— Я отчасти понимаю ваши чувства. Но винить во всём… главу рода, пожалуй, несправедливо.
Ирина фон Минерт, присутствовавшая при разговоре, осторожно вступилась за Мартина.
Винсент никак не отреагировал.
Он просто продолжал смотреть на Мартина.
Даже равнодушный взгляд этого человека давил сам по себе, однако Мартин не отвернулся. Лишь горько улыбнулся и выдержал его прямо.
— Я не стану утверждать, что решение главы рода ошибочно. Одна из причин ослабления главного дома — нехватка прямых потомков.
Дом олицетворяет его глава.
Но держится он в конечном счёте на прямой линии — особенно на тех, кто полноценно пробудил родовую уникальную способность.
В этом смысле положение дома Адальберт оставалось опасным.
«Все считают, что Власть над пространством пробудилась только у меня».
Да и на самом деле это было Искажение всего сущего, а не Власть над пространством.
Если Мартин умрёт, даже эта линия оборвётся.
Никто не мог знать, какие способности получат его будущие дети.
Но одно было несомненно: чтобы дом пережил века, число носителей Власти над пространством или Искажения всего сущего должно вырасти.
Если смотреть лишь на интересы рода, решение было верным.
Именно поэтому Винсент принял брак Мартина не только с Сиен.
— Гражданская война довела противостояние Севера и Запада до предела. Запад пока молчит только потому, что уступает в силе, но многие его жители считают нас мятежниками. Такова действительность.
Вражда между Севером и Западом достигла невиданного уровня.
Доходило до того, что простолюдины открыто выражали недовольство дворянами, вставшими на сторону Клаудии.
Их обвиняли в предательстве Запада ради союза с Севером.
Столько лет западные земли находились в центре Империи и пользовались бесчисленными привилегиями.
Теперь всё это могло исчезнуть, поэтому люди сопротивлялись хотя бы молча.
— В этом отношении брак с её высочеством принцессой выгоден. Он покажет, что вы намерены принять Запад и его жителей. С политической точки зрения союз имеет большое значение.
Ирина кивнула словам Винсента.
Именно поэтому она так настойчиво утверждала, что Мартин обязан жениться на Клаудии ради единства имперцев.
Если смотреть на чистую выгоду, решение было правильным.
Нельзя же начинать историю новой Империи с раздора.
— Но как отец Сиен я всё равно не могу смотреть на главу рода доброжелательно.
Проблема заключалась в том, что сердцу такой выбор нравиться не обязан.
Поэтому голос Винсента оставался ледяным.
Даже Ирина невольно вздрогнула.
Мартин почтительно склонил перед ним голову.
— За это… я искренне прошу прощения.
Его чувства к Сиен были настоящими.
Она долгие годы заботилась только о нём.
В прошлой жизни им так и не удалось быть вместе, и теперь Мартин хотел прожить с ней счастливо.
Но он больше не занимал положение, в котором можно думать лишь о личном счастье.
Ради будущего рода и новой Империи ему приходилось принимать всё, что могло их укрепить.
И всё же Винсент и Сиен имели полное право смотреть на это плохо.
Оправдываться Мартин не собирался.
— Фух. Извиняйся не передо мной, а перед Сиен. Откажись она, я тоже сопротивлялся бы до конца. Пусть понимаю, что большой силы это не имело бы, но ты обязан хотя бы осознать боль моей дочери.
— Почему же не имело? Это не так.
Влияние Винсента давно превзошло положение главы боковой ветви.
Он и Ирина были двумя единственными мастерами девятого круга в новой Империи, и обоим уже предназначались титулы маркизов.
Дом Фердинанд в ближайшие годы не мог даже мечтать о возвращении в политику.
Если не считать дом Альтерия, который предстояло возглавить Клаудии, Игриты фактически становились самым знатным домом новой Империи.
Сам Винсент не любил выставлять своё положение напоказ, но внутри дома Адальберт уже не осталось людей, способных пренебречь его присутствием.
— Перед Сиен мне… и стыдно, и бесконечно благодарно. После того как я уже ранил её, не могу обещать быть лучшим мужем на свете. Но обещаю, что больше не позволю ей страдать из-за меня.
— Верится с трудом, однако теперь другого выхода нет.
Винсент до конца ответил угрюмо.
Мартин и Ирина лишь горько улыбнулись. Возразить им было нечего.
Мартин лучше всех понимал, насколько тяжёлую обиду причинил.
— Раз извинение прозвучало, хватит ворчать. Всё равно я хотел попросить ещё об одном.
— О чём именно?
— Глава рода от природы ответственен. Для правителя это правильное качество, но ты слишком строг к самому себе.
— С этим я согласна.
Ирина поддержала его так быстро, будто только и ждала возможности.
По её мнению, Мартин был настоящим трудоголиком.
Казалось, он вообще не умел оставаться без дела.
Нельзя отрицать, что для монарха это прекрасное качество, однако тем, кто наблюдал рядом, постоянно становилось тревожно.
— С детства ты снимал напряжение, погружаясь в фехтование. Прежний глава рода всегда из-за этого волновался. Тело разрушалось, а ты и не думал останавливаться.
— Тогда я верил, что упорство поможет пробудить уникальную способность.
Мартин считал: если продолжит стараться, однажды получит награду.
В итоге так и произошло, только слишком поздно.
Но всё это осталось в прошлом.
Сам Мартин давно отпустил пережитое и относился к нему спокойно.
