоже, мы уцелели, — сказал Бай У и поднял кулак.
Тиран, чьё тело было куда массивнее тела Бай У, всё же стукнул своим кулаком о его.
Он снова стал костяным, но тот голод, что раньше впивался в кости, уже исчез.
Теперь Тиран признал Бай У.
Когда Багряный погиб, печаль и ярость Бай У спасли Тирана.
Тиран получил избавление от тысячелетий одурманенного существования и с достоинством победил Семь грехов.
Для Тирана это было почти сном. И Бай У помог ему этот сон исполнить.
— Но новое испытание уже началось. Ты из внешнего мира. Ты должен знать кое-что. Ты был в зоне Чистого Колодца, верно? — Тиран посмотрел на Бай У.
Очевидно, он тоже почувствовал: с этим местом что-то не так.
В Башне он не бывал, но по недоумению в глазах Бай У сумел многое угадать.
Бай У кивнул. Он понял, что имеет в виду Тиран.
В зоне Чистого Колодца Бай У видел откровение, написанное знаками последовательностей: кто-то найдёт свиток пазла, соберёт Семь грехов и раскроет тайну глубин Колодца.
Но теперь Бай У вернулся в место, похожее на Башню, и вся история стала ещё загадочнее.
Это правда Башня?
Высоту Башни Бай У всегда считал чем-то, что выходит за пределы человеческого воображения...
Она не бесконечна, но до её конца всё равно не дойти. Тот, кто попытается найти край, обнаружит только, что Башня становится всё выше.
Однако сейчас всё словно говорило: это именно Башня.
Потолок высотой 900 метров. Огромный пролом.
Но, глядя на пролом, Бай У снова чувствовал: что-то не так.
Когда Альфа был на 7 ярусе, Бай У видел потолок 6 яруса.
Там не было такого пролома.
А нынешний пролом идеально совпадал с подъёмником в его памяти, будто часть пазла.
Слишком уж удачное совпадение.
Или это было вовсе не совпадение, а что-то такое, о чём он ещё не подумал.
Внутри Бай У копилось множество вопросов. Ему хотелось прямо сейчас пойти и посмотреть, что находится под проломом.
Но он подавил это желание.
У него были загадки, ответы на которые он хотел получить от Тирана.
Бай У медленно пошёл к пролому. Тиран сказал:
— Возможно, нам стоит осмотреться вокруг.
Цзин Шестая, наверное, и правда умерла.
Бай У вдруг почувствовал: эти слова должна была сказать ему Цзин Шестая.
Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Мысли постепенно прояснились.
— У меня есть вопросы.
— Спрашивай. Что знаю, расскажу.
— Что вы с Семью грехами вообще такое? Похоже, вы старше даже Альфа.
До пролома ещё было далеко, поэтому Бай У тоже замедлил шаг. Огромное костяное тело Тирана двигалось рядом, его взгляд осматривал окрестности и время от времени поднимался к потолку.
— Мы — воплощённые эмоции. Коренные жители мира Колодца.
Такое объяснение Бай У мог принять.
Вспомнив недавнюю встречу с матерью, он понял, что о многом тогда не успел спросить.
План Бай Юань пока имел только общий контур. Детали всё ещё ускользали, и Бай У спросил:
— Почему выбрали меня?
Фраза была короткой, но Тиран понял, что он имеет в виду.
— Ты родился в мире внутри Колодца, но в тебе есть кровь внешнего мира. Кроме того, в тебе есть воля того, кто способен противостоять Владыке Искажения. Ты — самый особенный. Особеннее любых монстров уровня «Цзин», полуосквернённых, гениев с даром и прочих легенд вашего мира.
Тиран хвалил Бай У.
Но Бай У, слушая это, вдруг потерял интерес.
— Значит... опять всё свелось к крови и родословной. Как уныло.
Лицо Бай У оставалось спокойным, и в этом спокойствии была самоирония.
Вначале он думал, что это история о нём: о человеке с Оком Прейера, который в разных исследованиях сам выбирается вперёд, сам показывает себя.
Он думал, что это легендарное приключение маленького человека, который ломает заговоры и разгадывает тайны.
Но чем дальше всё шло, тем больше напоминало историю героя из аниме: сначала выясняется, что у него крутой отец, потом — что у него крутая мать.
Потом выясняется, что само его рождение уже было связано с чьими-то огромными надеждами.
Дойдя до этого места, люди обычно говорят: «А, опять так. Просто читерство. Скучно. Неинтересно».
Бай У чувствовал примерно то же самое. У него пропал азарт.
Тиран выбрал его, Бай Юань выбрал его, Десятка пик выбрала его — всё из-за его особости.
Тиран словно был родственной душой Бай У и даже уловил его отвращение.
— Зато это правда.
Бай У остановился. Искажённые лица на потолке шевелились, будто над чем-то насмехались.
Тиран сказал:
— Рассказ о маленьком человеке без происхождения и без особого дара, который сам берёт судьбу за горло, сам по себе довольно глуп. Героев мало. Людям нравится смотреть, как герой спасает всё в последнюю минуту, но редко кто видит расчёты и жертвы, из которых этого героя сделали.
— Парень, может, тебе кажется, что всё твоё потеряло смысл, потому что ты изначально стоял выше остальных...
— Но думать так — значит предать тех, кто вложил в тебя свою кровь и жизнь.
Костяной Тиран сам выбрал Бай У.
