Следующий день целиком принадлежал Клаудии.
Только провели они его не во дворце, а в поместье дома Альтерия.
Большая часть прежнего императорского дворца была разрушена во время войны, поэтому вокруг возводили новые здания.
Правда, общий масштаб должен был стать скромнее прежнего.
После понижения Императорского дома до герцогского этого нельзя было избежать.
— Как обстановка в доме? После потери прежнего положения недовольных наверняка стало больше.
— Хм. Если честно, шумно. Особенно среди представителей прежних боковых ветвей.
Клаудия горько улыбнулась.
Даже боковая ветвь принадлежала к Императорскому дому и пользовалась огромными привилегиями.
Но теперь Альтерии стали герцогским домом, а вместе с титулом исчезли и все прежние права.
Люди за один день потеряли то, чем пользовались всю жизнь, поэтому их недовольство было ожидаемо.
Но понимать и оправдывать его Клаудия не собиралась.
— Особенно много тех, кто за моей спиной называет меня предательницей.
— Бесстыдные ничтожества. Прежний император и первый принц собирались вообще отдать часть Империи Леонарду. Тогда они молчали, а теперь внезапно обрели голос. Даже наглость должна иметь предел.
Мартин нахмурился.
Тайный договор с королевством Леонард стал решающей причиной падения императора и Рихарда.
Когда возникла по-настоящему важная угроза, эти люди держали рты закрытыми. Теперь их жалобы вызывали не просто раздражение, а презрение.
Клаудия пожала плечами.
— Люди, у которых нет ничего, кроме крови, обычно таковы. Я собрала их и сказала: хотите изменить положение — победите меня силой. Тому, кто справится, отдам место главы дома.
— Кто-нибудь решился бросить вызов?
— Ни один. За спиной шепчутся охотно, а выйти вперёд никто не захотел.
— Прекрасно показали, что значит быть отбросами. Нет, даже слово «отбросы» для них слишком хорошее.
— Согласна. Они просто эгоистичные трусы. Поэтому я рада, что ты решил разрушить старый порядок. Знай я, чем всё закончится, уделила бы младшему брату больше внимания.
— Ему стоило выждать и воспользоваться моментом… Намерения были достойными, но действовать он начал слишком рано.
Мартин вспомнил Мюллера Альтерию.
В отличие от прошлой жизни, тот не успел по-настоящему вырасти.
Но даже в таком состоянии сумел привлечь иные народы и на время создать угрозу самой столице.
Как изменилась бы история, прояви он терпение и дождись возможности занять важное положение?
Мартину действительно было интересно.
Потому он и испытывал сожаление.
— Как бы я ни ворчала, никогда ещё не чувствовала такого спокойствия.
— Почему?
Вместо ответа Клаудия прижалась к нему.
Мартин осторожно обнял её за спину.
— За всю жизнь мне почти ничего не удавалось добиться собственной волей. Император всегда думал только о старшем брате, а второй брат считал врагом любого, кто не стоял на его стороне. Для остальных я была лишь товаром для политического брака. Никто не видел во мне человека.
Не пади прежний император, Клаудию и вправду выдали бы за сына какого-нибудь подходящего высокородного дворянина.
Она прожила бы незаметной представительницей Императорского дома и исчезла, не оставив имени.
— Но после встречи с тобой я впервые поняла, что значит жить. Не просто заставила всю Империю узнать моё имя — какое-то время я была ближе всех к положению наследницы.
Клаудия улыбнулась.
Позже присутствие Мартина полностью затмило её.
Но обвинять его она не собиралась.
Если ей самой не хватило сил, бессмысленно винить другого.
— В конце концов завоевать признание императора мне не удалось, однако тот период всё равно был одним из самых гордых моментов моей жизни. Хотя теперь, пожалуй, уже не самым главным.
Клаудия мягко провела ладонью по лицу Мартина.
Он осторожно поцеловал её в лоб.
Улыбка женщины стала глубже.
— Немного жаль, что ты не принадлежишь только мне. Но иногда я думаю: твоё присутствие слишком велико, чтобы я одна могла его вынести. К тому же женщины, с которыми приходится делиться, мне нравятся. Поэтому жаловаться не на что.
Сиен и Адель нравились Клаудии как люди — независимо от крови и положения.
Именно поэтому она могла не цепляться за старшинство.
— Я никогда не заставлю тебя пожалеть об этом выборе. Обещаю ещё раз.
— Мне достаточно такого ответа. Я счастлива быть рядом с тобой. Люблю тебя.
Клаудия закрыла глаза.
Мартин приблизил лицо.
Их губы соединились.
* * *
Проведя день у Альтерий, Мартин отправился в поместье Виттенфельдов.
После того как Адель стала императрицей, её дом официально получил графский титул, и теперь усадьбу расширяли, придавая ей соответствующее величие.
— Поэтому я ещё сильнее захотела достичь десятого круга.
Адель спокойно раскрыла свои амбиции.
У Клаудии был реальный шанс стать Абсолютом.
Прежний император видел наследника только в Рихарде, но лишь потому, что талант первого принца считался выдающимся даже за всю историю старого Императорского дома.
Если оценивать только личный потенциал, Клаудия вовсе не находилась в положении, где следовало отказаться от десятого круга.
Власть над притяжением изначально была способностью подобного уровня.