Вот только окружающие не могли забыть так же легко.
— После того как ты, будучи исполняющим обязанности главы, впервые вышел на политическую сцену, ничего не изменилось. Вспомни последний год. Другой человек за всю жизнь едва ли пережил бы хоть одно из событий, через которые ты прошёл десятки раз. Честно говоря, уже чудо, что ты выдержал всё это. Разве нет?
— Полностью согласна. Он преодолел испытания, проявив себя героем, но наблюдать со стороны было страшно.
— Именно, графиня Минерт. Теперь глава рода должен нести на плечах новую Империю. Из-за этого бремени он станет изнурять себя ещё сильнее. Запретить не получится, но хотя бы о личном счастье забывать не следует. Иначе Сиен тоже не сможет жить счастливо.
Ирина энергично кивнула.
От этого зависело счастье не только Сиен, но и Клаудии.
— Я буду счастливо жить с Сиен, Адель и её высочеством. Сам понимаю, что последнее время провёл слишком беспокойно. Только сначала закончу одно дело.
— Не уверен, что его обязательно завершать именно сейчас. После коронации будет не поздно.
— Считайте это моим личным развлечением.
На губах Мартина появилась озорная улыбка.
Скоро он собирался в подземелье и, если честно, хотел как можно быстрее встретить Лорда монстров последнего этажа.
В прошлый раз ему пришлось унизительно отступить.
Воспоминание оставалось ясным, поэтому Мартин стремился закрыть счёт как можно скорее.
Заодно появлялась прекрасная возможность испытать новую силу.
— Но дело не только в этом. У меня плохое предчувствие.
— Предчувствие?
— Инстинкт предупреждает: оставлять то место как есть нельзя.
— Хм. Интуицию Абсолюта десятого круга действительно нельзя игнорировать… И всё же ты настоящий воин. До самого конца не прекращаешь борьбу.
— Думаю, не вам меня в этом упрекать, господин Винсент.
Сказав это, Мартин поднялся.
До сих пор он сокрушал каждого, кто вставал у него на пути.
Раз уж всё зашло так далеко, следовало убрать и последнего врага, который не давал ему покоя.
— Тогда я ненадолго отлучусь. Буду благодарен, если передадите всем троим привет от меня.
Сиен и две другие женщины занялись подготовкой к свадьбе.
По имперской традиции Мартин не имел права видеть невест до церемонии.
Пока с ними могли встречаться только родственники и те, кто помогал с приготовлениями.
— Хорошо. Возвращайся благополучно.
— Помни, что теперь ты не один. Не смей возвращаться раненым.
В отличие от спокойно попрощавшегося Винсента, Ирина произнесла предупреждение твёрдым голосом.
— Хорошо.
Всё важное было сказано.
Мартин неторопливо покинул родовое поместье.
* * *
Восьмидесятый этаж — последний уровень подземелья.
На этот раз Мартин добрался сюда без труда.
Абсолют десятого круга, способный управлять причинностью, не встретил ни одного чудовища, которое могло бы его задержать.
Он даже не вынимал божественный меч Клариэль.
Одного небрежного движения правой руки хватало, чтобы монстры лопались на месте.
Не стал исключением и дракон — Лорд монстров семидесятого этажа.
В результате путь, обычно занимавший не меньше месяца, Мартин прошёл за два дня.
Даже другим Абсолютам десятого круга едва ли было легко повторить этот рекорд.
Но одна странность бросалась в глаза.
«Монстров стало гораздо меньше».
С шестидесятого по семьдесят девятый этаж их число заметно сократилось.
Точнее, новые чудовища почти перестали рождаться.
Картина совершенно не походила ни на то, что Мартин видел во время прошлого спуска, ни на рассказы Винсента и Бартеза.
«Причина за той дверью?»
Мартин посмотрел на врата, возвышавшиеся посреди восьмидесятого этажа.
Всё вокруг утопало во тьме. По залу действительно гулял чёрный ветер.
Содержавшийся в нём сильнейший яд затруднял даже дыхание.
Последний этаж изменился и теперь словно отвергал само существование жизни.
Но Мартин уже умел мгновенно отсекать любые внешние силы, которые были ему не нужны.
Он пошёл вперёд без колебаний и вскоре встретил истинного Лорда монстров.
Одна пара рогов на голове и две пары крыльев за спиной.
Если не считать этих деталей, существо по-прежнему почти не отличалось от человека.
Заполнявшая пространство тьма непрерывно входила в его тело и выходила обратно.
— Привет. В прошлый раз я сбежал, не успев толком поговорить. Не знаю, помнишь ли…
— В прошлый раз ты был другим. Значит, наконец преодолел стену.
— …Что?
Глаза Мартина распахнулись.
Достигнув десятого круга, он почти никогда не терял спокойствия, но сейчас удержать его было невозможно.
Говорящий монстр?
Разве такое бывает?
«Мне послышалось?»
Здравый смысл подсказывал именно это.
Но происходящее было реальностью.
— Не удивляйся, человек. Я действительно обратился к тебе.
— Невероятно.
Существо не произносило слова по-человечески.
Его губы не двигались ни на волос.
Способ общения скорее напоминал телепатию.
— Как же неудобно. Я собирал силу, чтобы исполнить волю Матери, и именно сейчас передо мной возник противник.
Последний Лорд монстров пробормотал непонятные слова.
Мартин даже не знал, что и думать.
Похоже, за одну жизнь ему действительно довелось увидеть всё возможное.