Проклятие дракона.
Несмотря на слово «проклятие», так называлась болезнь.
Причина была проста.
Подобно драконам, чьи тела непрерывно производили безграничную ману, больные с самого рождения накапливали внутри себя всё больше энергии.
И это было не единственной особенностью.
Как и драконы, обладавшие почти безграничной силой, такие люди рождались с выдающимся талантом к боевым искусствам или магии.
На первый взгляд это казалось благословением.
Для боевого искусства, магии и уникальных способностей требовалась мана. Чем её больше, тем лучше, а врождённый талант давал огромное преимущество.
«Вот только на этом благословение заканчивается».
Тела драконов могли выдерживать бесконечный поток маны.
Человеческое тело имело предел.
С годами количество энергии росло, а служившие её путями каналы маны не выдерживали давления. Поэтому каждое использование маны сопровождалось сильнейшей болью.
Разбухшие каналы давили и на внутренние органы. Тело постепенно слабело, человек терял способность нормально двигаться и в конце концов умирал.
Двадцать лет.
Такова была средняя продолжительность жизни при Проклятии дракона.
Даже самый долгоживущий из известных больных не дотянул до тридцати.
Уже одно это было трагедией.
Но болезнь скрывала ещё один кошмар.
Огромный объём маны создавал чрезмерную нагрузку на каналы и не позволял сформироваться ядру маны в голове.
Иными словами, уникальная способность не пробуждалась.
В мире, где именно она определяла общественное положение, трудно было придумать судьбу печальнее.
«Нелепая болезнь».
Мало того что человеку отводилось совсем немного лет.
Всю жизнь он страдал от страшной боли и вдобавок подвергался унижениям из-за своего положения.
Название «проклятие» подходило болезни как нельзя лучше.
Мартин медленно выдохнул.
Однако гнев быстро утих.
До возвращения он столкнулся со слишком многими несправедливостями, чтобы теперь дрогнуть из-за одной мысли о болезни.
Мартин сосредоточился и выровнял дыхание.
Боль вскоре отступила, а к лицу вернулся цвет.
— Прости, что напугал тебя, Сиен.
— И за что тут извиняться? Не по своей же воле у тебя случаются приступы.
Сиен ответила спокойно, достала платок и вытерла пот со лба Мартина.
— Всё-таки не зря ты достиг третьего круга в искусстве меча. Раньше после каждого приступа боль долго не проходила.
— Всё благодаря ауре. Пока учишься управлять ею, тело заметно крепнет. Если честно, только тогда я впервые почувствовал, что годы тренировок с мечом действительно чего-то стоили.
— Ну уж нет, Мартин. Это даже для тебя слишком. Ты хоть представляешь, сколько людей бросали меч из-за тебя? Почти каждый ребёнок боковых ветвей хотя бы раз разочаровывался в собственном таланте. Я в том числе.
— Меня не волнуют жалобы тех, кто толком не тренировался. Кроме тебя и Адель Виттенфельд, никто из них по-настоящему мечом не занимался.
— Ты просто слишком требователен. Во всей Империи Альтерия найдётся немного людей, которые соответствуют твоим меркам.
Несмотря на слова, Сиен улыбалась.
Как ни крути, ей было приятно услышать признание Мартина.
— Нам пора двигаться дальше.
— Согласна. Скоро на запах крови сбегутся другие монстры. Но боль точно прошла?
— Полностью. Можешь не волноваться.
— Хорошо. Тогда идём.
— Я пойду впереди.
— Надо же, сколько рвения.
— Это моё испытание, нравится оно мне или нет. Значит, и впереди должен идти я. Разве не так?
Сиен кивнула.
Получив согласие, Мартин направился в глубины подземелья.
Хотя на самом деле думал совсем о другом.
«Плевать мне на их испытание».
Спуститься на десятый этаж и победить Лорда монстров за сто дней было действительно сложно.
Просто не для него.
В подземелье у Мартина имелась другая цель.
Отдельная от пробуждения уникальной способности.
«Подавить Проклятие дракона».
Даже в будущем лекарство так и не изобрели.
Но болезнь можно было ослабить.