— Раньше я считала эту ступень владением только главных домов. Но маркиз Игрит как раз пытается разрушить предубеждение.
— Он действительно тренируется изо всех сил, чтобы преодолеть стену.
— Вот именно. А маркиза Минерт, пусть и не из боковой ветви, первой за пределами трёх Великих домов и Императорского дома бросила вызов десятому кругу. По уровню крови мы с ними равны. Почему у меня не должно получиться?
— Согласен.
Мартин спокойно поддержал Адель.
Лотар Адальберт тоже происходил из боковой ветви, но достиг десятого круга.
Происхождение создавало дополнительные трудности, однако не делало вершину недостижимой.
К тому же Адель поднялась на седьмой круг ещё в двадцать с небольшим.
Её талант нельзя было назвать слабым.
Наоборот, даже по меркам всего континента Красиан он был исключительным.
И тут Адель осторожно посмотрела на него.
— Только… не пойми неправильно.
Её внезапная робость показалась невероятно милой, но Мартин не понял причины.
— Что именно?
— Я хочу достичь десятого круга не ради соперничества с двумя другими.
— Да я и не думал об этом. До того как стать императрицей, ты уже была главой собственного дома. Естественно стремиться выше. Тем более талант позволяет.
— Правда?
— Разумеется. Чем больше соперников, тем лучше.
Подземелья Юга и Востока всё ещё не нашли новых хозяев.
До появления новых Абсолютов десятого круга ими будет управлять Императорский дом.
За это время влияние центральной власти в обеих областях усилится.
Но Мартин всё равно хотел поощрять соревнование.
Если один дом слишком долго единолично владеет подземельем, он неизбежно застаивается.
Новые претенденты заставят его сохранять напряжение.
Конечно, проигравшая сторона может однажды поднять мятеж.
«Решать будем, если это действительно случится».
Подготовка необходима, но бессмысленно изводить себя из-за событий, которых ещё нет.
Даже нынешний девятый круг Ирины и Винсента не гарантировал, что они достигнут десятого.
Поэтому появление новых амбициозных дворян было скорее полезно.
— Знаешь, иногда я думаю, что издевательства отца из-за моего рождения тоже принесли пользу.
— …Что за глупость?
— Он заботился только о младшем брате и всегда меня игнорировал. Поэтому я привыкла быть последней и теперь спокойно переношу третье место.
— Э-э…
На лице Мартина появилось странное выражение.
По озорной улыбке Адель было ясно, что это шутка.
Но после таких слов он не знал, как отвечать.
Она рассмеялась ещё веселее.
— Ты знаешь, какое у тебя сейчас забавное лицо?
— Наверное, сначала нужно обвинить тебя в странной шутке.
— Это ты слишком остро отреагировал на одну фразу… Ай!
Адель не договорила.
Мартин щёлкнул её указательным пальцем по лбу.
— Уже прибегаешь к насилию? Не слишком ли?
— Скорее наказание получилось слишком мягким. За такую ерунду ты отделалась одним щелчком.
Мартин пожал плечами.
Адель покачала головой и продолжила:
— С Сиен мы давно дружим. Клаудия тоже хороший человек. Если честно, ощущение такое, будто у меня внезапно появились две родные старшие сестры.
Отец и младший брат фактически всегда были для неё врагами.
Поэтому появление настоящей семьи радовало ещё сильнее.
— Иногда я хвалю себя. Говорю, что поступила правильно.
— В чём?
— В предательстве отца и брата. Хотя «предательство» — неверное слово. Они первыми подняли мятеж, а я лишь подавила его.
Пробудив Бестелесность, Адель официально стала частью дома.
Но на этом всё закончилось.
Она с огромным трудом привлекла нескольких вассалов и создала собственную фракцию, однако остальные неизменно смотрели на неё свысока.
Её даже не считали подходящим товаром для политического брака: никому не хотелось лишний раз напоминать о незаконнорождённой дочери главы.
— Благодаря тебе я стала полноправной главой дома. Я сохранила кровь Виттенфельдов. Думаешь, предки однажды похвалят меня?
Теперь никто не мог оспорить её власть.
Прежде всего благодаря титулу императрицы, но и сама Адель достигла седьмого круга и совершила большие подвиги в гражданской войне.
— Думаю, одной похвалой не ограничатся. Ты ещё и увеличила могущество дома. А теперь у них появился потомок, который метит в десятый круг. Как тебя не любить?
— Надеюсь.
Адель поднялась и села Мартину на колени.
Он на мгновение растерялся, а затем осторожно обнял её.
— Ещё день. Ты уверена?
— Какая разница? Я не видела тебя два дня. Знаешь, как долго ждала?
Смелость Адель заставила смутиться уже Мартина.
Его лицо действительно покраснело.
Она тихо улыбнулась.
— На всякий случай повторю: я не собираюсь предъявлять тебе претензии. Мне нравятся и Сиен, и Клаудия. Но если решишь взять ещё одну жену… тогда, пожалуй, я рассержусь.
— Этого не будет. Никогда.
Даже с тремя справиться трудно.
Увеличивать их число Мартин не собирался даже во сне.
— Мне достаточно.
Сидя на его коленях, Адель повернулась.
Их лица естественно сблизились.
Затем последовал долгий, жаркий поцелуй.