Теодор и Николас молча смотрели друг на друга.
Они не обменялись ни словом, но оба прекрасно понимали: положение складывалось скверно.
Они были не настолько глупы, чтобы принять слова императора за настоящий шанс.
— Хм…
Теодор нарушил тишину тяжёлым вздохом.
Нахмурившись, он заговорил:
— Сейчас старший брат находится в самом выгодном положении. Следом за ним идёт младшая сестра. А я, увы, плетусь последним.
За Рихардом стоял род Фердинанд.
Это означало, что он мог привлечь всю мощь Востока.
Клаудия благодаря союзу с Мартином могла рассчитывать на род Адальберт и Север.
И это ещё не всё.
По материнской линии она принадлежала к графскому дому Минерт, поэтому военная сила, доступная ей на Западе, превосходила даже возможности Рихарда.
У Теодора всё было иначе.
Даже если объединить маркизский дом Ройс со всей его фракцией, получится чуть меньше половины западных сил.
В обычной ситуации этого хватило бы, чтобы гордо назвать себя сильнейшей стороной Запада. Но сейчас подобное преимущество ничего не значило.
Рихард и Клаудия получали поддержку властителей целых регионов. Теодор изначально оказался на несколько шагов позади них.
— Простите меня, Ваше Высочество. Победи мы в прошлой войне владений, сокруши Мартина Адальберта и захвати вход в подземелье — этого бы не произошло.
Николас извинился совершенно искренне.
Как ни неприятно было признавать, Мартин оказался прав.
Следовало не обращать внимания на реакцию Рихарда и Клаудии и бросить все силы на уничтожение Мартина.
Но они этого не сделали, и теперь второй принц рисковал выбыть из самого важного состязания.
— Я ни в чём вас не виню, маркиз. Тогда, как и сейчас, наши ставки были ограничены. Разгромить всю фракцию Клаудии, а затем ещё и уничтожить род Адальберт? Надеяться на такое чудо было бы верхом глупости.
— Разумеется, вместо сожалений о прошлом следует искать выход из нынешнего положения, но…
— Сделать это чрезвычайно трудно.
— Хм… Вы правы, Ваше Высочество. А если вспомнить, что этот мерзавец Мартин держит в руках ещё и вашу слабость, наше положение становится совсем невыгодным.
— С тех пор как я связался с этим проклятым человеком, ничего не идёт как надо. Всё рассыпалось.
Теодор горько усмехнулся.
Он уступал Рихарду, но всё же обладал заметным влиянием.
Однако после столкновения с Мартином рухнуло всё, что он создавал годами.
Его сумела обойти даже Клаудия, которую Теодор прежде не считал серьёзной соперницей.
Если не найти способ переломить положение, сама фракция вскоре распадётся.
И тут раздался мужской голос:
— Похоже, у вас обоих немало забот.
Теодор и Николас сразу узнали говорившего.
Они слышали его совсем недавно. Ошибиться было невозможно.
Мужчины быстро переглянулись и пришли к одному решению.
Нападать не станут.
В комнате собрались светящиеся частицы и вскоре сложились в человеческую фигуру.
Перед ними появился Вернер фон Клаус.
— Не ожидал, что ты так легко впустишь меня, Николас.
— Незачем тратить силы на бессмысленные действия. Особенно если явившийся может стать союзником, с которым мы оба получим выгоду.
— Значит, я не ошибся, когда пришёл именно к вам.
Вернер непринуждённо улыбнулся, занял свободное место и посмотрел на Теодора с Николасом.
— Мне нужны лишь независимость рода Клаус и свобода Юга. Уничтожать Императорский дом и другие Великие дома, чтобы занять место Империи Альтерия, я не собираюсь. Но полностью игнорировать их тоже нельзя. Если все объединятся, даже мне будет тяжело.
— Не слишком похоже на слова человека, который столь уверенно выступал перед императором.
— В подобных обстоятельствах приходится блефовать.
— С этим не поспоришь. Но если ты решился открыто объявить независимость, слабым тебя тоже не назовёшь.
— Разумеется. Если противниками станут только Фердинанды и первый принц, я одержу уверенную победу.
Пока Николас размышлял над услышанным, Теодор спокойно спросил:
— Что требуется от нас?
Он поставил на престол всё.
Поэтому был готов на что угодно.
Даже заключить союз с человеком, который проклял его отца и годами причинял ему мучения.
— Задача проста. Не позволяйте войскам Адальбертов и Севера двинуться на Юг. Можете сначала уничтожить род Адальберт, а затем захватить Север и вход в подземелье — мне всё равно.
— А что будете делать вы, герцог Клаус?
— Убью Карла фон Фердинанда и Рихарда Альтерию.
— А вход в подземелье на Востоке? Вы собираетесь захватить его?
— Я уже говорил: кроме независимости рода Клаус и Юга, меня ничего не интересует. Если Восток останется без хозяина, желающие заменить род Фердинанд перегрызутся между собой. Хаос в Империи лишь усилится, а я получу свободу действий.
— Сделка куда честнее, чем я ожидал. Вы занимаете более сильную позицию, поэтому я думал, что требования будут тяжелее.
— Не люблю хватать больше необходимого.
— Это приходится признать.
Теодор легко согласился.
Захват входа в восточное подземелье фактически означал бы получение половины Империи. С такой силой можно провозгласить уже не королевство, а собственную Империю.