Для этого требовалось закалить тело настолько, чтобы оно выдерживало Проклятие дракона.
Задача была чудовищно сложной.
Физические способности больных отличались невероятной слабостью. Мартин был достаточно умелым рыцарем, чтобы владеть аурой, но по состоянию тела сильно уступал другим воинам своего уровня.
Если говорить прямо, сама физическая тренировка превращалась для него в пытку.
«Но сделать это необходимо».
Он уже проходил через подобное.
Именно благодаря упорству прожил не двадцать, а двадцать пять лет.
Если бы не выходка Калайна, мог бы протянуть ещё дольше.
Теперь же Мартин знал куда более эффективный способ укрепить тело.
«Раз уж вернулся, воспользуюсь всем, чем только можно».
Восемнадцать лет.
Он вернулся ровно на семь лет назад.
И знал всё, что произойдёт за следующие семь лет.
Проклятие дракона подарило ему не только страдания, но и выдающуюся память.
Все события будущего хранились в его голове. Разумеется, Мартин подробно помнил и скрытые в подземелье возможности.
Он собирался забрать каждую из тех, что могла принести ему пользу.
«И прежде всего нужно посетить третий этаж».
Там скрывался способ быстро ослабить Проклятие дракона.
К тому же это было наследие великого предка.
Вспомнив первую цель в подземелье, Мартин продолжил спуск.
Шагал он легко, как никогда прежде.
* * *
Главное поместье рода Адальберт погрузилось в непривычную тишину.
Несколько дней назад умер глава рода.
Мало того, единственного прямого потомка фактически изгнали.
Пусть под видом испытания и всего на сто дней, но он уступил главам боковых ветвей и вассалам.
Влияние прямой линии Адальбертов рухнуло.
И всё же это было лишь начало.
Что произойдёт, если Мартин не пробудит уникальную способность в установленный срок?
Человека без такой силы нельзя назначить наследником, а тем более главой рода. Даже если он последний представитель прямой линии.
Она фактически прервётся. Род Адальберт исчезнет из истории, и боковые ветви получат возможность занять освободившееся место.
Поэтому обитатели поместья напряжённо следили за происходящим.
Каждый хотел понять, на чью сторону склонятся весы власти.
— Свободное место одно, а претендентов четверо. Жёсткой борьбы не избежать. Но несколько вопросов нам следует решить заранее.
Говоривший мужчина средних лет с хитрым, резким лицом погладил рыжеватую бороду.
Вальдемар фон Русталь.
Глава рода Русталь, одной из пяти боковых ветвей Адальбертов, и виконт Империи Альтерия.
Худой и внешне слабый, он обладал совершенно иной энергетикой. Скрытая в нём сила была острой, словно лезвие.
Однако трое мужчин, сидевших напротив, не обращали на его давление никакого внимания.
Матеус фон Густин.
Вильгельм фон Пезекс.
Оливер фон Виттенфельд.
Каждый возглавлял одну из боковых ветвей Адальбертов.
Все трое были известными в Империи мастерами и не уступали Вальдемару.
— Как только определится род, который заменит главный дом, остальным ветвям должны позволить обрести независимость. Мы больше не будем ни боковыми ветвями, ни вассалами чужого рода, а станем полноправными аристократами Империи Альтерия.
— Независимость… Возможна ли она вообще? Когда появится настоящий победитель, останется ли что-нибудь от остальных родов?
— Вильгельм прав, — сказал Оливер. — Кто добровольно откажется от владений Адальбертов? Здесь находится вход в подземелье, из которого непрерывно поступают ресурсы. Только благодаря ему одна область обладает влиянием целого королевства.
— Вильгельм, Оливер, я думаю так же. Никому не захочется отказываться от входа. Уже сейчас сюда тянутся все аристократы, обладающие хоть какой-то силой.
Никто не стал спорить.
Род, получивший владения Адальбертов, поднимется на небывалую высоту и обретёт неисчерпаемое богатство.
Желающих было много. Они не решались выступить лишь потому, что пять боковых ветвей пока сохраняли силу.