Прошлое Бай У он на самом деле знал.
Багряный время от времени рассказывал ему разные вещи.
Когда Бай У родился, Тиран на другом уровне мира Колодца почувствовал неясную возможность, словно судьба тихо повернулась в его сторону.
А во время смертельного рейса, в казино, в школе Байчуаня и в боях цветовой области он ненадолго появлялся в мире Бай У и отчасти пережил его воспоминания.
— Бай Юань не смог бы породить второго такого, как ты. И я не верю, что в этом мире найдётся ещё один человек, который пройдёт через все мучения детства и не превратится в бесчеловечное чудовище.
— Как ты думаешь, что именно я увидел в тебе?
Тиран и Бай У оба остановились.
Уныние и самоирония Бай У рождались из мысли, что никакого таланта у него, может быть, и нет. Он будто был лишь случайным удачным результатом эксперимента своего отца Бай Юань.
Он не мог найти в себе того... что принадлежало бы только ему.
Особенно после встречи с матерью. Он был тронут тем, как она защищала его, но всё равно не понимал: для чего вообще существовали он и его мать?
Будто всё было одной большой игрой Бай Юань.
— Что во мне вообще моё? Если бы не они, до какого места я бы дошёл?
В этих словах уже слышалась растерянность.
— Друг, твой путь до сегодняшнего дня, твои решения, твой выбор — всё это твоё. Воин не должен стыдиться того, что идёт в бой с наследием, оставленным старшими.
Тиран, прежде мутный и неистовый, сейчас был на редкость ясен.
— Парень, как ты думаешь, в каком мире мы живём? Сколько поколений непрерывно жертвовали собой, чтобы противостоять искажению? Даже сейчас твои товарищи думают, как сражаться с врагом, которого невозможно победить.
— Ты уже встречался с ним. Ты знаешь, насколько силён враг, с которым нам в конце концов придётся столкнуться.
— Кровь, наследие, талант, читерство — называй как хочешь. Чтобы изгнать искажение, чтобы люди вернулись на родную землю, кто-то добровольно стал демоном и отказался от права быть человеком.
— Сколько людей мечтали бы получить такую особость, как у тебя! А ты всё ещё топчешься на месте, потому что твои собственные усилия кажутся тебе маленькими? Всё ещё мучаешься из-за того, что получил наследие старших?
Тиран уже подошёл вплотную к Бай У. Белые кости делали его страшным и яростным, но в словах горел живой жар.
— Если тебе кажется, что ты получил не своё, что твои достижения рождены не трудом, а расчётами прошлого поколения, и твоя воля тут почти ни при чём, — так разбей это!
— Сделай шаг дальше! Сделай то, чего они сделать не смогли!
Бай У молчал.
Он никак не ожидал, что тот, кто на 3 слое только рычал, рычал и, блядь, снова рычал, скажет ему такое.
Такое осквернённое тело... вполне себе неплохо. По части слов Тиран оказался ничуть не хуже его человеческого тела. Просто оратор с таким кулаком до сцены так и не добрался.
Бай У вдруг улыбнулся:
— Ты говоришь лучше меня.
Тиран холодно фыркнул:
— Хм. Я выбрал тебя из-за твоей особости. Но то, что ты называешь кровью и родословной, — лишь часть этой особости. Главное — то, каким ты стал потом.
— Твой выбор и твой труд до сегодняшнего дня тесно связаны с людьми прошлого поколения, но без тебя их воля не продвинулась бы так далеко.
— Спасителя нет. Есть только итог усилий поколений. Возможно, ты тоже проиграешь... Возможно, в конце ты станешь похож на тех, кого ненавидишь, и начнёшь бесчеловечно мучить потомков, на которых возложишь надежды, передавая им то, что имеешь сам.
Бай У передёрнуло. Он перебил Тирана:
— Хватит, я уже представил. Картина мерзкая. Лучше уж я постараюсь пройти этот инстанс...
Последние слова Тирана окончательно разогнали его хандру. Бай У совсем не хотел стать как Бай Юань: не справился сам — родил сына, всё взвалил на сына, а сам сидит в стороне и смотрит представление.
В голове даже возникла сцена, где он с обаятельной улыбкой тычет иглой в собственного сына.
Отвратительно.
Сегодня Бай У редко для себя растерялся и усомнился, но очень скоро эта растерянность ушла.
Он похлопал себя по лицу, и раздражение с самоиронией в голове рассеялись.
Тиран был прав. Выбор, пережитое, друзья и его собственные усилия нельзя было сбрасывать со счетов.
На самом деле кое-чего Тиран не договорил.
Он мог бы сказать Бай У прямо: талант и особость Бай У даже без Бай Юань привели бы его не ниже сегодняшних высот.
В этом Тиран был уверен.
Планы Бай Юань на самом деле не были выстроены ещё до рождения Бай У.
Бай Юань не рождал Бай У ради каких-то планов.
Правда была иной: именно рождение Бай У позволило Бай Юань увидеть надежду.
Но Тиран больше хотел, чтобы Бай У принял груз прошлого поколения.
Пусть мечта о маленьком человеке, который добивается всего сам, без всякой крови и родословной, оказалась разбита — Тиран хотел увидеть, что Бай У всё равно не дрогнет перед дальнейшей дорогой.
Именно этого он ждал.
Они снова двинулись вперёд.
И вскоре...
оказались у пролома.