Если Вернер сокрушит Карла фон Фердинанда, подобная возможность сама ляжет ему в руки.
И всё же он отказывался от неё без колебаний.
Такое самообладание вызывало уважение.
— Хорошо. Мы уничтожим род Адальберт и силы Клаудии. После этого я займу престол, а маркиз Ройс получит земли Адальбертов и Север.
— Я разгромлю род Фердинанд и оставлю Восток без властителя. А смерть Рихарда облегчит тебе путь к престолу.
Вернер протянул Теодору правую руку.
Тот без колебаний пожал её.
«Прежде чем я займу престол, ты падёшь первым, Мартин Адальберт».
Просто убить его было недостаточно.
Теодор собирался утолить всю накопившуюся злость и ненависть.
А затем наказать Клаудию, которая заключила союз с Мартином и едва не довела его до полного краха.
Жажда убийства вспыхнула в Теодоре сильнее прежнего.
* * *
Закончив разговор с Клаудией, Мартин собирался отдохнуть.
Но желание не исполнилось.
К нему внезапно пожаловал человек, от которого трудно было отказаться.
«Неудобно».
Мартин попытался сохранить невозмутимость, однако даже это давалось непросто.
Стыдиться тут было нечего.
Любому стало бы не по себе перед одним из глав трёх Великих домов — Карлом фон Фердинандом.
— Прежний глава рода Адальберт сильно меня разочаровал, но временами мне было его искренне жаль. Он не виноват ни в отсутствии таланта, ни в том, что единственный наследник не смог как следует пробудить уникальную способность.
Мартин промолчал.
Карл продолжил, не обращая внимания на его реакцию:
— Теперь он хотя бы сможет спокойно наблюдать за сыном с небес. Ты достойно ведёшь род как наследник. За моё поколение я не беспокоюсь, но сомневаюсь, сумеют ли мои внуки справиться с тобой. И всё сильнее убеждаюсь, что правильно выбрал цель заранее.
— Уничтожить род Клаус и род Адальберт… Когда вы решили это сделать?
— Впервые задумался после встречи с твоим отцом. Окончательно решил, когда узнал о стремлении Вернера к независимости.
— Империя сохранялась тысячу лет благодаря тому, что три Великих дома и Императорский дом сдерживали друг друга и поддерживали равновесие. Если останутся лишь Фердинанды и императорская семья Альтерия, столкновение неизбежно. В итоге может погибнуть сам род Фердинанд.
— Кто именно погибнет, неизвестно, но столкновение двух сил действительно возможно. Хотя лично я никогда не нападу на зятя или внука.
Карл ответил совершенно спокойно.
Мартин не понимал его и спросил снова:
— Почему вы стремитесь уничтожить и поглотить другие Великие дома, даже если это может привести к гибели вашего собственного рода?
— Как Вернер мечтает о независимости, так и у меня есть великая цель. Я хочу, чтобы род Фердинанд перестал быть лишь властителем Востока и создал собственную Империю. Настоящее великое государство, а не рыхлое объединение вроде Империи Альтерия.
— Страшно уже то, что вам достаточно сокрушить герцога Клауса, чтобы это стало возможным.
— Я же сказал, что не стану нападать на зятя и внука. Даже если поглощу лишь Клаусов или Адальбертов, меня запишут величайшим главой в истории рода. Остальное оставлю потомкам. Даже если они в итоге проиграют императорской семье Альтерия.
Услышав это, Мартин вспомнил главное правило Фердинандов.
«Сражаться честно и побеждать».
Он не ожидал, что принцип окажется настолько крайним.
Что можно сказать человеку, которому всё равно, проиграют ли его потомки?
— Эта гражданская война — твой первый и последний шанс, исполняющий обязанности главы Адальбертов.
— Как только род Клаус падёт, вы нападёте на меня.
— Верно. Но до того момента я ни в какой форме не причиню тебе вреда. Если попросишь помощи, возможно, даже соглашусь.
— Вы проявляете великодушие, потому что пока я не способен быть вашим противником. Между нами нет условий для честного поединка.
— Проницательность у тебя действительно исключительная. Наращивай силу и борись изо всех сил. Это единственный способ выжить.
— Покорно ждать гибели я не стану.
— Именно этого я и хочу.
Карл улыбался.
Мартин покачал головой.
Он встречал множество странных людей, но никого настолько непостижимого.
Оставив после себя предупреждение, почти не отличимое от объявления войны, Карл покинул комнату.
Мартин решил, что теперь наконец сможет отдохнуть.
Он ошибался.
Раздался стук в дверь.
— Да.
Вошла Сиен с горькой улыбкой.
— К тебе ещё один гость, Мартин.
— Нельзя его отправить обратно? Мне и предыдущего хватило.
— Я тоже не хочу смотреть, как тебя мучают… но вряд ли получится. Тебя желает видеть член императорской семьи.
С Клаудией Мартин уже поговорил.
Вместо Рихарда его посетил Карл фон Фердинанд, и намерения первой фракции стали ясны.
Теодор лично к нему не придёт.
После исключения всех претендентов оставался лишь один человек.
«Мюллер Альтерия».
Мартин совершенно не понимал, зачем тот явился.
Поэтому встреча была неизбежна.
— Проводи его.
— Хорошо.
Глядя вслед уходящей Сиен, Мартин подумал, что этот день будет по-настоящему долгим.