— Но полагаю, вы, как и я, желаете независимости. Разве не разумнее разойтись каждому своей дорогой, чем из-за чрезмерной жадности уничтожить друг друга? Или вы считаете иначе?
— Нет. В этом мы согласны. Лучше так, чем дать другим родам повод вмешаться.
— Поддерживаю.
Вильгельм и Оливер согласились без колебаний. До этого молча слушавший Матеус фон Густин тоже кивнул.
Первый вопрос был решён.
Затем Вальдемар перешёл ко второму — на самом деле главному предмету сегодняшней встречи.
— Для спокойного обретения независимости нам необходимо выполнить одно условие. Кровь Адальбертов должна полностью исчезнуть со страниц истории. Разве не это сейчас важнее всего?
— У Мартина почти нет шансов пробудить уникальную способность, — ответил Матеус. — Даже если мы ничего не сделаем, он сам вскоре уйдёт в небытие.
— Как оптимистично. В мире случаются чудеса, Матеус.
— Позднее пробуждение встречается крайне редко. Последний такой человек получил дворянство тридцать лет назад — нынешний мэр вольного города. А предыдущий случай произошёл за пятьдесят лет до него.
— Именно, крайне редко. Но мы всё равно обязаны учитывать такую возможность. Если молодой господин Мартин пробудит способность, это создаст нам немало проблем.
— Разумно, — сказал Вильгельм. — Нельзя позволить ему вновь заявить о себе.
— Сейчас мы не имеем права упустить даже ничтожную вероятность, — добавил Оливер. — Лучше воспользоваться возможностью и окончательно растоптать кровь Адальбертов.
Вильгельм и Оливер поддержали Вальдемара.
Матеус, напротив, нахмурился.
— Что ты задумал, Вальдемар фон Русталь?
На губах Вальдемара появилась холодная улыбка. Змеиный взгляд остановился на Матеусе.
— Не понимаю, о каких замыслах ты говоришь. В подземелье постоянно случаются несчастья. Нельзя исключать, что молодой господин Мартин попадёт в трагическую случайность и лишится жизни.
С тех пор как появилось подземелье, там погибло бесчисленное множество людей.
Это было место, где могло произойти что угодно.
— …А что будет с Сиен Игрит? Если с ней что-нибудь случится, вмешается Винсент. Ты прекрасно понимаешь, к чему это приведёт.
После предупреждения Матеуса Вальдемар впервые вздрогнул.
Смерть Мартина его вполне устраивала.
Тот навсегда перестал бы быть переменной в их расчётах.
Но гибель Сиен могла обернуться серьёзной проблемой.
Винсента фон Игрита считали сильнейшим среди глав боковых ветвей. Если дело пойдёт не так, придётся столкнуться с его яростью.
Из присутствующих выдержать её мог лишь Матеус фон Густин, но он явно не желал участвовать.
Вальдемар быстро вернул самообладание.
— Не вижу причин для беспокойства. В подземелье люди умирают постоянно. Даже Винсент не сможет действовать, опираясь только на это.
— Надеюсь, ты ответишь за свои слова.
— Не понимаю, почему должен.
Вальдемар пожал плечами с хитрой улыбкой.
— Кстати, долго ты ещё будешь носить маску лицемера, Матеус?
— …Ты меня оскорбляешь?
— Я лишь говорю правду. Само твоё присутствие за этим столом уже доказывает, что у тебя есть амбиции. Если бы ты действительно не интересовался местом Адальбертов, то просто не пришёл бы. Как Винсент фон Игрит.
Из пяти глав боковых ветвей лишь Винсент настаивал, что Мартин должен возглавить род.
Старейшины и остальные главы отвергли его позицию, после чего он в ярости покинул главное поместье.
— Впрочем, мне безразлично, какую роль ты продолжишь играть. Я желаю только одного — чтобы кровь Адальбертов окончательно прервалась. Хотя радоваться заранее тоже не стоит, ведь после этого начнётся настоящая борьба.
Взгляды остальных глав изменились.
Все они хотели исчезновения прямой линии Адальбертов.
Но только в этом их интересы совпадали.
По сути они оставались соперниками.
Потому что свободное место было лишь одно.
Ночь предательства сгущалась.